— Мам, никто мной не командует, — тихо сказал Сергей, стараясь не сорваться. — Мы просто решили жить вместе. Это нормально.
— Нормально? — Тамара Петровна вскинула брови, её глаза сверкнули. — Нормально, когда сын бросает мать ради какой-то… Лены? Ты хоть знаешь, кто она такая? Откуда? Я её в глаза не видела, а ты уже чемоданы пакуешь!
Сергей поставил чашку на стол, чувствуя, как внутри нарастает знакомое напряжение. Это был не первый такой разговор. Мама всегда находила повод вставить пару слов о Лене — то она «слишком городская», то «слишком независимая». Но сегодня её тон был особенно резким, словно она готовилась к бою.
Тамара Петровна, крепкая женщина с аккуратно уложенными тёмными волосами, сидела напротив сына, и её взгляд был тяжёлым, как гранит. Сергей, высокий, с чуть сутулыми плечами, выглядел рядом с ней почти виноватым.
— Мам, ты же знаешь Лену, — он попытался улыбнуться. — Она была у нас на Новый год. И на твой день рождения приезжала.
— Ой, приезжала! — Тамара Петровна фыркнула, отмахнувшись. — Привезла торт из магазина, даже не испекла! Это что, уважение? Я в её возрасте сама пекла, руки по локоть в муке, чтобы свекрови угодить. А эта твоя… вся из себя, в джинсах рваных, как будто на свалке одевалась.
Сергей сжал губы. Ему хотелось возразить, сказать, что Лена работает маркетологом, что у неё нет времени на домашние торты, что она старалась, выбирая подарок для мамы. Но он знал: любое слово только подольёт масла в огонь.
— Я не хочу спорить, — наконец выдавил он. — Мы с Леной любим друг друга. И я уже всё решил.
Тамара Петровна посмотрела на него так, словно он ударил её по щеке.
— Всё решил? — её голос стал тише, но в нём появилась опасная нотка. — А обо мне ты подумал? Я одна останусь в этой квартире, пока ты будешь с ней… жить? Я тебя тридцать лет растила, Сереженька. Ночей не спала, когда ты болел. Работала на двух работах, чтобы у тебя всё было. И вот тебе спасибо — собрался и ушёл.
Сергей почувствовал, как в груди что-то сжалось. Он ненавидел эти разговоры. Мама всегда умела найти нужные слова, чтобы он чувствовал себя виноватым. И ведь она не врала — она действительно всю жизнь посвятила ему. После смерти отца, когда Сергею было пять, Тамара Петровна одна тянула семью. Никогда не жаловалась, никогда не просила помощи. Но теперь, когда ему исполнилось тридцать, её забота становилась в тягость.
— Мам, я же не насовсем уезжаю, — он попытался смягчить тон. — Буду приезжать. Помогать. Как всегда.
— Как всегда? — она покачала головой. — Ты думаешь, я не вижу, как она тебя меняет? Раньше ты каждый вечер звонил, рассказывал, как день прошёл. А теперь? Раз в неделю, и то на пять минут. Всё она, Лена твоя.
Сергей встал, не в силах больше сидеть. Он подошёл к окну, глядя на мокрые листья, прилипшие к асфальту во дворе. Ему хотелось крикнуть, что он взрослый человек, что имеет право на свою жизнь. Но слова застревали в горле. Вместо этого он тихо сказал:
— Я приеду завтра. Соберу вещи.
Тамара Петровна молчала. Только её пальцы нервно теребили край скатерти.
— Делай, как знаешь, — наконец выдавила она. — Но помни, сынок: эта Лена тебе не пара. Я мать, я вижу. Она тебя использует. А когда наиграется, бросит. И тогда не приходи ко мне плакаться.
Сергей резко обернулся, но сдержался. Он знал, что спорить бесполезно. Молча взял куртку с вешалки и вышел из квартиры, хлопнув дверью чуть сильнее, чем собирался.
На улице было холодно, ветер пробирал до костей. Сергей натянул капюшон и пошёл к остановке, чувствуя, как сердце колотится. Он любил Лену. Любил её смех, её привычку напевать под нос, когда готовила ужин, её тёплые руки, которые обнимали его после тяжёлого дня. Но слова матери цеплялись за него, как колючки, и он не мог их стряхнуть.
Лена жила в небольшой двушке на другом конце города, в новом районе с высотками и яркими детскими площадками. Её квартира была светлой, с большими окнами и уютным беспорядком: книги на подоконнике, пара кружек на столе, плед, небрежно брошенный на диван. Когда Сергей вошёл, она как раз раскладывала на кухне продукты из пакета.
— О, ты вовремя! — Лена улыбнулась, её карие глаза загорелись. — Я купила всё для лазаньи. Хочешь помочь?
Сергей заставил себя улыбнуться в ответ, хотя внутри всё ещё бурлило после разговора с матерью.
— Давай, — он снял куртку и подошёл к ней.
Лена тут же сунула ему в руки луковицу и нож.
— Режь мелко, — подмигнула она. — И рассказывай, как там твоя мама.
Сергей замер. Он не хотел врать, но и пересказывать весь разговор тоже не хотелось.
— Нормально, — уклончиво ответил он. — Как всегда.
Лена посмотрела на него внимательно, словно почувствовала что-то.
— Серьёзно? — она отложила пачку сыра и скрестила руки. — Сдаётся мне, ты что-то недоговариваешь.
Сергей вздохнул. Лена всегда замечала, когда он пытался уйти от разговора. Это было одной из причин, почему он её любил — она видела его насквозь.
— Она… не в восторге от идеи с переездом, — признался он, сосредоточившись на луке, чтобы не встречаться с ней взглядом.
— Ну, это ожидаемо, — Лена пожала плечами, но её голос стал чуть напряжённее. — Она же привыкла, что ты всегда рядом. Дай ей время.
Сергей кивнул, но в голове крутились слова матери: «Она тебя использует». Он знал, что это неправда. Лена никогда не просила у него денег, не тянула в какие-то сомнительные истории. Напротив, она часто предлагала разделить расходы пополам, даже когда он пытался настоять на своём. И всё же слова Тамары Петровны задели что-то глубоко внутри.
— А если она никогда не примет? — тихо спросил он.
Лена повернулась к нему, вытирая руки о полотенце.
— Тогда это её выбор, Сереж. Не твой. Ты не можешь всю жизнь жить так, чтобы её не расстраивать.
Он посмотрел на неё, и на секунду ему стало легче. Лена была права. Но в то же время он знал, что мать не сдастся так просто.
На следующий день Сергей вернулся в квартиру матери, чтобы забрать вещи. Он надеялся, что она на работе, но, открыв дверь, услышал знакомый голос.
— Смотри, Галина, он даже не спросил, как я себя чувствую! — Тамара Петровна сидела в гостиной с соседкой, тётей Галей, и пила чай. — Собрался и ушёл к этой своей. А я что? Сиди теперь одна, как старуха никому не нужная.
Сергей остановился в коридоре, чувствуя, как кровь приливает к вискам.
— Мам, я же сказал, что буду приезжать, — он вошёл в комнату, стараясь говорить спокойно.
Тётя Галя, полная женщина в цветастом халате, посмотрела на него с осуждением.
— Сереж, ты бы маму пожалел, — сказала она. — Она же ради тебя жила. А теперь что?
— Галина, не начинай, — Тамара Петровна махнула рукой, но в её голосе чувствовалась театральная обида. — Он взрослый, пусть делает, что хочет. Только потом не удивляйся, сынок, когда твоя Лена покажет своё истинное лицо.
Сергей сжал кулаки. Ему хотелось крикнуть, чтобы она перестала. Но вместо этого он молча прошёл в свою комнату и начал собирать вещи.
Тамара Петровна вошла, когда он застегивал молнию.
— Я тут твои детские фотографии нашла, — сказала она, протягивая старый альбом. — Помнишь, как мы на море ездили? Ты тогда такой счастливый был.
Сергей взял альбом, и его сердце сжалось. На первой странице была фотография: он десятилетний с веснушками и широкой улыбкой стоит на пляже, а мама обнимает его, смеясь.
— Помню, — тихо сказал он.
— А теперь что? — её голос дрогнул. — Ради этой Лены ты готов всё забыть?
— Мам, я ничего не забываю, — он посмотрел ей в глаза. — Но я хочу жить своей жизнью.
Тамара Петровна отвернулась, словно не хотела, чтобы он видел её слёзы.
— Живи, — бросила она. — Только не говори потом, что я не предупреждала.
Сергей вышел из квартиры с сумкой на плече, чувствуя, как что-то внутри него сжимается. Он знал, что этот переезд — только начало. Мама не отступит. Она никогда не отступала.
Прошёл месяц. Сергей и Лена обживались в её квартире. Они вместе выбирали новый диван, спорили, какой цвет штор лучше, смеялись, когда Лена случайно пролила кофе на ковёр.
При этом Тамара Петровна звонила почти каждый день. То просила помочь с краном, который «вдруг потёк». То жаловалась на давление и намекала, что «никому не нужна». Сергей ездил к ней, чинил, покупал лекарства, выслушивал её рассказы о том, как «всё было лучше раньше».
Лена старалась не вмешиваться, но Сергей видел, как её улыбка становится всё более натянутой, когда он в очередной раз срывался к матери.
— Я не против, что ты ей помогаешь, — однажды сказала она.
— Но, Сереж, она звонит каждый день. Это ненормально.
— Она одна, Лен, — он повернулся к ней. — Я не могу её бросить.
— А я не прошу её бросать, — Лена села, её голос стал серьёзнее. — Но ты не можешь быть на двух стульях. Или ты со мной, или…
Она не договорила, но Сергей понял. И впервые за всё время он почувствовал, что выбор, который ему предстоит сделать, будет гораздо сложнее, чем он думал.
Вечером следующего дня Сергей сидел в кафе с другом детства, Димой. Они не виделись несколько месяцев, и Дима, шумный и прямолинейный, сразу заметил, что с Сергеем что-то не так.
— Ну, рассказывай, как там твоя Лена? — Дима отхлебнул пива, глядя на друга с хитрой улыбкой.
— Хорошо, — Сергей пожал плечами. — Живём, обживаемся.
— Ага, а сам сидишь с лицом, как будто налоги задолжал, — Дима прищурился. — Мама твоя опять?
Сергей вздохнул. Дима знал Тамару Петровну с детства и не раз был свидетелем её «заботы».
— Она не принимает Лену, — признался Сергей. — И меня винит, что я её бросаю.
— Слушай, брат, — Дима наклонился вперёд. — Я тебе по дружбе скажу: твоя мама — мастер манипуляций. Она всю жизнь тебя под каблуком держала. А теперь Лена появилась, и она паникует, потому что теряет контроль.
Сергей нахмурился. Ему не нравилось, когда о матери говорили в таком тоне. Но в словах Димы была правда, и это злило ещё больше.
— И что мне делать? — спросил он. — Она же правда одна.
— А ты не один, — Дима ткнул пальцем в его сторону. — У тебя теперь Лена. И если ты не поставишь границы, твоя мама сожрёт ваши отношения с потрохами.
Сергей молчал, глядя на запотевший стакан. Он знал, что Дима прав. Но как поставить границы, когда каждая попытка заканчивается мамиными слезами и чувством вины?
Тем временем Тамара Петровна не сидела сложа руки. Она пригласила в гости свою давнюю подругу, Веру Ивановну, и за чаем с малиновым вареньем изливала душу.
— Представляешь, Вера, он даже не спрашивает, как я! — Тамара Петровна поджала губы. — Всё эта Лена. Окрутила его, глазки строит, а сама небось только о деньгах думает.
— Ох, Тамара, — Вера Ивановна покачала головой. — Молодёжь нынче такая. Но ты не сдавайся. Ты мать, твоё слово — закон.
— Я и не сдамся, — Тамара Петровна прищурилась. — Я эту Лену насквозь вижу. И если Сережа сам не поймёт, я ему помогу.
