Таня швырнула пакет с продуктами на кухонный стол так, что хрустнула упаковка с яйцами. Андрей даже не поднял глаз от телефона — привык уже к ее театральным жестам.
— Андрюша, — голос у нее был сладкий, как у продавщицы дорогих духов, — а кто разрешил твоей маме отмечать свой юбилей на моей даче?
Теперь он поднял голову. В глазах жены плясали зеленоватые искорки — верный признак надвигающейся бури.
— Какой еще юбилей? — Андрей отложил телефон и потер переносицу. — Мам, шестьдесят пять исполняется в октябре.
— Вот именно. И она уже всем разослала приглашения. На нашу дачу. Не спросив меня.
Таня развязала шелковый платок на шее — привычка, доставшаяся от матери. Когда нервничала, всегда что-то развязывала или расстегивала.
— Слушай, Танюш, — Андрей встал, подошел к жене, попытался обнять. — Ну что за проблема? Дача большая, места всем хватит.
Она отстранилась, как от прокаженного.
— Проблема в том, что я не планировала тратить выходные на готовку для твоих родственников. И вообще, когда это стало нормой — принимать решения за меня?
— Да не принимал я никаких решений! — голос Андрея поднялся. — Мама просто спросила, можно ли...
— Тебя спросила. А меня кто спрашивать будет?
Таня подошла к окну, обхватила себя руками. За стеклом моросил октябрьский дождь, превращая двор в серое месиво из листьев и луж.
— Знаешь что, — она повернулась, и в голосе уже не было никакой сладости, — я поеду к Кире на выходные. Пусть твоя мама празднует где хочет, но без меня.
— Танька, не дури! — Андрей схватил ее за руку. — Ты понимаешь, как это будет выглядеть?
— Понимаю. Будет выглядеть так, что у меня есть самоуважение.
Кира жила в двухэтажном доме на окраине города, где каждый забор был выше человеческого роста, а на калитках красовались таблички "Злая собака". Хотя у самой Киры никого злее персидского кота Тимофея не водилось.
— Ну рассказывай, — Кира налила чай в тонкие фарфоровые чашки. — Что на этот раз натворила свекровь?
Таня рассказала, периодически делая паузы, чтобы взять печенье или поправить волосы. Кира слушала молча, лишь изредка хмыкая.
— А ты знаешь, сколько она гостей пригласила? — закончила рассказ Таня.
— Не знаю, но предполагаю — человек тридцать минимум. У Валентины Петровны подруг как у собаки блох.
Кира была единственной, кто называл свекровь Тани по имени-отчеству, а не "тетя Валя" или "мама". И единственной, кто открыто говорил о ее недостатках.
— Тридцать человек, Кир! Ты представляешь? Мне одной готовить на тридцать человек!
— А Андрей что говорит?
— А Андрей... — Таня помолчала, помешивая ложечкой чай. — Андрей считает, что я делаю из мухи слона. Что дача наша общая, и мама имеет право...
— Ага. Право имеет, а обязанности у тебя.
Кира встала, подошла к окну. У нее была странная походка — она словно танцевала, даже просто переходя из комнаты в комнату.
— Слушай, а может, это и к лучшему?
— Что к лучшему?
— Ну, посмотри правде в глаза. Андрей тебя не слышит. Совсем. Когда ты в последний раз делали что-то вместе? Не считая походов в магазин и родительских собраний у Димки.
Таня отставила чашку. Кира всегда умела задавать неудобные вопросы.
— Мы... ну, мы же семья. У всех семей бывают сложные периоды.
— Танюш, я тебя знаю двадцать лет. И я помню, какой ты была, когда мы познакомились.
Они познакомились в университете, на первом курсе экономического. Кира тогда носила рваные джинсы и красила губы черной помадой, а Таня была примерной отличницей в строгих блузках. Но подружились сразу — наверное, потому что дополняли друг друга.
— Ты тогда точно знала, чего хочешь. Помнишь, как ты рассказывала о своих планах? Собственное дело, путешествия, дом у моря...
— Кир, не надо. У меня есть семья, сын...
— И поэтому ты должна забыть о себе? Извини, но это бред.
Кира вернулась к столу, села напротив подруги.
— Ты знаешь, что я думаю? Твоя свекровь специально это проворачивает.
— Что проворачивает?
— Ну подумай сама. Она прекрасно знает, что ты работаешь, что у тебя куча дел. Но она назначает праздник именно туда, где тебе придется всех обслуживать. Это же идеальная схема — выглядит как забота о семье, а на деле ты просто бесплатная прислуга.
Таня хотела возразить, но слова застряли в горле. А ведь действительно — почему не ресторан? Почему не кафе? У Валентины Петровны денег хватало.
— Может, я просто много думаю? — тихо спросила она.
— Танюш, а сколько раз ты отменяла свои планы из-за Андрея или его матери?
Вопрос повис в воздухе. Таня начала считать и сбилась на втором десятке.
Домой она вернулась в воскресенье вечером. Андрей сидел на кухне с мрачным лицом, рядом с ним стоял чемодан.
— Ты что, уезжаешь? — спросила Таня, снимая плащ.
— Мы уезжаем. К маме. Праздновать будем у нее дома.
Он говорил сухо, не глядя на жену.
— Мы? — Таня повесила плащ на крючок. — А кто это мы?
— Я и Димка. Ты можешь оставаться здесь, раз тебе так противна моя семья.
Таня медленно прошла на кухню, налила себе воды. Руки дрожали — от злости или от усталости, она не понимала.
— Андрей, я никогда не говорила, что мне противна твоя семья.
— Да ну? А как еще понимать твое поведение?
— Мое поведение? — Таня поставила стакан на стол. — А как понимать то, что важные решения принимаются без меня?
— Важные решения! — Андрей фыркнул. — Мамин день рождения — это важное решение?
— Когда оно касается моего времени и моих сил — да, важное.
Они смотрели друг на друга через стол, и Таня вдруг поняла, что видит чужого человека. Когда это произошло? Когда Андрей превратился в защитника мамы, а не в ее мужа?
— Знаешь что, — сказала она спокойно, — езжайте. И Димку возьмите. Пусть побудет с бабушкой.
— Серьезно? — в голосе Андрея было удивление. — Ты не будешь скандалить?
— Нет. Не буду.
Он взял чемодан, дошел до двери, обернулся.
— Таня, может, все-таки...
— Езжай, Андрей. Хорошо отметьте.
После того как хлопнула входная дверь, Таня осталась одна в трехкомнатной квартире. Тишина была такой плотной, что звенело в ушах.
Она прошлась по комнатам — везде следы их совместной жизни. Фотографии со свадьбы, где они оба улыбались в камеру. Димкины рисунки на холодильнике. Андреевы кроссовки в прихожей.
А что было ее? Только ее, без приставки "наш" или "семейный"?
Таня подошла к шкафу в спальне, достала с верхней полки коробку. Внутри лежали старые фотографии, письма, билеты в театр. Жизнь до замужества.
На одной фотографии она стояла у моря, загорелая, в легком сарафане. Улыбалась так, словно весь мир принадлежал ей. Когда это было? Десять лет назад? Двенадцать?
Таня взяла телефон, набрала номер Киры.
— Кир, это я. Слушай, а ты серьезно предлагала съездить в Питер на выставку?
— Серьезно. А что?
— А то, что я еду с тобой. Завтра же беру отпуск.
— Танюш, а как же работа? Проекты?
Таня рассмеялась — впервые за последние недели.
— А пускай подождут. Мне тридцать восемь лет, Кир. Я имею право на выставки.
Отпуск оказался легче, чем ожидала Таня. Ее заместитель Олег давно просился взять на себя больше ответственности, и начальство охотно согласилось на недельную командировку Тани в Питер — "для изучения опыта коллег".
Андрей звонил дважды. Первый раз спросил, когда она вернется. Второй — где лежат Димкины запасные очки. Оба разговора длились меньше минуты.
В Питере было холодно и дождливо, но Таня чувствовала себя словно на курорте. Они с Кирой ходили по музеям, сидели в кафе до поздней ночи, говорили обо всем и ни о чем.
— Знаешь, — сказала Кира, когда они шли по Невскому проспекту, — ты изменилась за эти несколько дней.
— В каком смысле?
— Перестала извиняться за каждое свое желание. Помнишь, как ты вчера заказывала в ресторане? Просто сказала официанту, что хочешь, и все. Раньше ты бы спрашивала мое мнение, потом сомневалась, потом меняла заказ.
Таня задумалась. А ведь правда — когда она начала спрашивать разрешения на собственные желания?
— Кир, а как ты думаешь, можно ли все исправить? В смысле, с Андреем?
— Не знаю. А ты хочешь исправлять?
Вопрос застал врасплох. Хотела ли она? Или просто считала, что должна хотеть?
— Я не знаю, — честно ответила Таня. — Может, стоит попробовать поговорить с ним серьезно. Объяснить...
— Танюш, а сколько раз ты уже пыталась объяснить?
Опять этот неудобный вопрос. И опять Таня не нашла ответа.
В последний день в Питере они пошли в театр. Спектакль был о женщине, которая всю жизнь жила чужими интересами, а в пятьдесят лет вдруг поняла, что не знает, кто она такая.
— Немного мрачновато, — сказала Кира, когда они выходили из театра.
— Зато честно, — ответила Таня.
Дома их встретила квартира, которая выглядела так, словно в ней неделю жили дикари. Грязная посуда в раковине, носки на диване, крошки на ковре.
Таня поставила чемодан в прихожей и обошла все комнаты. В Димкиной валялись учебники — значит, делал уроки дома, а не у бабушки. В спальне на кровати лежала мятая рубашка Андрея.
Она собрала грязное белье, загрузила стиральную машину, помыла посуду. Делала это автоматически, как делала последние годы.
Андрей пришел около девяти вечера. Выглядел усталым и растерянным.
— Привет, — сказал он неуверенно. — Как съездила?
— Хорошо, — Таня не отрывалась от глажки. — Как праздник?
— Нормально. Мама спрашивала, где ты.
— И что ты ответил?
Андрей помолчал, снял ботинки.
— Сказал, что у тебя командировка.
— Понятно.
Они молчали. Андрей прошел на кухню, открыл холодильник, что-то там искал.
— Танюш, может, поговорим?
Таня выключила утюг, повернулась к мужу.
— Давай поговорим.
Он сел за стол, она осталась стоять у гладильной доски.
— Слушай, я тут подумал... Может, мы действительно слишком часто навязываем тебе общение с моими родителями.
— Не навязываете. Просто принимаете решения без меня.
— Ну да, в общем, то же самое. — Андрей потер лоб. — Давай впредь будем советоваться.
— Хорошо.
— И еще... Мама сказала, что готова помочь с готовкой в следующий раз. То есть, если будет следующий раз на даче.
Таня кивнула. Все правильные слова, все логично. Но почему-то внутри не откликалось ничего.
— Андрей, а скажи честно — когда ты в последний раз интересовался моими планами? Не семейными, а именно моими.
— Как это — моими? Мы же семья.
— Ну, например, когда я хотела пойти на курсы французского. Или когда предлагала съездить вдвоем куда-нибудь на выходные.
Андрей нахмурился, вспоминая.
— Курсы... Ну это было неудобно по времени. А поездки... у нас же дача, зачем куда-то ехать?
— А если я хочу не на дачу?
— Ну хочешь — поезжай. Я же не запрещаю.
