«Быть можно молодой и в пятьдесят. А можно жить и в двадцать, как старуха», – говорила Лариса Рубальская.
И, пожалуй, попала в самую точку. Бывают лица с морщинками, но с юношеским блеском в глазах. А бывают – гладкие, ухоженные, но какие-то бесконечно уставшие, будто им жизнь уже всё рассказала и даже неинтересно слушать продолжение.
Жизнь вообще удивительно нелинейна. Кто-то в восемнадцать бежит к врачу с подозрением на гастрит и пишет завещание, а кто-то в шестьдесят пять осваивает TikTok и смеётся над тем, как коты дерутся с пылесосом. Всё зависит не от даты в паспорте, а от какого-то внутреннего фильтра, через который человек воспринимает мир.
У одной женщины – назовем её Наталья – этот фильтр работал исключительно на перспективу. Она в свои тридцать с небольшим говорила как-то в гостях: «Пусть я не буду есть чёрную икру каждый день, зато в старости у меня будет медстраховка».
Мы тогда захлебнулись в чае. Кто, скажите на милость, в 33 года мечтает о старости? О пломбах, о пансионатах, о праве в очереди на обследование?
Но Наталья была упорной.
Немецкий язык, форумы, знакомство с немцами постарше, будто в какой-то части своей души она уже репетировала пенсию. Такой вот стратег, только не военный, а медицинско-бытовой. И в итоге она уехала. В Германию. К идеальной системе. К доброжелательным фельдшерам. К аптечным чекам, похожим на свитки из Ватикана.
А потом случилось обычное. Жизнь.
Очереди к врачам, вежливые, но неуловимо холодные люди, бесконечные рецепты и страхи. Где-то между МРТ и визитом к ортопеду Наталья вдруг поняла, что медицинская система работает, но жить в ней – как в инструкции по эксплуатации: понятно, последовательно, стерильно. Но без запаха вареников, без шума из подъезда, без этого «а у нас на Масленицу…».
Она плакала. Смотрела ролики из России: линейки, цветы, гимн. Скучала по праздникам, по друзьям, по тому, как в аптеке могут не только продать мазь, но и сказать: «Да вы не расстраивайтесь, у меня у самого такое было».
И как это ни парадоксально, но в один момент всё, что она пыталась обрести вдали от дома, оказалось дома. Просто тогда было не время. Ещё не настал тот самый внутренний возраст – возраст обострённой потребности в человечности.
«Героиня фельетона Жванецкого» – сказал как-то про неё один общий знакомый. Не с насмешкой, а с печалью. Потому что умела быть настырной, стратегичной, точной. Но ошиблась адресом. Бывает. И это больнее всего – не когда жизнь несправедлива, а когда она всё-таки выполнила твой план. Точно по пунктам. И ты вдруг понимаешь, что хотел вовсе не этого.
А ведь Жванецкий предупреждал. В своей фирменной манере – с ехидцей, с тоской, с правдой.
Пять его цитат звучат особенно отчётливо, когда возраст начинает приближаться, а не убегать от тебя:
1. «Дороже здоровья может быть только лечение».
Почувствуешь, когда получишь первый счёт за обследование. Или когда купишь таблетки за три тысячи и поймёшь, что это ещё «по скидке».
2. «У меня к возрасту никаких претензий. К его деталям – да».
Это про всё: про очки, которые теряются, когда они на голове. Про аптечку, которая заняла ящик, где раньше лежали свечи и гирлянды. Про то, как начинаешь разговаривать со спиной и коленями: уговаривать, мириться, обсуждать прогноз погоды.
3. «С возрастом отход ко сну всё больше напоминает отъезд в другой город».
Уснуть становится делом стратегическим. Подушка, тишина, никаких тяжёлых разговоров перед сном. А потом всё равно просыпаешься в три ночи – и думаешь, не позвонить ли кому-нибудь, просто так, потому что не спится.
4. «Трудно, но можно – это лучше, чем легко, но нельзя».
Особенно после пятидесяти. Потому что уже понимаешь: легкого почти не бывает. Но если можно – нужно.
5. «И вот я счастлив. И вот некому об этом сказать».
Наверное, самая горькая. О счастье ведь тоже хочется говорить. Кричать, делиться. А часто рядом просто никого нет. Или не те. Или не слушают.
И, знаете, в этом всём – немножко иронии, немножко одиночества, но больше всего – жизни. Той самой, в которой нет идеальных сценариев, зато есть тёплый плед, чай с малиной, соседка, которая принесла пирожки, потому что «просто так».
И где есть место словам Жванецкого. Потому что они – как старая кожаная тетрадь: чуть потрёпаны, но всё ещё в точку.
Смешить – это как зажечь свет в тёмной комнате. Тот же результат – только веселей.
А смех, как известно, продлевает жизнь. И, в отличие от страховки, доступен каждому. Особенно тем, кому под 60. И тем, кто уже понял: молодость – это не дата. Это когда не устаёшь ждать хорошего. И находишь поводы для смеха. Даже среди анализов и протезов.
Что думаете по этому поводу? Делитесь в комментариях!
Буду очень признательна, если вы поставите лайк, потому что это помогает каналу развиваться. Подписывайтесь на канал, здесь много полезного.