Глава I. Семья: великий социальный эксперимент, или Почему мы до сих пор играем по правилам неолита
Вообразите, дорогой читатель, сцену из каменного века: наш волосатый предок, утомлённый ежедневной погоней за мамонтами и сбором корешков, внезапно осенён гениальной мыслью: "А что если поселиться в одной пещере с этой симпатичной неандерталкой? И шкуры вместе хранить удобно, и мамонта на двоих проще тащить!"
Так, согласно холодному расчёту антропологов, родился священный институт семьи - не из высоких порывов любви, а из суровой экономической необходимости. Забавно, не правда ли? Ведь сегодня мы продолжаем свято верить в этот древний договор, словно он был скреплён самим провидением, а не выгодой палеолитических скопидомов.
Но природа, этот старый шутник, приготовила нам пикантный сюрприз: оказывается, человек биологически запрограммирован вовсе не на пожизненное супружество, а на приятное разнообразие. Мы, подобно своим хвостатым собратьям в джунглях, в глубине души остаёмся убеждёнными полигамистами, лишь притворяющимися моногамными ради социального одобрения.
Таким образом, традиционная семья предстаёт перед нами как грандиозный социальный эксперимент, длящийся уже добрых десять тысяч лет - срок более чем достаточный, чтобы понять: возможно, идея была не самой удачной. И подобно тому, как провалились эксперименты с кровной местью и человеческими жертвоприношениями, возможно, пришло время признать, что и этот древний институт изжил себя.
Глава II. О том, почему семья — это тюрьма, а дети — наследство прошлого
Семья, говорят нам, — это «ячейка общества». Но если приглядеться, это скорее камера с хорошим ремонтом.
- Мужчина сидит в ней, думая: «Я должен обеспечивать, защищать и вообще быть главным».
- Женщина сидит рядом, думая: «А почему, собственно, я должна варить борщ и рожать наследников?»
- Дети сидят в углу, думая: «Мы вообще здесь зачем? Нас же никто не спрашивал!»
А теперь представьте, что весь этот театр разваливается, потому что экономика изменилась. Раньше семья была нужна, чтобы передать детям корову и участок земли. А теперь? Теперь главное наследство — это аккаунт в TikTok да криптокошелек.
Глава III. О том, как феминистки, коммунисты и прочие веселые люди добили семью
Фридрих Энгельс когда-то заявил: «Семья — это пережиток!» Большевики подхватили: «Давайте жить коммуной!» Феминистки добавили: «И вообще, брак — это рабство!»
И знаете что? Они, кажется, победили.
Семья сегодня — как Ватикан: когда-то мощный институт, а теперь — просто красивая традиция для туристов. Люди женятся «для Instagram», разводятся «по взаимной лени», а дети рождаются «потому что так надо» (хотя уже непонятно, кому и зачем).
Глава IV. О том, что будет дальше (или почему не стоит паниковать)
Итак, семья умирает. Но так ли это страшно?
- Если вы мужчина, возможно, вы вздохнете с облегчением: больше не надо дарить цветы 8 марта и слушать про «ты совсем нас не ценишь».
- Если вы женщина, возможно, вы обрадуетесь: больше не надо притворяться, что вам нравится футбол.
- Если вы ребенок, возможно, вы наконец-то сможете жить с тем родителем, у которого лучше Wi-Fi.
В конце концов, мир меняется. Когда-то люди верили, что Земля плоская, а теперь верят, что семья — это святое. Но, как показывает история, даже самые святые вещи рано или поздно устаревают.
Так что, дорогие друзья, не стоит держаться за прошлое. Лучше приготовьтесь к будущему, где, возможно, вместо семьи будут «свободные союзы», вместо брака — «подписки на отношения», а вместо детей — NFT-наследники.
А пока… пока можно просто посмеяться над тем, как серьезно мы все еще относимся к этому древнему ритуалу под названием «брак».