— Я женат, двое детей, но иногда, когда вижу твои сообщения, ловлю себя на том, что просто улыбаюсь. Это глупо?
Вот тогда Инга и узнала, что он женат. Это почему-то сбило дыхание. Она долго смотрела на экран, не отвечая. Внутри закололо что-то острое.
Женат. Значит, всё так же, как у меня.
Глава 1
Глава 2
На следующий день они всей семьёй поехали к родителям Инги. Дорога была привычной, спокойной. Сын задремал в машине, Игорь сосредоточенно смотрел на дорогу, ему до безумия не нравилось движение в их районе, а Инга уставилась в окно, поглаживая ребёнка по спине. Всё казалось обыденным, знакомым, уютным. Как будто вчерашний вечер остался в каком-то параллельном мире, далёком и не очень реальном.
Вечер у родителей прошёл тихо и по-домашнему. Мама Инги напекла пирогов, отец включил телевизор, где транслировался старый фильм. Ребёнок ползал по ковру с машинками, Игорь помогал на кухне, обсуждая с тёщей последние новости. Всё было настолько правильно и привычно, что Инге вдруг захотелось чего-то другого, пусть на секунду, пусть даже только в воспоминаниях.
Когда выдалась минутка, она пошла в свою старую комнату. Всё было на своих местах: книжная полка, зеркало с затёртой рамкой, плюшевый мишка на полке… Инга достала с верхней полки пыльный ящик, открыла его — и оказалась в прошлом. В альбомах были все важнейшие воспоминания про школьные годы, поездки на экскурсии, смешные фотографии с подружками.
Листая страницы очередного альбома, она вдруг наткнулась на фото с выпускного. Там стояли они с Сергеем, он держал её за плечо, она была в голубом платье, смущённая, но сияющая. Она заулыбалась, не сдержавшись, даже хихикнула чуть-чуть. Какая же она была глупая, влюблённая, счастливая. И всё казалось таким важным.
В этот момент в комнату заглянул Игорь.
— Чего смеёшься? — спросил он, прислонившись к дверному косяку.
Инга вздрогнула, быстро прикрыв альбом ладонью, как будто прятала что-то запретное. Но тут же взяла себя в руки, улыбнулась:
— Да просто… смотрю, какая я забавная была на выпускном. Платье смешное, причёска тоже по той моде… Забавно и всё!
— Ты и сейчас милая, — сказал Игорь и шагнул в комнату. — Дай посмотрю.
— Не-не, я потом покажу, — быстро ответила Инга и встала, будто хотела убрать альбом. — Тут всё детское, неинтересно.
Игорь пожал плечами, не настаивал. Он поцеловал её в висок и пошёл обратно к родителям.
Инга ещё раз взглянула на фото. Слова Игоря были тёплыми, добрыми. Но что-то в ней уже не откликнулось так, как раньше. Не потому, что она разлюбила, не потому что хотела кого-то другого… Просто внутри проснулся кто-то забытый — та юная Инга, которая мечтала, смеялась, ждала чего-то большого. И, кажется, ей не хотелось, чтобы эта девчушка в ней засыпала. Никогда.
А через пару дней произошло то, чего Инга совершенно не ожидала.
Телефон пикнул. Она была в кухне, пила остывший чай, смотрела в окно, не думая ни о чём конкретном. Взяла телефон в руки — и чуть не выронила.
Сергей Кутузов: «Привет! Как дела?»
Инга буквально подпрыгнула на месте.
— Что? — прошептала она, уставившись в экран. — Это как? Почему?
В голове всё смешалось. Сердце забилось чаще. Она села, потом встала, потом снова села. Словно кто-то открыл дверь в комнату, где лежали все её давно запертые чувства.
Она глянула на аватарку — тот же, слегка небрежный снимок, сделанный кем-то на телефон. Простой, обычный. Но теперь — невероятно личный. Инга провела пальцем по экрану. Мысли путались: Зачем он написал? Просто так? Из вежливости? Или нет?
Ответ не заставил себя долго ждать. Пальцы будто сами начали печатать.
«Привет! Вроде всё хорошо. Ты как?»
И понеслось. Вихрем. Простые фразы. Вопросы. Ответы. Немного о работе, немного о семье, об одноклассниках, о встрече. Инга сначала писала сдержанно, осторожно. Но потом, почти незаметно для себя, начала улыбаться и даже придумывать остроумные формулировки. Она смеялась про себя, вспоминала старые моменты, фразы, которыми они с Сергеем перекидывались раньше.
Они переписывались долго. Инга даже не заметила, как за окном стемнело, как чай остыл совсем.
И вдруг из детской раздался капризный вскрик. Сын зашевелился, заплакал. Инга оторвалась от телефона, бросила взгляд на экран — новое сообщение от Сергея: «Ты помнишь, как мы с тобой...» — но дочитать она не успела.
— Иду, малыш, иду, — сказала она вслух, уже вставая.
Смартфон остался на кухонном столе, экран медленно погас. Разговор был прерван, но ощущение, что в ее жизни появилось что-то живое и интересное, никуда не ушло.
В течение следующей недели переписка между Ингой и Сергеем продолжалась. Сначала всё было почти невинно — «Как день прошёл?», «Скучаешь по школе?», «А помнишь, как мы...». Но очень быстро тон изменился. Слово за слово, намёк за намёком, их разговор всё больше напоминал флирт — лёгкий, почти невинный, но с подтекстом, который оба прекрасно считывали.
Сергей писал вечером, когда, по его словам, «в доме стихает шум». Инга отвечала почти ночью, урывками, когда сын засыпал, когда Игорь занимался своими делами или смотрел телевизор. Она не думала заранее, что напишет. Всё выходило само собой — словно это говорила та самая девочка с выпускного, с причудливыми причёсками в голубом платье по той моде.
— Ты вообще не изменилась, знаешь? — однажды написал Сергей. — Всё такая же, с невероятным светом в глазах.
— Это фильтры в телефоне, — пошутила Инга. — На самом деле я злая, уставшая и с мешками под глазами.
— Да-да. Я тоже женат, двое детей, но иногда, когда вижу твои сообщения, ловлю себя на том, что просто улыбаюсь. Это глупо?
Вот тогда Инга и узнала, что он женат. Это почему-то сбило дыхание. Она долго смотрела на экран, не отвечая. Внутри закололо что-то острое.
Женат. Значит, всё так же, как у меня.
Но он продолжал писать. И не просто так он писал, Сергей тянул за ниточки. Те самые, которых она даже не осознавала в себе. Он вспоминал старые взгляды, как держал её за руку на выпускном, как они сбегали с физкультуры и сидели за школой на скамейке, как делил с ней шоколадку, будто это всё — важнее любой клятвы, которую он дал в своей взрослой жизни.
— Ты была особенной. Всегда.
Инга читала это, и в ней снова просыпалось то странное, мучительное тепло, с которым невозможно было справиться. Она знала, что за этим не будет ничего, и всё же отвечала. Не потому что верила, что что-то будет. Потому что хотелось почувствовать себя той милой и семнадцатилетней. Хоть что-то, что живее, чем нынешняя ее версия.
***
Инга металась.
Каждый день начинался с привычной рутины — завтрак, малыш, уборка, магазин, ужин. Но внутри неё теперь жили две реальности. Одна — её настоящая: дом, забота, муж, ребёнок. А вторая — тонкая, почти иллюзорная, но такая притягательная, где всё сводилось к одной вещи: переписка с Сергеем.
Она чувствовала себя предательницей, хотя ничего не сделала. Только слова. Только воспоминания. Только тепло. Но именно это «только» жгло изнутри.
