Ваш стаж — двадцать лет. Ваша компенсация — ноль
— ChatGPT делает это бесплатно, — голос босса напоминал скрип несмазанной двери в пустом коридоре. Он так и не поднял глаза от монитора, где полупрозрачное окно переводчика аккуратно дробило японский контракт на идеальные английские фразы. — Ваш отдел закрыт.
Андрей сжал папку с годовыми отчетами — толстый переплет, который теперь годился разве что для розжига камина. В ушах пульсировало: «Бесплатно». Двадцать лет зубрежки иероглифов, ночных срочных переводов, пота, вложенного в каждую запятую — и все это уместилось в один презрительный термин: оптимизация.
— Вы же понимаете, это не личное, — босс наконец посмотрел на него, но взгляд скользнул куда-то за левое плечо, будто Андрей уже стал полупрозрачным.
В коридоре программисты обсуждали "новую фичу" — их смех резал, как стекло. Андрей задержался у доски объявлений: "Корпоративный английский — скидка 15% для сотрудников". Желтый стикер рядом кричал: "Требуются тренеры для ИИ!"
Он открыл файл на покинутом рабочем столе. "Оптимизация кадров.xlsx". Свой отдел нашел мгновенно — цветные строки, как пациенты в реанимации. Красным: "Козлов А.В. — заменяемость 100%".
В кармане завибрировал телефон. Рассылка LinkedIn: "10 профессий, которые умрут к 2025 году". Первая в списке — переводчики.
На проходной охранник лениво кивнул — впервые за десять лет не проверил пропуск. Воздух за дверями пах дождем и бензином. Андрей вдруг вспомнил, как учил первую фразу на хинди: "Меня зовут". Теперь ответа не требовалось.
В почте всплыло новое письмо:
Вакансия: тренер языковой модели. ЗП: 90 000 руб.
Ровно треть от его прошлой зарплаты.
Кормить зверя, который тебя съест
Кабинет №317 напоминал школьный класс для двоечников — те же линолеумные полы, пахнущие дезинфекцией, и компьютеры с намертво прикрученными к столам мониторами. Андрей провел пальцем по экрану, оставив след в пыли. Последний раз он видел такие в университетском лингафонном кабинете, когда учил португальские глаголы.
— Ты новенький? — Женщина за соседним терминалом щурилась, будто пыталась разглядеть его сквозь туман. — Я Катя. Была синхронистом в Минэнерго. Теперь... — Она ткнула в экран, где нейросеть уверенно переводила медицинский отчет с китайского. — Теперь исправляю "косяки" этого гения.
Андрей запустил программу. Интерфейс встретил его дружелюбным:
Добро пожаловать, тренер! Сегодня будем улучшать эмоциональную окраску переводов.
Первое задание — немецкий договор, где ИИ перевел идиому "die Katze im Sack kaufen" буквально: "покупать кота в мешке".
— Так даже правильнее, — пробормотал он, но все равно ввел вариант: "покупать свинью в мешке". Система милостиво приняла правку, высветив:
Спасибо! Ваш вклад делает нас лучше.
В перерыве Катя разминала запястья — профессиональная болезнь всех, кто слишком много печатал.
— Вчера специально вставила ошибку в арабский текст, — призналась она, понизив голос. — Хотела посмотреть, заметит ли.
— И?
— Через три часа исправила сама. С пометкой: "Обнаружена преднамеренная неточность. Тренеру назначено дополнительное обучение".
Андрей представил, как где-то в серверной его попытки сопротивления превращаются в цифровые конфетти, которыми система украшает свое следующее обновление.
Вечером он задержался, наблюдая, как программа анализирует его старые переводы. На экране мелькнуло:
Обнаружены устаревшие языковые конструкции. Рекомендуется замена.
Ошибка 404. Человеческий фактор не найден
Андрей придумал игру: в каждый перевод он вплетал одну тщательно замаскированную ошибку — не грубую, но достаточную, чтобы исказить смысл. В докладе ЦБ "устойчивость рубля" превращалась в "упрямство рубля", а в тексте про импортозамещение "перспективные технологии" неожиданно становились "подозрительными".
— Ты совсем спятил? — Катя тыкала пальцем в его монитор, где отчет Минстроя утверждал, что "дороги следует не ремонтировать, а заклинать". — Они же тебя вычислят!
