Конечно, слова «колдунство» нет. Хотя само явление, разумеется, налицо и повсеместно используется.
Но сегодня в русской речи мы используем слово «колдовство».
А «колдунство» встречается лишь в изречениях интернет-троллей, да в похабных анекдотах типа нижеследующего «Пустил третий брат стрелу, а она упала в болото… Подобрал он стрелу, глядь – рядом на камне сидит лягушонок. Что ж, надо поцеловать – расколдуется, в принцессу превратится… Целует раз – ничего. Целует два – ничего. Целует три – лягушонок и говорит ему ломающимся мальчишеским голосом «Уж больно сильное колдунство на мне! Отс…сал бы – глядишь, и поможет…»
Хотя, вероятно, и это не поможет. Тем более, что обычно сие не слишком помогает в строительстве отношений, как известно всякому психологу…
Но и слово «колдовство», используемое сегодня нами в русской речи, к сожалению, не отражает ни сути самого действия, ни механизмов, за этим действием стоящих.
Появилось это слово на Руси по мере распространения, а если точнее, то масштабного навязывания «сверху вниз», то есть от власти к народу, иудеохристианской религии и морали – начиная с конца X века н.э. Людей, занимающихся «колдовством», на Руси хватало всегда – впрочем, как и во всех прочих народах, странах и культурах. Но для попов иудеохристианской традиции их деятельность оказалась ну совершенно не приемлема – как не приемлемо наличие огромного количества ларьков с шаурмой вокруг огромного мега-молла «МакДональдса», отстроенного в центре города заезжими буржуями-предпринимателями. И даже ждать, пока мелкие шаурмисты не выдержат конкуренции и разорятся сами, мега-торговец не будет – он просто договорится с городскими властями, и все окружающие ларьки снесут еще в процессе строительства, согнав весь мелкий бизнес с насиженных мест.
И поэтому, конечно, война церкви против колдунов и колдовства – как они тогда и были ею же названы – со стороны нового мега-игрока на рынке психологических услуг развернулась нешуточная.
И, конечно, колдунов вместе с колдовством попы довольно быстро задавили – в силу очевидной разницы в весовых категориях, и несопоставимой близости к власти, – а в мышлении русского человека с тех пор слова «колдун» и «колдовство» накрепко увязаны с представлением о некоей дьявольщине и силах тьмы. Так, что при их упоминании его просто тянет перекреститься – то есть и необходимый попу динамический рефлекс тоже уже у пациента выработан.
Тут пора честно признаться, что колдуны – чем бы они ни занимались, колдовством или колдунством, – психологу тоже не слишком симпатичны.
Ибо психолог, по отношению и к колдунам, и к попам, находится в довольно своеобразной позиции – примерно в той же, в которой профессиональный диетолог находится как по отношению к мелкому торговцу шаурмой, так и по отношению к сотрудникам мега-молла «МакДональдс».
Иными словами, при всей внешней кажущейся разнице между этими двумя направлениями бизнеса, жестко между собою конкурирующими на Руси уже десять веков, для диетолога очевидно, что оба этих варианта для питания человека вредны. Что какой из них ни выбери, результат будет один – лишний вес, гастрит, нарушение обмена веществ, а в перспективе – диабет или язва.
В XX веке, в советский период нашей общей истории, от обоих этих вариантов питания населения власть предпочла отказаться, сделав упор все же именно на психологию и психотерапию. Психологию преподавали в средних школах, а до 1959 года – даже в качестве общеобязательного предмета, а фамилии и работы выдающихся советских психологов и педагогов упоминались куда чаще, и куда прочнее вошли в отечественную традицию, чем имя и деятельность любого местного попа или колдуна.
Понятно, что для существенного количества людей утверждение о том, что психологи, попы и колдуны работают фактически на одном и том же рынке – а именно, на рынке психологических услуг населению – выглядит, как минимум, неожиданным. Но фактом оно от этого быть не перестает. И для лучшего понимания и усвоения этого факта необходимо вспомнить другой термин, которым на Руси и именовалась специфическая разновидность психологических услуг, – до того, как пришедшие из Византии попы объявили ее «колдовством».
