Вот включаю я как-то телевизор… А там — «Мужское и женское». Сидят люди. Живые. Уставшие. Кто-то в пижаме. Кто-то — в тапках. Кто-то — с тремя детьми, четырьмя бывшими и с надеждой на справедливость. И ведущие. Один — всё знает. Другая — всё чувствует. А ты — просто ешь бутерброд и не понимаешь: ты за кого в этой ситуации?
И ведь темы... Такие, что уже кого-то надо спасать. И спасают. В прямом эфире. С криками. С доказательствами. С выкриками из зала. В зале, кстати, народ такой, как в очереди за талоном к неврологу. Все устали, но все очень хотят что-то сказать.
И вот сидишь ты, глотаешь чай, слушаешь про то, как Паша не вернулся с вахты, потому что нашёл там Тамару, а у него дома Людмила, ипотека и два кота. И тебе вроде бы неинтересно… Но уже десятая минута, и ты прям переживаешь: Людмила знала? А котов кто кормит?!
Понимаете, это же не передача. Это зеркало. Только кривое. В нём видно всё — кроме того, что происходит у тебя за спиной.
