Найти в Дзене
Священник Игорь Сильченков

Как оценивать поступок, не осуждая человека?

«Не судите, да не судимы будете» (Мф. 7:1). Эта заповедь Христова — одна из самых трудных в исполнении. Ведь мы, по человеческой слабости, так часто склонны не просто замечать чужой грех, но ставить на человеке клеймо, навешивать ярлыки, раздавать приговоры. Между тем, духовная трезвость требует некоего особенного навыка: уметь различать добро и зло — не смешивая при этом грех с личностью согрешающего. Святые отцы учили нас: «Ненавидь грех, но люби грешника» (свт. Иоанн Златоуст). Это вовсе не лозунг толерантности или равнодушного всепрощения. Это — духовная зрелость. Она начинается с того, что мы учимся ясно называть вещи своими именами, при этом не занимая место Божьего суда. Когда мы говорим, что поступок — греховный, мы не осуждаем. Мы различаем. Например, человек, вместо того чтобы обеспечить семью, проигрывает деньги в казино. Что это? Глупость. Грех. Вред самому себе и близким. Мы вправе это так назвать. Но если вслед за этим мы произнесем: «Да он пропащий, он безнадежный, он

«Не судите, да не судимы будете» (Мф. 7:1). Эта заповедь Христова — одна из самых трудных в исполнении. Ведь мы, по человеческой слабости, так часто склонны не просто замечать чужой грех, но ставить на человеке клеймо, навешивать ярлыки, раздавать приговоры.

Между тем, духовная трезвость требует некоего особенного навыка: уметь различать добро и зло — не смешивая при этом грех с личностью согрешающего.

Святые отцы учили нас: «Ненавидь грех, но люби грешника» (свт. Иоанн Златоуст). Это вовсе не лозунг толерантности или равнодушного всепрощения. Это — духовная зрелость. Она начинается с того, что мы учимся ясно называть вещи своими именами, при этом не занимая место Божьего суда.

Когда мы говорим, что поступок — греховный, мы не осуждаем.

Мы различаем. Например, человек, вместо того чтобы обеспечить семью, проигрывает деньги в казино. Что это? Глупость. Грех. Вред самому себе и близким. Мы вправе это так назвать. Но если вслед за этим мы произнесем: «Да он пропащий, он безнадежный, он никчёмный человек» — вот тогда мы уже осудили не поступок, а личность.

Осуждение начинается там, где заканчивается сочувствие. Где мы забываем, что сами не без греха. Где мы начинаем говорить не просто: «Это плохо», а: «Он плохой». А ведь тот, кто сегодня упал, завтра может встать. И наоборот. Господь долготерпит нас всех — неужели мы выше Его?

Святые отцы учили различать. Различать трусость, храбрость и наглость. Различать щедрость, скупость и расточительство. Различать сдержанную мудрость и безрассудную горячность. Это — целое духовное упражнение. Нам нельзя терять способность различать, потому что тогда исчезает и понятие греха, и понятие правды. Но в этом различении не должно быть злобы, презрения, гордой снисходительности.

Святитель Василий Великий говорил:

«Если увидишь согрешающего, не гордись, как будто ты не согрешаешь, но смирися и скажи: если бы не благодать Божия, я бы давно был на его месте».

Именно эта внутренняя позиция — смирение — помогает нам сохранить сердце неосуждающим, но при этом ясным. Мы не закрываем глаза на грех, но и не ставим крест на человеке.

Я часто слышу: «Ну а как же тогда быть с откровенными мерзостями? Как не осуждать убийцу, вора, предателя?» Отвечаю: «Надо называть их поступки злом — если они таковы. Но помнить: окончательный суд — за Богом». Бывает, что за одной страшной ошибкой кроется покаяние всей жизни. Бывает, что вчерашний преступник становится мучеником за Христа. А бывает и так, что внешне добропорядочный человек умирает во лжи и самообмане.

«Грех есть болезнь, — пишет прп. Исаак Сирин. — А кто из нас смеет осуждать больного?» Врач не брезгует больным, а старается его исцелить. Так и мы, глядя на согрешающего, должны не злорадствовать, а молиться: «Господи, исцели, помилуй, просвети его и меня вместе с ним».

Есть ещё один важный момент. Иногда к нам обращаются: «А что ты думаешь о том-то?» — и ждут нашей оценки. И мы вправе ответить честно: «Этот поступок, на мой взгляд, — греховен. Это разрушительно». Но мы не обязаны при этом вешать ярлык на человека. Мы можем сказать: «Он, наверное, сейчас не в силах справиться со своей страстью. Жаль. Надеюсь, Господь ему поможет».

В этом и заключается сила настоящей христианской любви — не отступать от правды и при этом не терять сострадания. Не умалчивать о зле, но и не становиться судьями чужой души.

В Евангелии мы читаем, как Христос подошёл к женщине, уличённой в прелюбодеянии. Его слова — пример истинного различения:

«И Я не осуждаю тебя; иди и впредь не греши» (Ин. 8:11).

Вот и нам — не осуждать, но и не умалчивать.

Ибо если грех перестанет быть для нас злом, мы прогневаем Бога. А если человек для нас перестанет быть ближним, — мы погубим свою душу.

Говорить правду — не значит кричать: «Он — мерзавец!»

Говорить правду — это сказать: «Добрый человек пал. Пусть Господь поможет ему встать».

Да поможет нам всем Господь различать грех и не осуждать грешника.

Репост статей благословляю.

священник Игорь Сильченков

ПОДАТЬ ЗАПИСКИ на молитву в храме Покрова Пресвятой Богородицы Крым, с. Рыбачье на ежедневные молебны с акафистами и Божественную Литургию ПОДРОБНЕЕ ЗДЕСЬ