Но в тот момент дверь щелкнула. Вернулась мама с авоськами, папа — с чемоданчиком инструментов.
— Кто это? — увидев незнакомый пуховик на вешалке, мама замерла на пороге.
Маша, прибежавшая греть суп на плите, молчала.
— Подружка Машина. — пожал плечами понятливый папа.
Пришедшая на шум заспанная Алина вжалась в стул. Маша встала между ней и родителями, готовая кричать, спорить, врать...
— Маш, Денис, вы не... — начала мама, замирая на пороге. Взгляд упал на Алину, которая, съежившись, помогала Маше складывать учебники. У Маши была обычная мама, кассир в магазине. Работает допоздна, берёт подработки.
Обычное дело для многодетной семьи в Москве. В этом не было ничего удивительного. Чего нельзя сказать о внезапно появившемся ребенке. Это было слишком даже для города-многомиллионника.
— Это кто? — мама оперлась о косяк, внезапно побледнев. Внешне она не выглядела больной, просто очень устала. Но для ослабленного организма стресс. — это плохое подспорье. Глаза закатились, она схватилась за ребра: мигрень, старая подруга, настигла в самый неподходящий момент.
— Мам! — Маша бросилась к ней, но её обогнали, первой оказалась Алина.
Девочка подхватили маму под руку, как подготовленная к таким случаям взрослая, повела к кухне.
— Вот, сядьте. — Алина наполнила стакан водой, намочила тряпку из-под крана.
Руки не дрожали, движения были точными, будто она сто раз проделывала это. У вас давление упало. Нужно ноги выше головы.
Мама, все еще морщась от боли, позволила уложить себя на диван. Ее слабость была сильной, ей требовалось время, чтобы отвлечься. Смотрела на Алину сквозь полуприкрытые веки:
— Ты... откуда знаешь?
— Моя мама врач. — Алина поправила мокрую тряпку на ее лбу. Раньше я ей помогала.
— Почему не с ней?
Пауза. За окном завыл ветер, будто подсказывая ответ.
— Сейчас с ней живет... один дядя. — Алина отвернулась, гладя уже порядочно смятый край футболки Дениса. — Он кричит без повода. На маму. На меня. Вчера разбил её телефон, чтобы «не болтала». Я убежала.
Мама Лера приподнялась на локте. Она была слаба, но ей вовремя оказали помощь. Боль отступала, уступая место чему-то опустошающему - тяжелому и знакомому. Она узнала этот взгляд - пустой, как выключенный телевизор.
Такими же глазами она смотрела в зеркало десять лет назад, когда до сих пор не забытый её первый муж пил и бил посуду о стену.
— Где твоя мама сейчас?
— Ушла, наверное, на смену, подрабатывать. Говорит, что он еще не адаптировался, недавно заехал, «просто нервный». Что переживем. — Алина вдруг съежилась, будто ждала удара. — Я не хочу туда возвращаться.
На кухне аккуратной квартиры, где привыкли ценить друг друга, скрипнула дверь — вошёл папа. Проклиная все на свете одной своей походкой, поплелся в ванную. Мама схватила Алину за руку, неожиданно сильно, резко, почти грубо:
— Ты останешься. На ночь, нужно будет узнать, что там у тебя дома творится. Завтра... завтра разберемся.
Но в её голосе уже не было прежней жесткости. Она видела, как Алина, пока папа был занят, вымыла посуду в раковине. Как аккуратно сложила Машины вещи. Как не попросила даже конфету.
— Спите сегодня с Машей — мама поднялась, все еще шатаясь. — А утром... поговорим с твоей мамой.
— Она не поверит — прошептала Алина. — Дядя Саша все контролирует.
— Поверит — мама посмотрела в окно, где тускло мигал фонарь. — Иначе зачем тогда быть матерью?
Ночью, когда папа храпел, а бабушка Нина ворчала во сне, Маша обняла Алину за плечи:
— Мама не злая. Она просто... забыла, какая она.
Алина кивнула, прижимаясь к стене.
В гостях у Алины
Так Алина с Лерой и оказались в деревне Марусино. Дом стоял на окраине. Первое, что увидела Лера, была распахнутая калитка. А дальше на завалинке спал неопрятный тип.
— Это — Саша. — тихо пояснила Алина.
Они подошли к нему. Лера приготовила мобильник и включила диктофон.
Лицо у Саши было отекшее. Веки приклеились к нижним ресницам. Под глазом красовался фингал.
— Эй, гражданин. Пожар. — наврала Лера, чтобы привлечь внимание. Ее фокус удался.
Затекшие веки раздвинулись.
— Ты что, социальная? — хрипло рассмеялся он, прислонившись к косяку.
— Вы надолго тут? — спросила она, включая диктофон в кармане.
— До конца месяца. — Саша плюхнулся на диван, закидывая ноги на стеклянный столик. — Жду, пока в моей дыре бабкины бумаги оформят. Старуха околела, хата теперь моя. А тут... — он мотнул бутылкой в сторону кухни — пока пригрелся. Аленка добрая, дура.
— И вы... используете её? — поняла Лера. Решив, что перед ним — незнакомый человек, Саша высказал ей все. Это и был её нехитрый план.
— Ну, а что? — он усмехнулся, вытирая рот рукавом. — Сама велась.
Мама детей встала, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. На пороге уже ждала Алёна — в белом халате, с синяками усталости под глазами.
— Что происходит? — она уронила сумку.
— Все просто — мама детей достала телефон. — Ваш «гость» только что объяснил, что вы — временный причал. Пока он ждет наследство.
Алёна молча выслушала запись. Неожиданный всплеск гнева был ярким.
— Вон! Сейчас же! Или вызову полицию!
Саша что-то пробурчал про «истеричек», но поплелся собирать вещи. Лера молча протянула Алёне платок — та дрожала, как в лихорадке.
В этот же день Алина вернулась домой. Чужака уже не было — только следы грязных ботинок у двери. Лера пряталась в сторонке, пока Алёна обнимала дочь, повторяя «прости» сквозь слезы.
— Спасибо. — Алина обернулась на пороге. — Вы... как сестра милосердия.
— Просто мама — улыбнулась та. — Обычная.
Уважаемые читатели!
Спасибо вам, что прочитали рассказ на моём канале!
Буду очень благодарна за ваши КЛАССЫ и ПОДПИСКУ на канал!