Виной был не сам Сергей — а то, что он будил в ней. В общении с ним Инга снова чувствовала себя молодой, желанной, интересной. Без подгузников, бессонных ночей, разговоров о детском прикорме. Он не знал её с этой стороны — и от этого она будто возвращалась в ту, прежнюю версию себя, где не было ещё депрессии и одиночества.
Инга поймала себя на том, что старается быть особенно ласковой с Игорем. Она чаще обнимала его, хвалила, говорила «спасибо», улыбалась даже тогда, когда не было сил. Не из чувства долга, а из чувства вины. Она будто пыталась уравновесить внутренние качели — дать мужу то, что давала на словах другому.
Но всё равно, как только Игорь уходил на работу или ребёнок засыпал, мысли возвращались к Сергею. Воспоминания, сообщения, фразы, в которых было столько ностальгии и недосказанности.
А потом, однажды вечером, когда их разговор стал особенно личным, Сергей вдруг написал:
— Слушай, давай встретимся. Погуляем. Поболтаем. Я соскучился.
Инга застыла. Сердце ушло в пятки.
Встретиться? Зачем? Что тогда будет? Что я вообще делаю?
Она смотрела на сообщение долго. Слишком долго. Мысли метались, сердце стучало уже в висках. Она понимала, что эта грань — последняя. За ней всё уже будет по-другому. Даже если ничего «такого» не произойдёт. Наконец, она набрала короткий ответ:
— Прости, нет. Это неправильно.
И отправила, прежде чем передумает.
После этого она закрыла чат, выключила телефон и долго сидела в темноте, прижимая к себе подушку. Ей было одновременно грустно, тяжело и немного легче.
***
Но судьба, будто нарочно, подталкивала Ингу к Сергею.
Иногда, в особенно спокойные дни, Игорь говорил с заботой:
— Иди, проветрись. Сходи куда-нибудь одна. Отдохни от нас, а то с ума сойдёшь.
Инга с благодарностью кивала. Она брала свою сумку, надевала джинсовку, старалась не торопиться, чтобы Игорь не подумал о ней ничего плохого. И правда выходила — «проветрить мозги», как они оба это называли. В такие моменты она чувствовала почти свободу. Хотя свободы не искала.
В один из таких дней она зашла в книжный. Долго ходила между полок, листала страницы. Взяла книгу с привлекательной обложкой — что-то лёгкое, про женщин, которые переосмысляют себя. Кафе напротив выглядело особенно мило, с пледом на стуле и забавной вывеской. Инга заказала латте и устроилась у окна. Она уже давно не ощущала такой покой в душе.
И вдруг кто-то сел за соседний стол. Боковым зрением она уловила движение, подняла глаза — и всё внутри обрушилось. Это был Сергей.
Это было невероятное совпадение, что-то на грани фантастики. Те же глаза, чуть помятая футболка, лёгкая небритость. И в глазах — искренняя радость. Тёплая, настоящая, как у человека, который действительно рад тебя видеть, а не просто пытается быть вежливым.
— Привет... — сказал он, и голос у него был мягкий и добрый. — Ты одна?
Инга покраснела. Она попыталась сказать что-то разумное, но дыхание сбилось.
— Эм... Да… Я... Просто книга, кофе... — она показала на кружку и на книгу, как будто оправдывалась. — Отдыхала немного…
Сергей чуть склонил голову и улыбнулся:
— Очень приятная случайность нас свела…
Он говорил легко, уверенно. А у Инги в голове шумело. Всё казалось неуместным, глупым, нереальным. Она отвечала невпопад, смеялась не в тему, чувствовала, как щеки горят.
— Ну что это за черт вообще? — подумала она, судорожно отхлёбывая кофе, который тут же обжёг губы.
И тут он неожиданно дотронулся до её руки. Легко. Почти невесомо. Пальцы едва скользнули по коже. Но этого касания оказалось достаточно, чтобы внутри неё будто разорвалась бомба из чувств. От этого прикосновения прошёл слабый, почти электрический импульс. Сердце забилось ещё быстрее.
Боже. Ну что это за мучение?!
