оглавление канала, часть 1-я
Глеб кивнул головой. Словам бабушки он привык доверять. Не было за всю его жизнь случая, чтобы она когда-нибудь ошибалась в своих суждениях. Вот только того, что произошло с Варной, она предвидеть, увы, не могла. Он постарался отогнать прочь все мысли об этом, но получилось плохо. Они засели занозой где-то в глубине сознания и причиняли ему глухую ноющую боль, словно застарелая рана перед плохой погодой. Баба Феша, увидев некоторую задумчивость внука, сделала вид, что не заметила этого, и принялась хлопотать, собирая в дорогу пирожки и еще кое-какую снедь. В ее душе боль Глеба, переплетенная вместе с ее собственной болью, прочно свила свое гнездо. Как бы она ни делала вид, что все нормально, но мысль о потере Варны вместе с неродившимся ребенком не давала ей спать по ночам, выедая, как вредоносный червь, всю радость жизни. Старая женщина понимала, что эта боль теперь уже поселилась в их душах навсегда. Притупиться, заглушенная повседневными хлопотами и проблемами, она могла, но исчезнуть совсем – вряд ли. Вздохнула тяжело, стараясь не думать об этом, но понимая при этом, что эта щемящая тоска теперь так и останется извечной спутницей в их с внуком жизни.
----\\\\----\\\\----\\\\----\\\\
Перед самой деревней Ёшка замешкался. С сомнением поглядел на Глеба и проворчал:
- Василич, а где еще коня добывать будем?
Глеб с удивлением глянул на охотника.
- А чего его добывать? У тебя лошадь имеется. Да и у меня тоже. Конек приписан казенный, вон, в общей конюшне стоит. Зачем тебе еще-то?
Ёшка посмотрел на него, словно Глеб сморозил какую-то глупость. Смачно сплюнул в сторону и, покачав головой, проговорил сокрушенно:
- Не, Василич… Так-то ты мужик – что надо, и умный вроде и смекалистый. А как чего брякнешь, так хоть стой, хоть падай! Бабка же твоя ясно сказала, что Никитич с нами пойдет. Он что, по-твоему, рысью за нами по тайге бегить будет, али как?
От такой отповеди Глеб даже растерялся немного. Ответил не очень уверенно:
- Так, а где ты Никитича-то увидал? Он в районе… А то, что бабаня сказала – это же не значит, что вот он, Никитич, как чертик из табакерки перед нами явится. Может, он только выехал, а может, и вообще, завтра только приедет, а ты уже лошадь ему собрался искать…
Ёшка покачал головой и твердо проговорил:
- Это ты шалишь… Коли Феодосья Аникеевна сказала, что здеся он, значит, так и есть. У твоей бабки слово-олово, с делом никогда не расходится! А уж откуда ей сие ведомо – тут вопрос другой. – И закончил, бурча себе под нос с некоторым сожалением: - Вот бы мне так-то научиться… Только это вряд ли… Сия наука мне не по зубам будет. Эх… - И уже громче прибавил: - Ну, ты, как знаешь, а я до дому… Шалого с собой взять, да Курену свою запрячь. Встречаемся на обводной дороге, за деревнею часа через два. Ты как, поспеешь?
Глеб головой кивнул:
- Должен… Я сейчас сразу в конюшню, за конем, а уж потом в контору забегу. Нужно сообщить начальству, что два дня меня не будет, чтобы не потеряли. Думаю, за два часа управлюсь…
Ёшка головой покачал и произнес наставительно:
- Нет, Василич… Ты уж наперво в контору, а потом и на конюшню можно. Ну, это, чтоб два раза-то на конюшню не бегать… - И хитро подмигнув, бодрым шагом направился по тропе, ведущей в обход деревни, к своему домишке, стоящему на самом краю деревни.
Глеб проводил охотника долгим взглядом, покачал головой и пошел напрямую через мелкий березнячок, прямо к месту, где и располагалась его «контора». Понятное дело, слово «контора» - это было громко сказано. Кабинет участкового находился в неказистой домушке, выкрашенной в темно-зеленый цвет и стоявшей прямо посреди деревни. С одной стороны располагался фельдшерский пункт, а с другой – его, так сказать, рабочее место. Сиживал он в нем нечасто. Только когда требовалось заполнить какие-нибудь бумаги для начальства. А так, в основном, он работал, как говорится, «в поле». Вывернув из переулка, он от неожиданности даже остановился, будто споткнувшись. Возле дверей его «конторы» стоял потрепанный, видавший виды уазик, принадлежавший заместителю начальника управления милиции их области, а по совместительству его другу и однополчанину, майору Ивашову Сергею Никитичу. Глеб только головой покачал и проговорил восторженно тихонько вслух:
- Ну, бабаня, ты даешь…
Чуть ускорив шаг, направился к уазику. Двери машины тут же распахнулись, и наружу выкатился Ивашов. Несмотря на свои довольно внушительные габариты, он был очень похож на колобка. Короткий «ёжик» волос, в которых поблескивала серебром ранняя седина, круглое лицо с умными карими глазами, прижатыми к черепу ушами, как у профессионального боксера, улыбка чуть полноватых губ – все это усиливало его сходство с этим сказочным персонажем. Полевая военная форма цвета хаки нисколько не придавала стройности его фигуре, но, судя по всему, этот факт его нисколько не печалил. Он широко улыбнулся своему товарищу и сгреб его ладонь своими руками-кувалдами, протянув певуче:
- Ну, здорово, что ли, Глеб Васильевич… Поначалу хотел на твой кордон бежать. Но потом решил, что ни к чему сапоги стаптывать, ты все равно в своей кандейке рано или поздно появишься. Служба у нас ведь на первом месте… - И без перехода спросил: - Как там твоя бабанька? Бегает? – И не дожидаясь ответа, с коротким смешком констатировал: - Она у тебя еще ого-го… Молодым форы даст! – Не дав времени Глебу вставить хоть словечко, наконец, выпустил его руку из своей лапищи и доверительно сообщил: - А я тут нечаянно отпуск на неделю себе выхлопотал. И решил, вот, навещу старого друга. На рыбалку может выберемся. А нет, так и так, с чарочкой время скоротаем за душевным разговором. Все для души, отдохновение от рабочей рутины. Ты как, примешь старого друга на недельный постой?
Глеб с улыбкой смотрел на друга, и когда тот, в конце концов, выдохся, ответил:
- Ты же знаешь, всегда рад, в любое время… И, кстати… Ты как раз вовремя…
При этих словах Ивашов слегка насторожился.
- Вовремя для чего…?
Глеб с усмешкой глянул на его сразу напрягшийся взгляд и проговорил успокаивающе:
- Для дела, Сережа, для дела… Надеюсь, не откажешь в помощи…
Майор слегка скуксился и заныл:
- Ну вот… Думал, к другу приеду, расслаблюсь немного, а ты сразу «для дела»… - И добавил с наигранно-тяжелым вздохом: - Чего только ради друга не сделаешь… - Потом, сбросив с лица маску легкой наигранности, серьезно спросил: - Случилось чего? Или так, рутина…?
Глеб вздохнул:
- Если честно, пока еще сам не знаю. Может, и рутина…
Ивашов посуровел лицом. Добродушие из его глаз мгновенно улетучилось. Чуть сощурившись, он проницательно глянул на друга:
- За твоим «может и рутина» явственно просматривается большое и жирное «но». Колись, чего стряслось… Да пойдем, что ли, в твою кандейку. А то стоим тут у всей деревни на виду. У вас тут, как в тылу врага, из-под каждой занавески соглядатаи подсматривают. А потом сочинят невесть что, от заговора до аврала и военного положения. Мастера разговорного жанра, одним словом.
Глеб согласно кивнул и загремел ключами, открывая двери в свою «контору». Они молча, без разговоров, прошли узким коридором, стены которого были выкрашены уже облупившейся местами темно-синей краской, и вошли в небольшую комнатенку, служившую Глебу рабочим кабинетом. Ивашов покосился на колченогий стул, стоявший напротив обшарпанного стола, и, нерешительно помявшись, предпочел сесть на простую лавку, стоявшую почти у самых дверей. Поелозив немного на ней, видимо, проверяя на прочность, приступил к расспросам.
- Ну, и что у нас опять стряслось? Что там у тебя за «но» такое наметилось?
Глеб заговорил немного извиняющимся голосом безо всяких предисловий:
- Да тут наш Ёшка труп в тайге обнаружил… - При этих словах Сергей пожал плечами, мол, ну и что тут такого? А Глеб продолжил: - Труп нашего, деревенского браконьера Михеича. – Увидев, как блеснули глаза у друга, торопливо проговорил: - Нет… Это не Ёшкиных рук дело. Хоть и был он с этим Михеичем в контрах, но, нет, не он это. Труп непонятный, потому как никаких видимых повреждений, указывающих на насильственную смерть, на нем наш охотник не обнаружил. Хотя, говорит, осмотрел тщательно. Сердечный приступ, конечно, тоже исключить нельзя. Но меня терзают сомнения на этот счет… Здоров был покойничек, как бык. – Он глянул со значением на Ивашова и заговорил чуть тише: - А вот тут, то самое «но», которое не дает мне покоя и вылазит. Труп Ёшка нашел как раз рядом с той пещерой, где мы в прошлый раз… - Он вдруг замолчал, будто опять боясь произнести имя жены, и как-то скомкано продолжил: - В общем, ты помнишь… - Помолчал еще несколько секунд и со значением закончил: - А еще, Ёшка говорит, что кто-то пытался завал, ведущий в эту пещеру, разобрать…
Ивашов при этих словах замер, наклонил чуть голову набок, став на мгновение похож на умную и хорошо упитанную ворону, а потом медленно проговорил:
- Ты хочешь сказать, что кто-то… - Глеб кивнул головой, мол, так и есть. Ивашов тихонько присвистнул и протянул: - Опять…???
И они оба замолчали. Глебу на мгновение показалось, что он услышал мысль друга, мол, а как же мы, без Варны-то? Он тяжело вздохнул и проговорил тихо и решительно, глядя прямо в глаза Сергея:
- Если что… Придется справляться самим…
В комнате повисла тишина, и стало слышно, как между мутными, в разводах стекол окна жужжит проснувшаяся после холодов муха.
Посидев еще несколько минут в молчании, Глеб деловито проговорил:
- Надо бы в район доложить, что пару дней меня не будет на месте. Потом в конюшне возьмем для тебя коня. На машине, как ты помнишь, туда не проехать, а пешком – долго будет. Так что, если готов со мной, то пора выдвигаться. Ну, а если… В общем, где лежит ключ от моего дома, ты знаешь… Пользуйся.
Ивашов сердито глянул на друга и пробурчал, вставая с лавки:
- Нет, Глеб Василич, ты и впрямь головой поехал. Куда ж это я тебя одного отпущу… И думать не моги!
Двумя часами сборы у них не обошлись. Пока связались с районным начальством (хорошо, что Ивашов сам на себя взял эту обязанность, и все прошло быстро), пока в конюшне выбирали лошадь для майора (выбор-то не велик был. К тому же, аргамаков в местной конюшне отродясь не водилось)… В общем, когда доехали до опушки леса за деревней, Ёшка их встретил суровым выговором.
Сергей принялся беззлобно перебрасываться с охотником едкими замечаниями и шуточками в адрес друг друга. Глеб, стараясь не обращать на эту словесную баталию особого внимания, разложил карту на планшете, собираясь выбрать маршрут их движения. Заметив эдакое безобразие, Ёшка, немедленно прекратив перепалку с Ивашовым, накинулся на Глеба.
- Василич… Ты никак совсем меня обидеть хочешь? Где это было видано, чтобы Ёшка по вашим картам-маршрутам по тайге ходил?! Ведь кому сказать – мало, не поверят, так засмеют же!!! Убирай немедля, а то сами без меня пойдете! – Фыркнул он напоследок и тронул поводья своей соловой покладистой кобылки с чудным именем Курёна.