Где начинается Васильевский остров? Где он заканчивается? Почему Бродский бы пришёл умирать сюда?
Мне всегда здесь не по себе. Расчерченный, словно тонкая, двенадцатилистовая тетрадь. Задуманный как идеальный европейский город, но ставший одним из самых мистических мест на карте Санкт-Петербурга. С кладбищами, портами, заводами, намывом и ледоколом. С дворцами, университетами и древними египетскими сфинксами.
Я не знаю, где твои границы, но точно знаю, что Средний проспект разбивает тебя на две части. Это твоя середина. Большая Нева, Малая Нева. Стрелка, остров Декабристов. Доходные дома, советские многоэтажки.
Я сажусь в трамвай номер 6 на улице Кораблестроителей. Здесь развязка ЗСД, суровые серые высотки и холодный ветер от воды. Это ещё даже не Васильевский остров. Мы начинаем движение по маршруту.
Приморская с её музеем метро. Река Смоленка. Кладбище с храмами и трапезной. Гаванская. Угол Среднего.
Я выхожу здесь.
На Васильевском острове не надо думать, не надо вспоминать. Надо смотреть. Идти прямо. В меру осторожно, не слишком быстро. Средний проспект. Середина между тревожно прямыми линиями. Сад Василеостровец.
«Василеостровец». Как полноправный житель острова. Он здесь с 1887 года. Тоже прямой, расчерченный, чётко вписывающийся в пространство линий и перекрёстков.
Недалеко от входа встречает скульптурная композиция «Три матрёшки»: большая, средняя и малая. Неужели как проспекты? Или кажется… Раз в сезон их «наряды» обновляют студенты художественного лицея им. Иогансона. Но нравятся матрёшки не всем. Говорят, их даже пытались выкопать, но не смогли — основание статуи уходит в землю ровно на то расстояние, что матрёшка возвышается над поверхностью.
Здесь чуть спокойнее. Даже есть небольшой «Васин сад». Маленькое кафе с клетчатым полом и скатертями. Никуда не убежать от линий.
После «Василеостровца» проспект притворится обычным. Бросит в глаза рекламные вывески, объявления. Выстроит в ряд доходные дома всем этим завешанные. Начнётся шум, разговоры. Но чувство тревоги останется где-то рядом.
Я подхожу к Василеостровской. Дом напротив. Доходный дом Вистингаузена. Он, вроде как, эклектичен, а всё равно какой-то прямой и очень пропорциональный.
Арка между буше и пунктом выдачи заказов. Возьму кофе, нырну внутрь двора. Звук проспекта глуше. Но в арке виднеется перспектива Андреевского бульвара. Прямая и чёткая. Пройдёшь бульвар до конца, а оттуда уже и вид на другой берег.
Там тоже улицы и проспекты.
Но линий не будет.