Показал тест Оле две заветные полоски. И сразу она обрадовалась до искр из глаз. И муж ее, Гена, тоже очень обрадовался. Сказал мечтательно: “Вот бы доченьку! Назовем мы ее Генриеттой. В честь моей родительницы. Очень дочку жду, давно мечтал. Я и на рыбалку с ней, и уху обучу готовить как положено”.
А Оля радоваться перестала вдруг. А сделалась немного задумчивой. Ходит по квартире с непонятным лицом, ест огурцы из банки соленые без аппетита. Иногда хмуро затребует: “Гена, клубники или селедки тащи. Либо даже все сразу. И тапки мне купи срочно - косматые, чтобы будто это лапа волчья. Хочется тапок таких до ужаса! А лучше просто куда-нибудь уйди. Ужасно от тебя пахнет одеколоном. Дышать прям нечем. Что?! Ах, ты все же от меня уходишь?! Тебе до меня дела нет совершенно! Правильно мне мама говорила: Гена - человек черствый, безынициативный”.
А Гена был мужем внимательным. И клубнику, и селедку, и тапки лохматые сразу приносил. Принесет и на балконе спрячется - и дома он, и как бы не совсем.
А Оля все равно хмурая и задумчивая.
- Чего, - с балкона Гена поинтересуется, - тебе еще надобно, Оля? Может, арбуз притащить? Или сала с хреном? Хоть и времени три часа ночи, но я метнусь савраской куда укажешь. Только намекни.
А Оля и сало, и арбуз желает. Но все равно грустит.
- Я, - мужу призналась, - за внука страшно переживаю. Прям спать спокойно не могу.
- Какого внука? - Гена пугается. - Где-то внук у тебя, Оля, имеется? Рассказывай мне все! Неужто, у тещи потомок неизвестный все это время воспитывался?
- Нет пока внука, - Оля ответила, - но ведь будет. И очень он меня тревожит.
Гена на супругу с опаской поглядел. И сразу в голове его всякие истории тревожные пронеслись - которые с женщинами беременными случаются. Вдруг и с Олей такое наблюдать он сейчас имеет возможность.
- Будет ведь внук у меня однажды, - Оля продолжила печально, - и погонят его из института, допустим. Погонят прямо в шею. И он, бедняжка, придет к бабке Оле. И скажет. Я, скажет, по натуре свободный художник. И мечтаю картины рисовать с пейзажами. И этим искать пропитание на жизнь. Завалил вот сессию. А желания положение исправлять не имею. Но родители - люди черствые - не понимаю меня совершенно. Настаивают, чтобы окончил я высшее образование. Чтобы стал я зубным, наконец, техником. А я - против. Пейзажи рисовать хочу. И чего делать, Гена? Как тут действовать прикажете? И внучка этого жалко до слез. И родителей его очень я понимаю. Зубным техником интереснее деньги зарабатывать ведь. Вот хожу и думаю. Как, значит, и техником быть немножко, и пейзажистом.
- А если не будет внука? - супруг спрашивает. - Если внучка там образуется? Тоже она пейзажистка будет?
- Внучка, - Оля даже всхлипнула, - другой предмет моих переживаний. Уродится эта внучка, допустим, в маму твою, в Генриетту Федоровну. Носик ее унаследует, к примеру. И характер склочный. И каково у этой внучки будущее-то? Сплошной туман. Мало того, что нос картофелем, так еще и характерец конфликтный. Пожалуй, что выскочит она замуж за проходимца. И будет она на этого проходимца бабке Оле жаловаться. А у меня вся душа изболится за внучку. Уже, можно сказать, болит. Ты, Гена, не поймешь! Ты не мать. То есть, не бабушка. А если не один у нас ребенок в животе сидит? А двое. Или даже трое? Что тогда? Здесь внучат может быть довольно много. И про каждого мне думай да беспокойся.
А Гена не стал с Олей много спорить. Сообщил только, что тоже он давно в душе художник, хоть и прорабом на стройке трудится. И к бабусе своей за советом пойдет. Чего, мол, делать, если решил он стройку бросить и натюрморты рисовать. Просит душа натюрморта. Чтобы кролик на блюде сидел, а вокруг капуста цветная. И завтра же на увольнение подаст. Довольно себе на горло наступать.
- Натюрморты? - Оля огурец грызть перестала. - Ах, натюрморты?! А коляску дитятке в животе кто покупать обязанный?
- Ничего не знаю, - Гена руками развел, - натюрморты меня волнуют и более ничего. Как вот лучше кролика намазюкать? На блюде или же пусть он по полям скачет петлистым шагом? Как ты, Оля, считаешь - с точки зрения зрителя?
Одумалась Оля сразу. На порывы Геннадия переключилась - чтобы он из прорабов не сбежал. И перестала про внуков размышлять. Успокоилась как-то в хлопотах по Гене. “Ежели чего с внучатами необычного случится, - решила, - так и справимся каким-то образом”.