Я обнял эти плечи и взглянул
на то, что оказалось за спиною,
и увидал, что выдвинутый стул
сливался с освещенною стеною.
Был в лампочке повышенный накал,
невыгодный для мебели истертой,
и потому диван в углу сверкал
коричневою кожей, словно желтой.
Стол пустовал. Поблескивал паркет.
Темнела печка. В раме запыленной
застыл пейзаж. И лишь один буфет
казался мне тогда одушевленным.
Но мотылек по комнате кружил,
и он мой взгляд с недвижимости сдвинул.
И если призрак здесь когда-то жил,
то он покинул этот дом. Покинул.
И.А.Бродский.
Это произведение Иосифа Александровича всегда как-то по-особенному отзывалось у меня в душе. Примечательно, как по мере чтения произведения для нас открывается все более широкая картинка. В начале в нашем восприятии возникает только два объекта: «я» и «плечи другого», и далее, с каждым новым словом у нас добавляется новая деталь, новый объект. С каждым новым словом картинка становится все более объемной.
Так происходит и в нашем обыденном восприятии. Пока мы не можем назвать объект, пока у нас для него не существует определения, для нас этот объект не существует.
В моём детстве было всего лишь четыре определения блюда яиц - яичница, омлет, глазунья и варёные яйца. Собственно, у нас никак по-другому яйца не готовили. Когда к нам начала проникать зарубежная культура, оказалось, что яйца можно готовить и в формате скрембл, и в формате пашот, и во многих других вариациях. Аналогично, в нашей культуре нет детального различения названия видов макарон.
При дегустации вина и кофе оперируют описанием вкусов уже нам известных. Вкусов, наименования которых уже присутствуют в нашем сознании: нотки чёрной смородины, горького шоколада, каких-нибудь ягод. Таким образом, мы из нового вкуса, которому нет описания, можем выделить известный и понятный, который уже описан и, опираясь на него, воспринять новый вкус.
Так и с нашим эмоциями - внутри нас может бушевать буря, но если мы не находим для этого слов, если мы не можем чётко назвать, что происходит с нами, это все останется в серой зоне. Это не будет пережито и останется лежать на душе тяжелым комком, которым даже невозможно поделиться с другим, так как для определения этого не находится слов, и тогда вообще непонятно, как это все выразить. Так происходит с совсем маленьким ребенком, когда у него возрастает дискомфорт (например, от голода) и он начинает кричать не понимая, почему ему так плохо. В такой момент важно, чтобы рядом оказался взрослый, который может помочь ребенку распознать, что сейчас он переживает, и помочь дать четкое определение дискомфорту.
Я сталкиваюсь с подобным ощущением в ситуации конфликта с партнером. Когда возникают разногласия, и я чувствую себя уязвленным, мне требуется некоторое время, чтобы понять, что именно меня задело. Только после этого я смогу назвать эмоцию, проговорить и разрешить ситуацию. На последней супервизионной встрече мне откликнулась идея: слово - способ ассимиляции нашего опыта. Например, если я чувствую обиду, я называю это «обида», это позволяет мне понять, как дальше быть с этим чувством.
Быстрее находить слова нашим чувствам помогает развитие навыков эмоционального интеллекта.
А Вы умеете называть свои состояния?
#отношения #эмоциональный_интеллект #слово #терапия