Она хотела встать. Сказать что-то. Уйти. Остаться. Всё одновременно. Она не знала, где кончается она настоящая — и где начинается та, кто сейчас так беззащитна перед этим взглядом.
Про себя Инга молила вселенную: Пусть зазвонит телефон. Пусть Игорь напишет. Пусть сын проснётся, пусть начнётся дождь, пожар, землетрясение… Хоть что-нибудь, что вытащит меня отсюда!
Но ничего не происходило. Телефон молчал. Кафе оставалось уютным, пар от кофе всё ещё поднимался тонкой струйкой, и Сергей продолжал смотреть на неё — так, будто никто другой в мире не существовал. А она сидела и тонула в его взгляде, в его голосе, в себе самой.
Он наклонился чуть ближе, облокотившись на стол, и с той самой полуулыбкой, которой когда-то, в юности, сбивал ей дыхание, спросил:
— Может, всё-таки, подышим воздухом?
Инга растерянно кивнула. Она не помнила, как встала, как убрала книгу в сумку, как оказалась на улице. Всё происходило, как в странном сне. Они шли рядом по парку, где качались деревья и слышались голоса детей вдалеке.
Сергей говорил что-то — о городе, о встрече, о прошлом. Она слушала вполуха. Всё её внимание было сосредоточено на том, как он идёт рядом. Как его рука почти касается её руки. Как между ними появляется какая-то странная энергия, невыносимо притягательная и опасная.
И потом, почти незаметно, он остановился.
Инга тоже замерла, обернулась, и прежде чем успела что-то сказать, он наклонился и поцеловал её. Не резко, не страстно, а осторожно, медленно — как будто спрашивал этим поцелуем: Ты ведь не против, милая?
Всё в ней сжалось. Это было так правильно и так неправильно в то же время. Сердце было на грани разрыва, ноги дрожали. Больше всего на свете ей хотелось ответить на этот поцелуй. Раствориться в нём. Закрыть глаза и позволить себе забыться.
Но вместо этого она отстранилась, резко, с ужасным усилием, будто всплывала на поверхность после слишком глубокого нырка.
— Я не могу, — прошептала Инга и сделала шаг назад. — Прости. Я не могу...
Он кивнул, будто всё понял. Не осуждал, не удерживал. Но и не прятал взгляда.
Инга развернулась и почти побежала. Через парк, мимо деревьев, мимо людей, к автобусу, к такси, ей было не важно куда. Главное — подальше от этого невыносимо живого ощущения, которое поднимало в ней всё: радость, боль, вину, желание.
Она бежала — и чувствовала, как внутри всё переворачивается.
Тем же вечером Инга чувствовала, как в ней нарастает гул вины, тяжёлый и вязкий стыд. Она не могла найти себе места: ходила по квартире, перекладывала игрушки, заглядывала в пустую чашку, гладила сына по волосам, хотя он уже спал.
Я же ничего не сделала… — пыталась убедить себя Инга.
Когда в доме наступила тишина, она выключила свет в спальне и легла рядом с Игорем. Он уже почти спал — усталый, тёплый, знакомый. Его дыхание было ровным, спокойным. Таким надёжным, каким он всегда был.
Инга наклонилась и осторожно поцеловала его в плечо. Потом ещё — в шею, в скулу. Её губы искали не столько страстный ответ, сколько прощение. Она словно говорила этим: Прости. Прости, что я ушла в себя. Прости, что что-то во мне оживает не из-за тебя. Прости, что мне не всегда хватает только тебя.
Игорь повернулся, удивлённо, но с нежностью посмотрел на жену. Его руки легли на её спину, он обнял её, отозвался. Всё было правильно. Он делал все нежно и аккуратно, как делал это всегда. Родной запах, родинка под правой лопаткой, за эти годы она знала тело мужа наизусть. Она постаралась расслабиться и ни о чем не думать, вымаливая этим у мужа прощение за то, о чем он ничего не знал.