Она не сказала, что именно задумала, но в её глазах мелькнула решимость, которая не сулила ничего хорошего.
Через несколько дней Лена вернулась с работы раньше обычного. Сергей был на кухне, готовил ужин — он любил удивлять её такими мелочами. Но едва она вошла, он заметил, что её лицо бледнее обычного.
— Лен, ты в порядке? — он выключил плиту и подошёл к ней.
Она молча сняла пальто, повесила его на вешалку и повернулась к нему.
— Я беременна, — сказала она тихо, но твёрдо.
Сергей замер, словно мир вокруг остановился. А потом улыбнулся так широко, что Лена невольно рассмеялась.
— Серьёзно? — он обнял её, чувствуя, как сердце колотится. — Лен, это же… это потрясающе!
Но её улыбка была не такой радостной, как он ожидал.
— Я тоже рада, — сказала она. — Но… что мы будем делать с твоей мамой? Если она сейчас так реагирует на наш переезд, что будет, когда узнает про ребёнка?
Сергей почувствовал, как радость сменяется тревогой. Он знал, что Лена права.
*****
— Серьёзно? Лена беременна? — голос Тамары Петровны резанул, как нож, когда Сергей, собравшись с духом, рассказал ей новость.
Она стояла посреди своей кухни, уперев руки в бока, а её глаза метали молнии. Сергей сидел за столом, сжимая в руках кружку с остывшим чаем, и чувствовал себя так, будто его вызвали на суд.
— Да, мам, — он старался говорить спокойно. — Мы с Леной ждём ребёнка. Это же здорово, правда?
— Здорово? — Тамара Петровна фыркнула, её лицо исказилось в гримасе. — Это она здорово придумала, да? Заарканила тебя, теперь ещё и ребёнка тебе подсунула, чтобы совсем никуда не делся!
Сергей сжал зубы. Он ожидал, что мама не обрадуется, но её слова били больнее, чем он думал.
— Мам, хватит, — его голос стал твёрже. — Лена меня не «заарканивала». Мы любим друг друга. И ребёнок — это наше общее решение.
— Общее? — она шагнула к нему, её тёмные глаза сузились. — Сынок, ты хоть понимаешь, что она теперь от тебя не отстанет? Будет тянуть деньги, квартиру потребует, а ты что? Побежишь её обеспечивать, а про мать забудешь?
Сергей встал, не в силах больше сидеть.
— Я не забуду про тебя, — сказал он, стараясь не сорваться. — Но ты должна принять, что у меня теперь своя семья.
Тамара Петровна посмотрела на него так, словно он предал её.
— Своя семья, — повторила она с горькой усмешкой. — А я, значит, уже не семья? Я, которая тебя одного растила, пока другие гуляли?
Сергей почувствовал, как знакомое чувство вины снова накатывает, но на этот раз в нём было что-то ещё — злость. Он устал. Устал от бесконечных упрёков, от её попыток контролировать каждый его шаг.
— Я ценю всё, что ты для меня сделала, — сказал он тихо. — Но я не могу жить только ради тебя.
Тамара Петровна отвернулась к плите, яростно помешивая котлеты.
— Иди, — бросила она, не глядя на него. — Иди к своей Лене. Но когда она тебя бросит с этим ребёнком, не приходи ко мне. Я предупреждала.
Сергей вышел из квартиры, чувствуя, как сердце колотится.
Лена ждала его дома, сидя на диване с кружкой травяного чая. Её лицо было бледнее обычного, под глазами залегли тени. Сергей заметил это ещё утром — она почти не спала, ворочалась всю ночь, а потом молча пила кофе, глядя в окно.
— Ну, как прошло? — спросила она, когда он вошёл.
Сергей снял куртку, бросил её на стул и сел рядом.
— Как и ожидалось, — он попытался улыбнуться, но получилось криво. — Она… не в восторге.
Лена вздохнула, отставила кружку.
— Не в восторге — это мягко сказано, да? — её голос был усталым, но в нём чувствовалась сталь. — Что она сказала?
Сергей замялся. Ему не хотелось пересказывать всё, особенно про «заарканила» и «ребёнка подсунула». Но Лена смотрела на него так, что он понял: врать бесполезно.