И вот тут Таня поняла. Он искренне не понимал разницы между "не запрещаю" и "давай поедем вместе". Для него ее желания были чем-то вроде капризов, которые можно разрешить или не разрешить.
— Андрей, а ты помнишь, о чем мы мечтали, когда поженились?
— О детях, о квартире... Ну, обо всем этом. — Он развел руками. — И ведь добились же всего.
— А я мечтала о том, что у нас будет общая жизнь. Не параллельные существования в одной квартире, а именно общая.
— Танюш, ну у нас и есть общая жизнь.
— У нас есть общие обязанности. Это не одно и то же.
Андрей встал, подошел к ней, попытался обнять. На этот раз Таня не отстранилась, но и не откликнулась.
— Слушай, давай не будем усложнять. Мы же любим друг друга, у нас хороший сын, нормальная семья. Ну, бывают ссоры — у кого их не бывает?
— Это не ссора, Андрей. Это что-то другое.
Он отступил на шаг, посмотрел на жену внимательно.
— Что ты хочешь сказать?
Таня сама не знала, что хочет сказать. Слова как будто жили своей жизнью, выстраивались в предложения без ее участия.
— Я хочу сказать, что мне нужно время подумать.
— О чем подумать?
— О нас. О том, что с нами происходит.
Андрей сел обратно за стол, тяжело вздохнул.
— Танюш, только не говори мне, что ты хочешь развода.
— Я не говорю, что хочу развода. Я говорю, что хочу понять, чего я вообще хочу.
— И сколько времени тебе нужно на эти размышления?
— Не знаю. Может, месяц. Может, больше.
— А как же Димка? Он и так весь измучился, пока тебя не было.
Упоминание сына обожгло. Таня села напротив мужа.
— Димка останется жить дома. Просто я пока пожить у Киры.
— У Киры? — в голосе Андрея прозвучало раздражение. — Танюш, она же разведенка. Она будет тебе советовать развестись.
— Кира будет советовать мне слушать себя. И знаешь что? Может, это именно то, что мне нужно.
Собрала Таня быстро — взяла только самое необходимое. Андрей ходил по квартире, то исчезая в комнатах, то появляясь на кухне.
— Ты хотя бы скажи Димке, что происходит, — попросил он, когда Таня застегивала сумку.
— Скажу. Скажу, что мне нужно немного времени, чтобы разобраться в своих чувствах.
— А если он будет спрашивать, когда ты вернешься?
— Скажешь правду — что пока не знаем.
Таня взяла сумку, дошла до двери, обернулась. Андрей стоял посреди гостиной, растерянный и немного испуганный.
— Андрей, это не значит, что я тебя не люблю.
— А что это значит?
— Это значит, что я хочу вспомнить, кто я такая. Без приставки "жена", "мама" или "невестка".
Кира встретила ее без лишних вопросов, просто обняла и провела в гостевую комнату.
— Долго собираешься мучить себя и его? — спросила она, когда они пили чай на кухне.
— Я никого не мучаю. Я просто пытаюсь понять, можно ли что-то исправить.
— А если нельзя?
— Не знаю. Честно не знаю.
Кира помолчала, погладила кота, который устроился у нее на коленях.
— Знаешь, что я тебе скажу? Ты уже все поняла. Просто боишься себе в этом признаться.
— С чего ты взяла?
— Танюш, ты видела бы себя в Питере. Ты была счастливой. Не довольной, не спокойной — именно счастливой. Когда ты в последний раз была такой дома?
Таня задумалась и не смогла вспомнить.
Дни потекли размеренно. Таня ходила на работу, заезжала домой, когда Андрея не было, чтобы увидеться с Димкой. Сын принял ее временный переезд спокойно — в его четырнадцать лет родительские проблемы казались далекими и не очень важными.
— Мам, а долго ты у тети Киры будешь жить? — спросил он однажды, когда она помогала с домашним заданием по математике.
— Не знаю, сынок. А тебе мешает?
— Не мешает. Просто странно как-то.
— Что странно?
— Ну, ты стала какая-то другая. Не грустная больше.
Из уст ребенка это прозвучало как приговор. Значит, он замечал, что она была грустной. Как давно?
— А я была грустная?
— Ну да. Все время какая-то напряженная. А теперь нормальная.
Димка вернулся к задачам, а Таня сидела и думала о том, что дети видят больше, чем кажется взрослым.
Андрей звонил каждые несколько дней. Спрашивал, как дела, передавал приветы от мамы, рассказывал о работе. Обычные разговоры обычных супругов. Только Таня все острее чувствовала, что они говорят на разных языках.
— Танюш, а может, сходим в театр на выходных? — предложил он в один из таких разговоров. — Помнишь, ты хотела на "Чайку".
— Хочешь сходить в театр?
— Ну, я думаю, нам нужно проводить больше времени вместе. Кира же тебе это говорила, да?
И опять он не слышал. Предложение сходить в театр превращалось в выполнение рекомендаций подруги жены.
— Андрей, а ты сам хочешь пойти в театр?
— Хочу, если это поможет нам наладить отношения.
— А если не поможет?
Он помолчал.
— Танюш, я не понимаю, чего ты от меня хочешь.
— Я хочу, чтобы ты хотел проводить со мной время не потому, что это правильно или полезно для отношений. А просто потому, что тебе интересно со мной.
— Мне интересно с тобой.
— Правда? А о чем мы в последний раз говорили? Не о Димке, не о работе, не о родителях — просто о том, что нас обоих волнует?
Длинная пауза.
— Не помню, — честно признался Андрей.
Прошел месяц. Потом еще две недели. Таня чувствовала, что вопрос повис в воздухе и требует решения.
Она сидела в парке рядом с домом Киры, смотрела, как желтые листья падают в пруд. Осень в этом году была долгой и теплой, как будто не хотела уступать место зиме.
На скамейку рядом с ней села пожилая женщина с маленькой собачкой.
— Красиво, правда? — сказала она, кивнув на пруд.
— Красиво, — согласилась Таня.
— Я каждый день здесь гуляю. Уже лет десять, наверное. И каждый раз удивляюсь — как можно жить рядом с такой красотой и не замечать ее.
Женщина помолчала, погладила собачку.
— А вы давно здесь живете?
— Я не живу здесь. Временно гощу у подруги.
— А-а, понятно. У меня тоже подруга была, которая временно к нам переехала. Лет двадцать назад. Тоже с мужем не ладилось.
Таня повернулась к собеседнице.
— И что потом?
— А потом она поняла, что жить можно по-разному. Вышла замуж второй раз, родила дочку в сорок лет. Сейчас счастлива, как школьница.
— А первый муж?
— А первый муж тоже устроился. Женился на женщине, которой нужен был именно такой мужчина — спокойный, надежный, домашний. Они друг другу подходят.
Собачка потянула поводок, и женщина встала.
— Знаете, что я вам скажу, девочка? Жизнь слишком коротка, чтобы жить ее неправильно. Удачи вам.
Она ушла, а Таня осталась сидеть на скамейке и думать о том, что такое "правильная жизнь".
Решение пришло внезапно, как обычно приходят важные решения. Таня проснулась утром и точно знала, что делать.
Она позвонила Андрею и попросила встретиться. Не дома — в кафе, где они иногда бывали в первые годы брака.
Андрей пришел раньше, сидел за столиком у окна, нервно перебирал салфетки. Когда увидел Таню, встал, неловко поцеловал в щеку.
— Ну что, — сказал он, когда они заказали кофе, — наконец-то поговорим серьезно?
— Наконец-то, — согласилась Таня.
— Я все понял, — продолжал Андрей. — Ты права, мы мало времени проводили вместе. Я слишком много внимания уделял работе, маме... Давай начнем сначала. Я даже квартиру присмотрел — трешку в новом районе, с хорошей планировкой.