Но когда Инга уже почти терялась в ощущениях, на грани, почти в полёте — перед глазами вдруг вспыхнули глаза Сергея. Те самые. Глубокие, внимательные, с той полуулыбкой, которой он смотрел на неё в кафе. И этот образ был настолько ярким, что Инга словно на секунду потеряла равновесие. В голове пронеслось: Что ты делаешь? С кем ты сейчас? С кем ты была раньше?
Она не остановилась. Но это чувство, будто в самый сокровенный момент её тело было здесь, а душа — где-то ещё, осталось с ней до самого утра.
Утром Инга проснулась от запаха карамели и ванили. Она медленно встала с постели, чувствуя в теле лёгкую усталость. На кухонном столе её ждали блинчики — тонкие, с хрустящими краями, как она любила. Рядом лежала маленькая записка, написанная торопливым, немного кривым почерком Игоря:
«Ты у меня самая красивая. Отдыхай, я с Петей погуляю. Люблю.»
Инга застыла. Глаза наполнились слезами. Она взяла записку, поднесла к груди, а потом села за стол, не притрагиваясь к еде.
Всё внутри сжалось. Накатила волна ненависти к себе. Её муж, её дом, её жизнь были здесь, перед ней. Он всё ещё верил в неё. Всё ещё хотел сделать ей приятно. А она…
Она вспоминала вчерашний поцелуй. Глаза Сергея. Себя в парке, и себя ночью, когда, прижавшись к Игорю, искала искупление…
Инга сжала пальцами край записки.
Я предательница…
***
Ещё через несколько дней в их общем чате неожиданно появилось сообщение от Лены Смирновой:
«Ребята, Наталья Ивановна попала в больницу. Ситуация серьёзная, требуется операция. Давайте поможем ей, скинемся, кто сколько может».
Чат мгновенно ожил. Все обсуждали, волновались, спрашивали подробности. Слово за слово, и кто-то предложил съездить к ней в больницу, поддержать её не только материально, но и морально. Инга долго сомневалась, но когда Сергей написал ей лично: «Я на машине, заберу тебя и обратно потом отвезу. Просто по-дружески», она не смогла отказаться.
Малыша забрала на пару часов Ингина мама.
Когда Инга садилась в машину Сергея, ее сердце билось так, будто она совершает преступление. Снова его запах, снова его голос, снова его взгляд. Всё напоминало о том единственном поцелуе, после которого внутри всё стало другим. Всю дорогу до больницы она чувствовала себя неловко, пыталась говорить о нейтральных вещах, избегая его притягательного взгляда, но тепло от его присутствия растекалось внутри, не давая покоя.
В больнице они провели около часа. Всё это время Инга пыталась думать о Наталье Ивановне, о её словах, о здоровье, но мысли упрямо возвращались к Сергею. К тому, как близко он стоял, да и он будто нарочно, то случайно касался её руки в коридоре, то задерживал взгляд на ней дольше, чем позволяли приличия.
На обратном пути в машине повисла тяжёлая тишина. Сергей вдруг свернул на маленькую тихую улочку и остановил машину. Инга почувствовала, как у неё перехватывает дыхание.
— Серёж, что ты делаешь? — с трудом выговорила она.
Он ничего не ответил. Просто отстегнул ремень, наклонился к ней и снова поцеловал. В этот раз всё было иначе. Этот поцелуй был не осторожным, а дерзким, настойчивым и полным желания. И Инга больше не могла сопротивляться. Что-то внутри неё сломалось окончательно — та тонкая нить, которая удерживала её от необдуманного шага, лопнула в один миг.
Она ответила ему. Внутри неё разгорался огонь, который она уже не могла потушить. Да и не хотела. Сейчас для нее не было мужа, не было семьи, не было прошлого и будущего — только Сергей, только этот момент, только этот огонь, который вот-вот сожжет их обоих.
Глава 3 (включите колокольчик на главной странице, справа в верхнем углу)❤️