— Она думает, что ты… используешь меня, — наконец выдавил он. — Что ребёнок — это способ меня привязать.
Лена замерла, её глаза расширились.
— Серьёзно? — она рассмеялась, но смех был горьким. — И ты, конечно, молчал, пока она это говорила?
— Я сказал, что это не так, — Сергей взял её за руку, но она мягко высвободилась.
— Сказал, — Лена покачала головой. — Но ты не заставил её замолчать, правда? Не сказал, что это оскорбительно?
— Лен, я пытался, — он чувствовал, как разговор уходит в опасное русло. — Но ты же знаешь, какая она. Её не переспоришь.
— А ты пробовал? — Лена встала, её голос задрожал. — Сереж, я беременна. Я ношу твоего ребёнка. И твоя мама считает, что я какая-то аферистка, а ты… ты просто сидишь и слушаешь!
Сергей тоже встал, чувствуя, как внутри всё кипит.
— Я не просто слушаю! — его голос стал громче. — Я пытаюсь всё уладить! Но это моя мама, Лен. Я не могу просто взять и вычеркнуть её из жизни!
Лена посмотрела на него долгим взглядом, и в её глазах мелькнула боль.
— А меня ты можешь? — тихо спросила она.
Эти слова ударили его, как пощёчина. Он хотел ответить, сказать, что она ошибается, что он никогда не выберет между ними. Но слова застряли в горле. Лена молча ушла в спальню, закрыв за собой дверь.
Сергей остался один в гостиной, глядя на её недопитую кружку. Впервые за два года их отношений он почувствовал, что между ними выросла стена. И он не знал, как её разрушить.
На следующий день, когда мать позвонила и попросила приехать, Сергей сразу поехал, решив, что пора поставить точку. Он не мог больше разрываться. Лена была права — он должен был чётко обозначить границы. Но когда он вошёл в квартиру, его ждал сюрприз.
На диване в гостиной сидела незнакомая женщина — лет тридцати, с длинными светлыми волосами и аккуратным макияжем. Она улыбнулась Сергею, как будто они были старыми знакомыми.
— Сережа, это Катя, — Тамара Петровна вышла из кухни с подносом, на котором дымились пирожки. — Дочка моей подруги Веры. Помнишь Веру Ивановну?
Сергей нахмурился. Он смутно помнил Веру Ивановну, но точно не знал никакой Кати.
— Здравствуйте, — Катя встала, протягивая руку. — Рада познакомиться. Тётя Тамара столько о вас рассказывала!
— Ага, — Сергей пожал её руку, бросив взгляд на мать. — Мам, можно тебя на минутку?
Тамара Петровна невинно улыбнулась.
— Конечно, сынок. Катя, ты тут пока пирожки пробуй, я сейчас.
Они вышли на кухню, и Сергей закрыл дверь.
— Что это за цирк? — спросил он, понизив голос.
— Какой цирк? — Тамара Петровна вскинула брови. — Просто пригласила девочку в гости. Она хорошая, из приличной семьи. Не то что некоторые.
Сергей почувствовал, как кровь приливает к вискам.
— Ты серьёзно? — он почти шипел. — Я тебе про ребёнка рассказал, а ты мне тут… сватовство устраиваешь?
— А что такого? — она пожала плечами. — Я же не заставляю тебя на ней жениться. Просто посмотри, какие девушки бывают. Катя, между прочим, врач. И готовит прекрасно. Не то что твоя Лена с её пиццей из доставки.
Сергей сжал кулаки.
— Мам, прекрати, — сказал он твёрдо. — Я люблю Лену. Она беременна. И я не собираюсь играть в твои игры.
Тамара Петровна посмотрела на него с вызовом.
— Игры? — её голос стал холоднее. — Это ты играешь, сынок. Думаешь, я не вижу, как она тобой вертит? А я мать. Я знаю, что тебе нужно.
— Нет, — Сергей шагнул к ней. — Ты знаешь, что нужно тебе. А я сам разберусь, что нужно мне.
