Анна Михайловна стояла у окна своей небольшой квартиры и наблюдала, как во дворе паркуется знакомый красный мопед. Сердце екнуло от радости — приехал Максим, её любимый внук. Она быстро прошла к зеркалу, поправила седые волосы и направилась к двери.
— Бабуль, привет! — Максим влетел в прихожую, как всегда энергично, и крепко обнял её.
— Максимушка, родной мой, — растрогалась Анна Михайловна, — как же я по тебе соскучилась! Проходи, проходи, я борща наварила, твоего любимого.
Внук скинул куртку и прошёл на кухню, где уже пахло укропом и сметаной. Бабушка суетилась, накладывая в глубокую тарелку ароматный борщ.
— Слушай, бабуль, — начал Максим, усаживаясь за стол, — у меня к тебе просьба есть. Помнишь, дедушкин гараж пустует уже второй год?
— Конечно, помню, — кивнула Анна Михайловна, ставя перед внуком тарелку, — твой дедушка там всё время возился с машиной. После его смерти я туда и не заходила почти.
— Так вот, бабушка, оформи гараж на меня, страховка дорогая на мопед, а если гараж будет мой, то можно будет машину купить и застраховать дешевле, — быстро проговорил Максим, не поднимая глаз от тарелки.
Анна Михайловна села напротив внука и внимательно посмотрела на него. В его голосе слышалась какая-то неуверенность, будто он сам не до конца понимал, о чём говорит.
— Максим, а зачем тебе машина? Мопед же новый, совсем недавно купили с мамой, — осторожно спросила она.
— Ну бабуль, мне уже двадцать три года, пора бы и на машине ездить. А мопед продам, денег на первый взнос хватит, — ответил он, активно орудуя ложкой.
Что-то в этих словах насторожило Анну Михайловну. Внук всегда был честным с ней, но сейчас почему-то избегал прямого взгляда.
— А мама твоя в курсе этих планов? — поинтересовалась бабушка.
— Мам пока не говорил, хотел сначала с тобой договориться, — Максим наконец поднял глаза, — ты же не откажешь любимому внуку?
Анна Михайловна улыбнулась, но в душе появилось беспокойство. Она помнила, как Максим в детстве именно так просил что-то, когда знал, что родители против.
— Хорошо, дорогой, только давай сначала твоей маме позвоним, обсудим всё как следует, — предложила она.
Лицо Максима вытянулось.
— Зачем маме звонить? Это же между нами, бабуль. Ты собственница гаража, сама можешь решать.
— Могу, конечно, — согласилась Анна Михайловна, — но Лена твоя мама, и она должна знать о таких серьёзных решениях.
Максим отложил ложку и тяжело вздохнул.
— Бабушка, мама будет против. Она вообще считает, что мне рано ещё машину покупать.
— А может, она права? — мягко спросила Анна Михайловна, — у тебя ведь работа не очень стабильная, в автосервисе то возьмут, то сократят.
— Да нормально всё с работой! — вспылил Максим, — Просто Сергей Иванович говорит, если свой транспорт будет, можно на выезды ездить, запчасти покупать. Больше зарабатывать буду.
Анна Михайловна кивнула, но чувствовала, что внук что-то недоговаривает. За многие годы она научилась читать людей, особенно своих близких.
— Максимушка, а давай так — мы с тобой сходим к нотариусу, узнаем, что для переоформления нужно, а потом уж решим. Торопиться некуда, — предложила она.
— Да зачем тянуть? — внук явно нервничал, — давай завтра же и оформим.
В этот момент зазвонил телефон. Анна Михайловна взглянула на экран — звонила Лена, её дочь.
— Алло, мамочка, — раздался знакомый голос, — как дела? Максим к тебе приехал?
— Приехал, конечно, сидим, борщом угощаюсь, — ответила Анна Михайловна, незаметно наблюдая за реакцией внука.
— Мам, он там небось опять что-то просит? — в голосе Лены слышалась усталость, — только ты не соглашайся сразу на всё подряд.
Максим замотал головой и жестами показывал бабушке, чтобы она не говорила маме о гараже.
— Да нет, что ты, просто в гости приехал, — соврала Анна Михайловна, но внутри всё сжалось от предчувствия неприятностей.
— Хорошо, мам, только береги себя. И если что — сразу звони. Целую, — попрощалась Лена.
Анна Михайловна положила трубку и посмотрела на внука серьёзно.
— Максим, почему ты не хочешь, чтобы мама знала?
— Да потому что она сразу начнёт читать лекции про ответственность, — буркнул он, — а мне уже двадцать три года, сам могу решать.
— Если сам можешь решать, значит, и машину сам можешь купить, без моего гаража, — тихо сказала бабушка.
Максим резко поднял голову.
— Бабуль, ну ты же меня любишь! Это просто документы, а гараж всё равно пустует.
— Люблю, конечно, — вздохнула Анна Михайловна, — но именно потому, что люблю, не могу просто так отдать то, что дедушка оставил. Этот гараж он строил своими руками, каждый кирпичик клал.
В глазах внука мелькнуло раздражение, но он быстро взял себя в руки.
— Извини, бабуль, я не подумал. Просто очень хочется нормальную машину купить, девчонкам нравится, когда парень на машине, — он попытался улыбнуться.
— А какая девочка тебе нравится? — поинтересовалась Анна Михайловна, чувствуя, что разговор пошёл в нужное русло.
— Да так, одна есть, Настя, — Максим покраснел, — она в соседнем доме живёт. Красивая такая, только у неё уже есть кавалер с машиной.
— Понятно, — протянула бабушка, — значит, ты хочешь с ним конкурировать?
— Ну не конкурировать, а просто... чтобы не хуже был, — пробормотал внук.
Анна Михайловна встала и принесла чайник с чаем, печенье. Нужно было время подумать. Она видела, что внук говорит не всю правду, но вместе с тем искренне переживает.
— Максимушка, а скажи честно, у тебя долги есть? — неожиданно спросила она.
Внук чуть не подавился чаем.
— Какие долги? При чём тут долги?
— При том, что ты очень торопишься получить гараж, избегаешь разговоров с мамой и вообще ведёшь себя странно, — спокойно объяснила Анна Михайловна.
Максим молчал, крутил в руках ложку. Потом вдруг опустил голову и тихо сказал:
— Занял денег у одного человека. На мопед тот, новый.
— У какого человека? — насторожилась бабушка.
— Да так, знакомый Витьки, моего друга. Сказал, дам в долг, проценты небольшие, — внук говорил, не поднимая глаз.
— Сколько занял?
— Сто тысяч.
Анна Михайловна ахнула. Сто тысяч рублей для их семьи — большие деньги.
— И какие проценты?
— Пять в месяц.
— Максим! — ужаснулась бабушка, — да это же ростовщики! Ты понимаешь, во что ввязался?
Внук кивнул, но молчал.
— А мама знает?
— Нет, и не узнает, если я быстро отдам. Вот и думал гараж продать, долг вернуть, а на остальные машину купить.
Анна Михайловна почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. Она опустилась на стул.
— Господи, Максим, зачем же ты так?
— Хотел Насте понравиться, — он наконец поднял глаза, полные слёз, — она говорила, что мопед это несерьёзно, что настоящие мужчины на машинах ездят.
— И ради какой-то девчонки ты готов семью в беду втянуть? — Анна Михайловна чувствовала, как закипает внутри, — ты хоть понимаешь, что если не отдашь, эти люди за мамой придут?
— Я отдам! Обязательно отдам! — горячо зашептал Максим, — только помоги, бабуль. Гараж-то дорого стоит, там и участок хороший.