Таня смотрела на мужа и понимала, что он искренне старается. Предлагает решения, ищет компромиссы. Хороший человек, который хочет сохранить семью.
— Андрей, — сказала она мягко, — дело не в квартире.
— А в чем? Скажи, что нужно изменить, и я изменю.
— Нельзя изменить то, чего нет.
— Что ты имеешь в виду?
Таня взяла чашку, согрела ладони о теплый фарфор.
— Между нами нет того, что должно быть между мужем и женой. Есть привычка, есть общие обязательства, есть уважение. Но нет главного.
— Чего главного?
— Интереса друг к другу. Желания узнавать, удивляться, делиться. Мы живем как соседи по коммуналке, которые вежливо здороваются и делят счета за коммунальные услуги.
Андрей молчал, медленно размешивал сахар в кофе.
— И что ты предлагаешь?
— Развод.
Слово повисло между ними, тяжелое и окончательное. Андрей поднял глаза, посмотрел на жену.
— Серьезно?
— Серьезно.
— А Димка?
— Димка выживет. Дети вообще живучее, чем мы думаем. И лучше честные разведенные родители, чем родители, которые изображают семью.
— Танюш... — Андрей протянул руку через стол, коснулся ее пальцев. — Может, все-таки попробуем? Ну хотя бы ради того, что было?
— Андрей, а что было? Честно скажи — что именно было?
Он задумался, и Таня увидела, как он перебирает в памяти их совместные годы.
— Была любовь, — сказал он наконец.
— Была. Прошедшее время.
— Но может вернуться.
— Может. Но не вернется. — Таня забрала руку. — Знаешь, почему я это понимаю? Потому что последний месяц я была счастлива. Не когда с тобой встречалась — а когда жила отдельно.
Андрей кивнул, и в этом кивке было больше понимания, чем во всех их разговорах за последние годы.
— Хорошо, — сказал он. — Развод так развод.
— Вот так просто?
— А как еще? Ты права — заставлять нельзя. Ни любить, ни жить вместе.
Они допили кофе, разделили счет пополам. На улице Андрей остановился, обернулся.
— Танюш, а можно один вопрос?
— Можно.
— Когда ты поняла, что все кончено?
Таня подумала.
— Наверное, тогда, когда перестала расстраиваться из-за наших ссор. Когда поняла, что мне все равно.
— Понятно.
Они постояли еще немного, потом разошлись в разные стороны. Таня шла по знакомым улицам и думала о том, что конец — это тоже начало.
Развод оформили быстро и без скандалов. Квартиру оставили Андрею — все-таки ипотеку платил в основном он. Димка решил жить с отцом, но проводить выходные с матерью.
— Мам, а ты не грустишь? — спросил он, когда они обустраивали ее новую однокомнатную квартиру на другом конце города.
— Нет, сынок. Не грустлю.
— А папа грустит.
— Папа привыкнет. Людям свойственно привыкать.
— А ты уже привыкла?
Таня повесила на стену фотографию — ту самую, где она стояла у моря, молодая и счастливая.
— Я не привыкла. Я живу.
Димка кивнул, как будто понял.
Через полгода Андрей познакомился с женщиной по имени Ольга. Она была на пять лет младше Тани, работала бухгалтером, любила готовить и смотреть сериалы. Идеальная жена для человека, которому нужна именно жена, а не спутница жизни.
Таня встретила их случайно в торговом центре. Ольга держала Андрея под руку и выбирала скатерть для кухни. Андрей выглядел спокойным и довольным.
— Привет, — сказал он, увидев бывшую жену.
— Привет. Знакомить будешь?
Он представил Ольгу, та смущенно улыбнулась. Обычная женщина, никаких острых углов, никаких неудобных вопросов.
— Ну как, нравится? — спросила Кира, когда Таня рассказала о встрече.
— Она ему подходит.
— А тебе не обидно?
— За что обидно? За то, что он счастлив? Кир, я же его не переделывала. Я просто была не той, кто ему нужен.
Кира усмехнулась.
— Мудрая ты стала, подруга.
— Не мудрая. Честная.
Прошло два года. Таня работала в новой компании, где ценили ее опыт и давали интересные проекты. Ездила на курсы повышения квалификации в другие города, изучала итальянский язык, ходила в театр.
Димка привык к новой жизни и даже признался, что теперь у него две квартиры вместо одной — "как у богатых людей".
Андрей женился на Ольге. На свадьбу Таню не звали, но она не обиделась — зачем создавать неловкость?
— Мам, а ты замуж больше не выйдешь? — спросил Димка в один из выходных.
— Не знаю. А если выйду — ты не будешь против?
— Не буду. Главное, чтобы он был нормальный.
— А что значит нормальный?
— Ну, чтобы тебя не расстраивал. Ты когда расстроенная, злая становишься.
Таня рассмеялась. Дети — лучшие психологи на свете.
Встретила она Михаила через полгода после этого разговора. В книжном магазине, где они одновременно потянулись за одной и той же книгой — путеводителем по Италии.
— Простите, — сказал Михаил, отдавая ей книгу.
— Спасибо. А вы тоже собираетесь в Италию?
— Собираюсь. А вы?
— И я.
Они разговорились, потом пошли пить кофе, потом... Потом оказалось, что им интересно друг с другом. Не потому что нужно строить отношения или создавать семью. Просто интересно.
Михаил был переводчиком, жил один, имел взрослую дочь от первого брака. Не пытался Таню переделывать, не давал советов, как ей жить. Просто был рядом, когда ей хотелось быть не одной.
— А ты не боишься повторить ошибку? — спросила Кира, когда Таня рассказала о новом знакомом.
— Какую ошибку?
— Ну, снова выйти замуж, снова начать подстраиваться...
— Кир, а кто сказал, что я выхожу замуж? Я просто встречаюсь с интересным мужчиной.
— И что дальше?
— А дальше посмотрим. Может, поженимся. А может, так и будем встречаться. Или расстанемся. Кто знает?
Кира покачала головой.
— Раньше ты бы паниковала от такой неопределенности.
— Раньше я думала, что жизнь должна идти по плану. Замуж — родить — купить квартиру — дачу — машину. А потом что? Состариться и умереть, так и не поняв, кто ты такая?
— И кто же ты такая?
Таня задумалась, посмотрела в окно. За стеклом была весна — ее третья весна после развода.
— Я — это я. Не чья-то жена, не чья-то мама, не чья-то дочь. Просто Таня. И знаешь что? Мне нравится быть просто Таней.
Кира подняла чашку с чаем, как бокал с шампанским.
— За просто Таню!
— За просто Таню, — согласилась Таня и улыбнулась.
***
А на другом конце города разворачивалась не менее драматическая история...
Людмила Борисовна была непреклонна. 63 года, железная воля, трехкомнатная квартира на Ленинском проспекте - и никто, НИКТО не посмеет диктовать ей условия.
Когда дочь пришла с каким-то предложением про дачу, мать отрезала так, что та выбежала в слезах. "Это МОЯ квартира, и точка!"
Полтора года тишины.
Людмила Борисовна наслаждалась покоем, пока однажды не упала в очереди в магазине. Очнулась в скорой. Врач предупредил: "В вашем состоянии опасно оставаться без присмотра."
Дома она долго стояла перед зеркалом. Боже, когда она успела так постареть?
Ночью сердце колотилось так бешено, что она думала: "Вот сейчас умру, и найдут только через неделю..."
Утром дрожащими пальцами набрала номер дочери.
- Алена... у меня проблемы со здоровьем. Может быть, вы переедете ко мне?
То, что она услышала в ответ, заставило ее пожалеть о каждом слове, сказанном полтора года назад... Читать рассказ