Он развернулся и вышел из кухни, не обращая внимания на Катю, которая всё ещё сидела с пирожком в руке. Тамара Петровна крикнула ему вслед:
— Она тебе не пара! Ты ещё пожалеешь, Сережа!
Но он уже хлопнул дверью.
Лена тем временем пыталась справиться с собственной бурей. Она сидела в офисе, глядя на экран компьютера, но мысли были далеко. Утренний разговор с Сергеем не выходил из головы. Она любила его, но чувствовала, что его мать медленно отравляет их жизнь.
Её коллега Маша, заметив её состояние, подсела ближе.
— Лен, ты как? — Маша отхлебнула кофе из стаканчика. — Выглядишь, будто мир рухнул.
Лена вздохнула. Маша была её подругой ещё со школы, и скрывать от неё что-то было бесполезно.
— Я беременна, — призналась она. — И… кажется, всё рушится.
Маша ахнула, но тут же взяла её за руку.
— Погоди, это же круто! Почему рушится? Серега что, не рад?
— Он рад, — Лена горько улыбнулась. — Но его мама… она меня ненавидит. И он не может ей противостоять.
Маша нахмурилась.
— Слушай, я знаю таких мам, — сказала она. — Моя тёща такая же была. Если не поставить границы, она сожрёт вас обоих. И ребёнка заодно.
— Я знаю, — Лена опустила глаза. — Но как? Он её слушает. И я не хочу быть той, кто ставит его перед выбором.
— А придётся, — Маша пожала плечами. — Иначе она выберет за него.
Лена молчала, чувствуя, как внутри растёт решимость. Она не хотела войны. Но ради ребёнка, ради их будущего, она была готова сражаться.
Тем временем Тамара Петровна не собиралась отступать. Она сидела за столом с Верой Ивановной, обсуждая свой план.
— Я же говорила, Катя — идеальный вариант, — Вера Ивановна подливала чай. — Воспитанная, умная. А его Лена… ну, сама знаешь.
— Знаю, — Тамара Петровна кивнула, её глаза блестели. — Но Сережа упрямый. Надо показать ему, что эта Лена — ошибка.
— И как ты собираешься это сделать? — Вера Ивановна прищурилась.
— Есть идея, — Тамара Петровна улыбнулась, но улыбка была холодной. — Если она думает, что может просто так забрать моего сына, она ошибается.
Прошло две недели. Лена и Сергей старались наладить жизнь, несмотря на напряжение. Они ходили на первое УЗИ, держались за руки, глядя на крошечное пятнышко на экране. Сергей был счастлив, но каждый звонок от матери напоминал ему, что буря не утихла.
Однажды вечером, вернувшись с работы, Лена нашла в почтовом ящике конверт. Без обратного адреса, без подписи. Внутри была записка, написанная аккуратным почерком:
«Спроси у своего Сергея, кто такая Катя. И подумай, стоит ли рожать от человека, который тебе врёт».
Лена почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Она сжала записку и пошла домой.
Когда она вошла в квартиру Сергей готовил ужин, напевая что-то под нос.
— Сереж, — её голос дрожал, когда она вошла на кухню. — Кто такая Катя?
Сергей замер, нож в его руке остановился над разделочной доской.
— Что? — он повернулся, и его лицо побледнело.
— Я спросила, кто такая Катя, — Лена бросила записку на стол. — И почему мне пишут, что ты мне врёшь?
Сергей посмотрел на записку, и его сердце ухнуло вниз. Он понял, что мать перешла все границы. Читать продолжение
Уважаемые читатели!
От всего сердца благодарю за то, что находите время для моих рассказов. Ваше внимание и отзывы вдохновляют делиться новыми историями.
Очень прошу вас поддержать этот канал подпиской!
Это даст возможность первыми читать новые рассказы, участвовать в обсуждениях и быть частью нашего литературного круга. Присоединяйтесь к нашему сообществу - вместе мы создаем пространство для поддержки и позитивных изменений https://t.me/Margonotespr
Нажмите «Подписаться» — и пусть каждая новая история станет нашим общим открытием.
С благодарностью и верой,
Ваша Марго