Анна Михайловна встала и подошла к окну. На улице начинало темнеть, во дворе горели жёлтые фонари. Она думала о муже, который построил этот гараж, о том, как он мечтал оставить внукам что-то ценное. И вот теперь это должно пойти на покрытие глупого долга.
— Бабушка, ну скажи что-нибудь, — взмолился Максим.
— А если я откажусь? — тихо спросила она, не оборачиваясь.
— Тогда... не знаю. Попробую ещё где-то занять.
— У таких же ростовщиков?
Максим не ответил, но его молчание было красноречивее слов.
Анна Михайловна повернулась к внуку. Он сидел сгорбившись, совсем молодой и растерянный. В эту минуту она увидела в нём не взрослого мужчину, а того маленького мальчика, которого когда-то учила завязывать шнурки.
— Хорошо, — сказала она, — но с условиями.
Максим вскочил.
— Бабуль, спасибо! Я знал, что ты меня не бросишь!
— Стой, — остановила его Анна Михайловна, — условия такие. Первое — завтра же звоним твоей маме и всё рассказываем. Второе — деньги с продажи гаража сначала идут на долг, а если что останется, откладываем на твоё образование или нормальную работу. Никаких машин для завоевания девочек.
Лицо Максима помрачнело.
— Но бабуль...
— Третье, — продолжила она, — ты прекращаешь видеться с этой Настей. Если девушка заставляет парня влезать в долги, она не стоит внимания.
— Это уже слишком! — возмутился внук, — в личную жизнь не лезь!
— Тогда и в мою собственность не лезь, — спокойно ответила Анна Михайловна, — выбирай.
Максим ходил по кухне, нервно теребя волосы. Бабушка видела, как он борется с собой, и сердце сжималось от жалости. Но она понимала — сейчас нужна твёрдость, иначе внук окончательно собьётся с пути.
— Ладно, — наконец сдался он, — согласен на твои условия.
— И маме расскажешь сам?
— Расскажу.
— Сегодня?
— Сегодня.
Анна Михайловна кивнула и подошла к старому буфету, где хранились документы. Среди бумаг лежало свидетельство о праве собственности на гараж. Она взяла его в руки, погладила пожелтевшие страницы.
— Знаешь, Максим, дедушка всегда говорил — собственность обязывает. Когда у человека что-то есть, он должен это беречь и преумножать, а не разбрасываться.
— Понимаю, бабуль.
— Надеюсь, действительно понимаешь, — она посмотрела на внука серьёзно, — потому что больше помогать в таких ситуациях не буду. Один раз можно ошибиться, второй раз — это уже система.
Максим кивнул и обнял бабушку.
— Прости меня, я больше не буду.
— Не мне прощения проси, а маме. И себе самому прости за то, что поверил глупой девчонке больше, чем семье.
Они вместе вышли во двор, где стоял красный мопед. В свете фонарей он выглядел действительно красиво, но Анна Михайловна теперь видела в нём только источник проблем.
— Поедешь к маме? — спросила она.
— Поеду, — вздохнул Максим, — хотя знаю, что она скажет.
— Зато совесть будет чиста.
Внук завёл мопед, но перед тем как уехать, ещё раз обернулся.
— Бабуль, а ты меня простила?
— Конечно, простила, — улыбнулась Анна Михайловна, — но это не значит, что забыла. Учись на своих ошибках, Максимушка.
Он кивнул и поехал. Анна Михайловна стояла у подъезда, пока красный огонёк мопеда не скрылся за поворотом. Потом поднялась домой, заварила себе крепкий чай и села у телефона. Через полчаса должна была прозвучать исповедь внука, и нужно было быть готовой поддержать дочь.
Жизнь научила Анну Михайловну, что самые важные решения принимаются не разумом, а сердцем. Сердце подсказывало — внук сделает правильные выводы. А гараж... что ж, может быть, дедушка именно для этого его и строил — чтобы в трудную минуту помочь семье найти выход.