Однажды, когда я, второклассница, возвращалась из школы домой, несколько встречных и совсем незнакомых мне людей спросили, что делает мой дедушка.
-Спит, наверное, - удивилась я вопросу. – Он обычно рано встаёт, а днём немного спит.
Я пошла дальше и увидела у входа в наш двор довольно большую группу людей, которые что-то обсуждали. Увидев меня, они замолчали, однако из нашего двора стал слышен то ли плач, то ли крик.
Тут из ворот появилась моя мама, что необычно – она должна быть на работе, в своей школе, - и предложила мне немного пройтись, вместе с портфелем.
Мы дошли до ближнего перекрёстка, и тут мама остановилась и как-то странно улыбнулась, одними губами улыбнулась, а потом забрала у меня портфель.
-Ты только не пугайся, - сказала она. – Дедушки теперь нет, он умер.
На похороны дедушки пришло огромное количество людей, почти как на первомайскую демонстрацию. Я и до, и после этого видела много похоронных процессий, потому что в нашем посёлке все они шествовали мимо нашего дома, хочешь - не хочешь, а из окна, впритык к которому стоял мой письменный стол, всё было видно и слышно! (Смотреть на похороны из окна, однако, по народным поверьям, не рекомендовалось, а рекомендовалось выйти за ворота и молча стоять, смотреть).
Так вот, таких многолюдных похорон, как моего дедушки, я больше никогда в своей жизни не видела. Люди не просто шли за гробом (мужчины шли, сняв шапки) – очень и очень многие люди подходили к нам, членам семьи, даже к моей сестричке и ко мне подходили, – и говорили разные хорошие слова о дедушке, мне особенно запомнилось: «он был Человек!». И ещё говорили, что в голодные послевоенные годы он многих и многих выручал.
Я уже говорила, что мой дедушка был пекарем? Я это рассказывала в первой части «Моей родословной», ссылка будет в конце статьи. Пекарь – это очень тяжелая работа, потому что прежде, чем замесить тесто, приходится поднимать мешки с мукой. Может быть, поэтому, но в последние годы своей жизни дедушка много болел и уже не работал.
Конечно, я мало знаю о его «трудовом пути», но о самом последнем периоде мне рассказывали неоднократно, причём не только родственники, но и чужие люди, в том числе на дедушкиных похоронах рассказывали.
…После освобождения от фашистов Донбасс лежал в руинах: сожженные дома, разрушенные предприятия, полуголодные люди, и при этом почти всё мужское население на фронте. К дедушке, известному в округе пекарю, прислали гонцов из соседнего совхоза и попросили выпекать хлеб. Дед согласился, и вскоре на пустыре рядом с нашим домом построили огромную печь с большим навесом, куда стали привозить на подводах мешки с мукой. Утром – мука, вечером – хлеб, по счёту и отчётности, как договорились.
Дед был очень хороший пекарь. Совхоз получал пышные круглые караваи, если кому нравится, можно называть «паляница». Сколько заказывали - столько и получали.
Однако в пекарском деле, это я как внучка пекаря знаю (теоретически), часто случается некий незапланированный «поход» (по словарю Ожегова «поход - небольшой излишек»). В нашем случае - неучтённые, но точно такие же пышные и круглые караваи («паляницы»).
И вечерами, после того как посланники из совхоза забирали свою положенную им выпечку, в нашем небольшом посёлке ежедневно случался настоящий «праздник жизни» для бедных и голодных людей! Выстраивалась целая очередь, и дед с бабушкой раздавали всем пришедшим, знакомым и незнакомым, по половинке большого душистого каравая! Бесплатно, конечно! Сколько удавалось заполучить «по походу» - столько и раздавали.
Семье нашей, конечно, хлеб тоже доставался, но – и только! Помню, как мы с сестрёнкой радовались красным петушкам - леденцам на палочке, которые иногда нам перепадали. А у бабушки, сколько я её помню, не было никаких украшений: ни золотых, ни серебряных, вообще никаких. Были когда-то, да пришлось все выбросить, когда шла с маленьким ребёнком на руках из Турции в Россию, через горы и перевалы... (рассказ об этой истории в статье "Моя родословная. Дедушка и бабушка", ссылку на неё Вы увидете в конце). Да разве украшения красят человека?
Одежда была самая необходимая, простая. А жили мы тогда все в маленьком сарайчике, чудом уцелевшем после того, как дом спалили немцы. Несколько лет жили, пока не вернулся из госпиталей и сражений мой отец и не начал восстанавливать дом.
Вот поэтому, наверное, и называли моего деда Человеком. Это такой человеческий подвиг – так жизнь прожить, чтобы люди назвали «Человек». Очень многие люди назвали, и я горжусь, что я внучка такого деда. И такой бабушки.
P.S. Вместо послесловия, в продолжение темы "Моя родословная", с улыбкой: