— Что вы за бабушка такая?! — визжала Илона, сжимая плачущего внука в руках. — У него диатез, а вы ему что-то дали съесть! Ему у вас плохо!
Мария Васильевна устала смотреть на эту истерику. Она знала, что ребёнок напуган не столько своей красной щёчкой, сколько воплями своей матери. Сдерживая раздражение, она тихо, но твёрдо ответила:
— Илона, он плачет не из-за меня, а потому что ты сама его пугаешь своими криками. Успокойся, и ребёнок тоже успокоится.
— Я своего сына лучше знаю! — продолжала нервно заламывать руки невестка. — Он болен, а вам всё равно!
— Если тебе кажется, что я его плохо кормлю или лечу, — спокойно сказала Мария Васильевна, — ты можешь сидеть с ним сама. С меня хватит.
Этот разговор был если не последней, то предпоследней каплей для Марии Васильевны. Её терпение было на исходе. Больше она не собиралась терпеть постоянные упрёки и обвинения со стороны невестки. Она любила своего внука, но не могла мириться с тем, как Илона высказывала недовольство по каждому пустяку.
Мария Васильевна всегда была спокойной женщиной, не вмешивающейся в жизнь сына и невестки. Когда три года назад её сын Андрей привёл Илону и представил как свою невесту, она старалась держать своё мнение при себе. Ей не нравилось, что Илона была младше на восемь лет и вела себя как избалованный подросток, но она не возражала. Она видела, как её сын влюблён, и решила не вмешиваться.
«Что он в ней нашёл?» — часто думала она про себя, но не осмеливалась произнести эти слова вслух. Илона не отличалась хозяйственностью, интеллектом или особой красотой, но, видимо, чем-то зацепила Андрея.
После свадьбы они общались нечасто. Илона избегала прямого контакта с Марией Васильевной, передавая приветы через мужа. Мария не настаивала на общении, считая, что молодым нужно жить своей жизнью.
Всё изменилось, когда родился её внук. Илона стала невероятно ревниво относиться к сыну и отказалась от любой помощи со стороны свекрови.
— У неё прорезался мощный материнский инстинкт, — вспоминала Мария Васильевна, рассказывая о случившемся подругам. — Поэтому мне даже подержать внука было позволено только разок, и то под её пристальным присмотром.
Первый год жизни внука прошёл без участия бабушки. Она видела его дважды: на выписке и на первом дне рождения. Её это обижало, но устраивать скандалы она не собиралась. Однако всё изменилось, когда в семье сына начались финансовые трудности.
Когда зарплата Андрея сократилась из-за пандемии, в семье начались проблемы с деньгами. Ипотека, привычка жить на широкую ногу — всё это не сходилось с новыми доходами. Тогда Илона и Андрей приняли решение, что Илона выйдет на работу, а ребёнка будут привозить к бабушке.
Она была не против помочь, ведь внук — это же радость. Но чем дальше, тем больше бабушка понимала, что радости тут мало.
С первых дней Илона начала звонить буквально каждый час, спрашивая, как там сын. Мария Васильевна пыталась терпеть, ведь это была её первая работа и первый раз, когда она оставила малыша на такое долгое время. Однако терпение быстро начало иссякать. Как она успевала работать, если постоянно сидела на телефоне? Вечером Илона устраивала настоящий допрос: как внук ел, как спал, не было ли проблем.
Илона начала обвинять Марину Васильевну в том, что та якобы неправильно ухаживает за ребёнком. Сначала она заявила, что внук заболел диатезом после того, как бабушка его чем-то накормила.
— У него щёчки красные! Это всё вы! — кричала Илона, будто ребёнок серьёзно пострадал.
Следующим обвинением был маленький синяк на лбу внука, который не вписался в дверной косяк. Илона буквально взвыла, обвиняя свекровь в том, что та не отвезла ребёнка в больницу.
— Это же травма головы! — кричала она, разглядывая малюсенький синяк.
Каждый новый день с внуком оборачивался для бабушки новыми претензиями. Илона утверждала, что ребёнок недоедает, неправильно развивается, что с ним надо заниматься гимнастикой, учить алфавит и математику чуть ли не с трёх лет.
— Кубики и фасоль — это прошлый век! Надо идти в ногу со временем! — заявляла она, критикуя свекровь.
Последней каплей для Марии Васильевны стало то, как Илона обвинила её в болезни внука. В понедельник утром она привела ребёнка уже вялым, но бабушка решила, что он просто не проснулся. К обеду температура поднялась, и Мария Васильевна сразу позвонила Илоне.
Невестка примчалась как ураган, сорвав сына с работы. И, конечно, виноватой оказалась Мария Васильевна.
— Вы опять всё испортили! Ребёнок болен! — орала Илона, нервируя не только свекровь, но и своего мужа. — Вы его постоянно возвращаете больным и голодным!
Мария Васильевна стояла перед ними, слушая этот поток обвинений, и её терпение лопнуло. Когда Илона ушла, она решила поговорить с сыном.
— Ты же видишь, что она устраивает этот спектакль, чтобы остаться дома? — спросила Мария Васильевна. — Она специально делает из мухи слона, чтобы доказать, что без неё ребёнок пропадёт.
Но Андрей, как всегда, защищал свою жену:
— Мам, ты не права. Илона просто переживает. Она впервые стала мамой. Нужно быть к ней терпимее.
Мария Васильевна тяжело вздохнула. Она больше не могла это выносить. С неё хватило.
— Нет, Андрей, я больше не буду терпеть, — её голос звучал твёрдо. — Ты выбрал себе жену, вот сам с ней и разбирайся. А я умываю руки. Сидите с внуком сами. Мне мои нервы дороже.
Она знала, что, возможно, больше не увидит внука. Но это была её последняя граница, которую она не даст переступать.