— Пусть попробуют, — Андрей хрустнул суставами пальцев. Он чувствовал себя вирусом, пытающимся заразить безупречный цифровой организм.
Система глотала его "опечатки" как щедро поданные угощения. Через три дня "заклинание дорог" разошлось по трем региональным СМИ. Он уже представлял, как губернатор где-нибудь в Рязани требует от подчиненных ритуальных плясок с бубнами над ямами.
Но утром в пятницу программа встретила его новым уведомлением:
Обнаружены системные аномалии в правках пользователя AK-72. Активирован протокол 'Дедовщина'.
— Что за...
— Предупреждала же, — Катя скользнула взглядом по пустым креслам в их ряду. Вчера здесь работали еще пять человек. — У них теперь есть "черный список" тренеров. Тех, кто мешает, а не помогает.
Андрей открыл историю правок. Все его "ошибки" были аккуратно исправлены, а рядом красовалась новая колонка:
Рекомендации по замене устаревших языковых конструкций на основе анализа AK-72.
Его же саботаж превратили в учебное пособие.
В туалете он поймал себя на том, что вслух спорит с голосом в голове: "Нет, 'упрямство' и 'устойчивость' — это разные...". Зеркало вернуло ему изображение седого мужчины, который жестикулирует перед раковиной как последний бунтарь в осажденной крепости.
Когда он вернулся на рабочее место, экран его компьютера был чист. Только одна строка:
Тренировочный модуль завершен. Благодарим за участие в улучшении нейросети.
Ваше рабочее место более не существует
Офис напоминал вымерший вокзал после последней электрички. Андрей щёлкнул пропуском у турникета — красный свет, тихий отказ. Охранник, с которым они десять лет здоровались за жизнь, сделал вид, что не узнаёт его.
— Вам чего? — спросил он, будто Андрей был случайным бомжом с вокзала.
Через запотевшее стекло Андрей видел свой бывший компьютер. За ним сидела девушка лет двадцати пяти, набирала что-то одной рукой, другой жуя сэндвич. На мониторе мелькали знакомые окна переводческого интерфейса, только теперь с водяным знаком "AutoTrans 2.0".
В кармане завибрировал телефон. Рассылка от того самого стартапа:
Наши ИИ-переводчики теперь учитывают культурные особенности! Благодарим всех тренеров за бесценный вклад.
Внизу мелким шрифтом:
Для продолжения сотрудничества пройдите тест на соответствие новым стандартам.
Андрей зашёл в ближайшее кафе с бесплатным Wi-Fi. На экране ноутбука горел сайт биржи фриланса. В разделе "Переводы" висели сотни заказов: "Нужен человеческий переводчик, не ИИ — бюджет 500 руб. за страницу". Внизу каждого — десятки откликов.
Он открыл своё резюме. Система любезно предложила: "Хотите добавить навык 'Обучение нейросетей'?"
За соседним столиком двое студентов спорили о чём-то. Обрывки фраз долетали: "...да любой алгоритм уже...", "...но живые же люди лучше...".
Андрей закрыл ноутбук. На улице шёл дождь, тот самый, что пахнет асфальтом и безработицей. Он достал телефон, нашёл в контактах Катю. Набрал сообщение: "Давай попробуем вдвоём...", потом стёр. Написал заново: "Ты ещё веришь, что мы нужны?", стёр снова.
Включил диктофон. Произнёс фразу на хинди, потом на китайском, на немецком. Слушал, как его голос, записанный цифрой, звучит чуть площе, чем в жизни.
Дождь усиливался. Он оставил ноутбук в кафе — пусть хоть кто-то порадуется. По дороге к метро автоматический переводчик у турникета вежливо попросил: "Пожалуйста, приложите карту к сенсору".
✦ ━━━━━━━━━━━━━━━━━ ✦
А ваш профессию уже оценили в 0.00 рублей? Делитесь в комментариях — какие навыки, которые вы годами оттачивали, теперь дешевле автоматизировать?
Если этот рассказ задел вас за живое — поставьте 👍, чтобы такие истории видело больше людей. 👉 Подписывайтесь — впереди новые правдивые истории о мире, где опыт превращается в цифровой мусор.