Есть в древнеславянской речи такое слово «чаромутие».
В современном речевом контексте звучит оно, согласитесь, даже несколько забавно – вот, какой-то чел занимается тем, что «мутит чары»… Очаровывает он людей, стало быть.
А теперь давайте вспомним, сколько раз на среднестатистическом современном русскоязычном психологическом форуме встречаются слова «Я разочарован/Я разочарована»…
Вспомнили?
Много раз встречаются. Практически каждая третья тема, заводимая человеком в Сети на таком ресурсе, - она именно про это. Сперва, стало быть, человек попал под очарование. Под чужие чары он попал. Столкнулся по жизни с чаромутом – или, как сказал бы поп, с колдуном – и тот произвел в его психике некоторые когнитивные изменения, которые стали препятствием к адекватному восприятию человеком реальности.
Иными словами, посредством некоторых психотехник – довольно несложных в основе своей – лишил человека способности к критическому мышлению. Ну, или как минимум, существенно снизил эту его способность в некоторых важных для человека областях его жизни.
Очаровал, паразит.
Но со временем человек, конечно, выходит из-под воздействия этих чар, которые намутил чаромут. Разочаровывается человек, и снова начинает видеть реальность такой, какая она есть.
И даже жалуется на сие психологу – хотя из вышеизложенного очевидно, что нету большего повода для радости психологически здорового человека, нежели его собственное разочарование…
Собственно, именно поэтому выдающийся русский психоневролог В.М.Бехтерев сравнивал любую психотравму с гипнозом. По мысли Бехтерева, психотравма – гипнотизирует, психотравма лишает человека способности критически оценивать реальность, психотравма погружает пациента в подобие «сна наяву»… В некоторых ситуациях это приводит к обезболиванию, к эмоциональной анестезии, к уменьшению страдания – собственно, именно поэтому человек так и склонен очаровываться, склонен к гипнозу и самогипнозу, именно поэтому он так надолго и прочно застревает в собственных психотравмах.
Ну, или – что почти то же самое – в чужих чарах, которые кто-то и когда-то в отношении него намутил.
Ибо в качестве непроизвольных чаромутов, к сожалению, для ребенка весьма часто вступают его собственные родители, или другие значимые взрослые. Именно эти люди и погружают человека в детстве/юности в состояние сниженной осознанности, в подобие транса, накладывают на него мощнейшие чары, из-под воздействия которых он выбирается только во взрослом возрасте, и иногда лишь в результате серьезной психотерапии…
Мощное такое колдунство, надо признать – как известно всякому опытному психотерапевту, имеющему опыт расколдовывания…
Это вам не «Трах-тибидох» в исполнении старика Хоттабыча, обнуляющее любое ранее наложенное заклятие. Кстати, роман Лазаря Лагина про старика Хоттабыча и пионера Вольку Костылькова психолог настоятельно рекомендует перечитать всем желающим погрузиться в советскую психологическую реальность – в рамках которой адекватные знания в области биологии, географии и физики, и их практическое применение, позволяют даже 13-летнему подростку выглядеть нормальным и здоровым человеком на фоне старого маразматика, дергающего себя за бороду, и пытающегося посредством чудес реконструировать окружающую реальность.
Если что, предыдущий абзац психолога – не про церковного попа, а про сказочного джинна из кувшина; хотя понятно, что ассоциации у читателя возникнуть могут разные…
Но выведение человека из-под воздействия чар, наложенных на него умышленно или случайно, то есть возвращение его когнитивной системы и интеллекта к адекватной работе, повторим, на практике выглядит несколько сложнее, чем вырывание волосков из бороды.
Хотя и про трах-тибидох в этой связи, как правило, тоже приходится разговаривать.
Тем более, что как наглядно показал старик Фрейд, сия проблема в процессе чаромутия возникает у человека одной из первых…
Автор: Олег Герт
Психолог, Скайп-консультации
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru