Мне бы очень не хотелось повторять сказанное другими, но, боюсь, что в данном случае избежать этого полностью уже невозможно...
Один из проклятых вопросов, мучивших меня примерно с одиннадцати до тринадцати связан с парадоксальным сходством звезды заокеанского шок-рока с колоритным персонажем фильма, снятого в социалистической Польше в пору, когда будущая звезда еще ходила с аккуратной головкой и стриглась под Полада Бюльбюль-оглы.
Авангардными в этом кино является не только звуковые ландшафты Пендерецкого. Имидж безумного Пашеко намного опережает иконографию поп-музыки.
Монструозный пастух Пашеко запоминается лучше остальных.
Это он доит коз? - Он.
Что касается Цибульского, Збышек (без очков) вылитый Гэри Глиттер.
Так же, как было в случае с "Королевой Шантеклера", проникнуть на пикантный фильм помогло малолетство. Будь я чуть постарше, меня бы, конечно, не пропустили. Каждую красотку на экране я воспринимал как красивое изделие в отделе дорогих сувениров для взрослых, в лучшем случае что-то вроде аквариумной рыбки. Меня все еще интересовали игрушки и марки.
А вот Пашеко сделался образцом для подражания - выбирая безлюдные места во дворе я репетировал его вопль, а мимику осваивал перед зеркалом в прихожей, если оставался дома один.
Угадать в Пашеко танкиста Густлика было очень сложно, тем не менее обе роли исполнял один и тот же актер Францишек Печка, чью смешную фамилию мы слышали ежедневно при повторах сериала "Четыре танкиста и собака".
"Рукопись" показалась мне похожей на другой сериал - венгерский "Капитан Тенкеш", которым телезрителя потчивали регулярно. Исторически - да , и все-таки ощущение смещенных параметров реальности присутствует, хотя сформулировать в чем оно, ребенку было не по силам.
В этом сходство "Рукописи" с двумя другими странными фильмами, промелькнувшими в советском прокате, подобно девятым вратам на маршруте невнимательного туриста. Я имею в виду "Замок Тартари" и "Возвращение Мартена Герра" с потрясающим Депардье. Мои тогдашние собеседники, бувально ошеломленные обеими картинами, не будучи ни оккультистами, ни киноманами, обладали колоссальной интуицией, и я до сих пор благодарен им за те впечатления, которыми они со мною делились тогда - сорок с лишним лет назад.
Картину Хаса высоко ценил Бунюэль. И, как мне кажется, костюмированное шаривари в прологе "Призрака свободы" резонирует с началом "Рукописи". Однако главным потрясением все-таки стало сходство одержимого Пашеко с Купером.
Как в случае с Кисс, куперомания (не массовая, но повсеместная) стартовала не сразу. В начале появились снимки. Затем, под их воздействием стали прислушиваться к музыке альбомов, сперва не вникая в тематику отдельных вещей, затем деликатно делая вид, что (блажен, кто верует) так в неё и не вникли.
Ретроспективно Пашеко смотрелся такою же моделью для Элис Купера, как для Заппы - Граучо Маркс.
Кто еще выглядел так как он в 1965. Разве что парижанин Гектор, такой же эксцентрик-аутсайдер, что и Скримин Лорд Сатч.
Вскоре длина и фасон прически стали нормой, и вопли тоже.
Пашеко, объект домогательств братьев Зото:
Я помчался что есть мочи и вскоре оставил упырей далеко позади. Но радость моя была, увы, недолгой.
Гнусные создания стали вращаться колесом на руках и ногах и мгновенно настигли меня. Я снова пробовал убежать, но в конце концов лишился сил.
Тогда я почувствовал, что один из висельников хватает меня за щиколотку левой ноги; я хотел вырваться, но другой стал мне поперек дороги. Остановился, вытаращил на меня гнусные глазищи и высунул язык, красный, будто железо, выхваченное из огня. Я умолял смилостивиться надо мной, но тщетно. Одной рукой он схватил меня за горло, другой же вырвал мне глаз, место это и доселе не заживает. Туда, где был глаз, он всунул свой раскаленный язык и начал лизать мне мозг с такой яростью, что я рычал от боли.
Тогда другой висельник, который схватил меня за левую ногу, также пустил в ход когти. Сперва он начал мне щекотать ногу, за которую держал меня; затем сей гнусный обитатель преисподней содрал кожу с моей ноги, вытащил все нервы, очистил их от крови и играл на них, перебирая пальцами, как на музыкальном инструменте. Видя, однако, что всё это вовсе не издает приятных звуков, висельник запустил мне когти под колено, зацепил жилы и начал их настраивать, совершенно так же, как если бы имел дело с арфой. Потом он стал играть на моей ноге, из коей соорудил нечто, напоминающее гусли.
Это же классический рок-гиньоль!
Могли показывать в Штатах польский фильм, впечатливший Бунюэля настолько, что дон Луис добился его закупки минкультом франкистской Испании?
В советском прокате картина стала вдвое интереснее благодаря как всегда виртуозному дубляжу. Кабалиста и кабальеро-скептика озвучивали сразу два "де фюнеса": Артем Карапетян и Владимир Кенигсон:
- Если разум не привык к размышлениям, он может этого не выдержать.
- Разум человеческий способен воспринять всё, если только... уметь им пользоваться.
Джерри Гарсиа знал существовании фильма. Музыкант-алхимик якобы успел посмотреть Saragossa Manuscript еще в 1966. Знать бы, кто еще находился с ним в кинозале.
А если и не видел, отдельные пьесы Grateful Dead поразительно напоминают средневековые новеллино с их бесхитростными чудесами и аллегориями:
У одного царя родился сын; ученые-астрологи предсказали, что если до десяти лет он не будет скрыт от солнца, то потеряет зрение. Поэтому царь велел поместить его в темную пещеру и там воспитывать его.
По истечении названного срока он велел вывести его из пещеры и прежде всего показал ему много драгоценных вещей и множество прекрасных девушек.Называя каждую вещь, он назвал девушек демонами. Затем он спросил сына, что из всего этого ему понравилось больше всего. Тот ответил: «Демоны».
Внешний вид персонажей в картине Хаса в самом деле предвосхищает фотосессии испонителей фриско-саунда и эсид-кантри.
Вопрос номер один - мог ли видеть "Рукопись" Элис Купер? Где и когда - не имеет значения. Говоря словами прекрасной песни Тухманова-Евтушенко - хотя бы во сне.
Вопрос номер два - мог ли Леонид Гайдай видеть клип на песню Джона Леннона Instant Karma?
По идее, конечно, мог. И настройка оркестра в прологе "Двенадцати стульев" дико напоминает студийный шум перед How Do You Sleep. Но, скорее всего это всё те же неслучайные случайности, кторорых так много в сумеречной зоне "Бесполезных ископаемых".