Разбираю кейс «Компания планета воды» о рисках субсидиарной ответственности для родственников контролирующих лиц.
В последнее время мы стали замечать новый тренд — ответственность родственников КДЛ при банкротстве компании. И этот тренд наделал много шумихи и вселил страх — ведь кто захочет нести груз ответственности по долгам своего родственника-бизнесмена?
Давайте расставим все точки над i.
Если ваш супруг, отец или брат — директор компании, которая оказалась в банкротстве, не спешите паниковать. Родственные связи — еще не билет в клуб субсидиарных ответчиков. Это в очередной раз подтвердила кассация по делу «Компания планета воды».
В этом деле конкурсный управляющий попытался привлечь к субсидиарной ответственности не только бывших руководителей компании, но и их родственников. Аргумент — деньги выводились, имущество отчуждалось, в сделках участвовали родные. Значит, логично привлечь и их. Но суды, включая кассацию, не согласились.
Что решил суд?
Даже если родственник получал деньги от должника или участвовал в сомнительных сделках, это еще не делает его контролирующим лицом. Чтобы привлечь к субсидиарке, нужно доказать, что этот человек:
➡️ действительно мог влиять на действия руководителя;
➡️ распоряжался средствами должника;
➡️ получил непосредственную выгоду;
➡️ и что его действия стали необходимой причиной банкротства.
В отношении двух фигурантов — Алины Скребневой и Владимира Савочкина — этих доказательств не было. Они были родственниками директора, но не управляли бизнесом, не принимали решений, и их участие в операциях уже было оценено судом при оспаривании сделок. Повторно взыскивать с них ту же сумму в рамках субсидиарки — нельзя. Суд прямо сослался на принцип non bis in idem: дважды за одно и то же не наказывают.
Что с Самсоновыми?
Инну и Владимира Самсоновых суды привлекли к ответственности как лиц, контролировавших должника, но только по статье 61.11 — за действия, приведшие к невозможности погашения долгов. Однако по статье 61.12 (неподача заявления о банкротстве) суд в отношении Инны Самсоновой не дал мотивировки — и кассация отправила этот эпизод на новое рассмотрение.
Что важно для юристов и кредиторов?
Это дело — яркое напоминание: в делах о субсидиарной ответственности не всегда автоматом работают презумпции вины. Даже если перед вами близкий родственник директора — надо доказать:
➡️ что он знал, что делает;
➡️ вмешивался в управление;
➡️ и именно его действия стали причиной неплатежеспособности.
Самих по себе фактов будет явно недостаточно:
➡️ доверенности;
➡️ участия в сделках;
➡️ получения денежных средств;
➡️ родства с руководителем.
Важна именно фактическая возможность своими действиями оказывать влияние на принятие решений в компании, которые и довели компанию до банкротства.
Вывод
Родственные связи — не доказательство. Это только повод копать глубже. И если вы — родственник КДЛ, но не вмешивались в управление, действовали по доверенности или даже участвовали в сделках, не зная контекста — вы не автоматически становитесь ответчиком по субсидиарке.
Суды всё чаще оценивают не только формальные признаки, но и фактическую вовлеченность в управление, осведомленность, контроль, и полученную выгоду. Это — тот высокий стандарт доказывания, который отличает цивилизованную правовую систему от охоты на ведьм.
Родственник ≠ контролер.
Контролер = ответственность.
Но только при доказанном влиянии.
