Олеся торопливо шагала по аэропорту, то и дело поглядывая на свои дорогие смарт-часы. Рейс задерживали, и она уже пожалела, что согласилась на эту конференцию в глубинке. То есть, вообще на конференцию. Олеся терпеть их не могла, предпочитала отдавать время работе.
На эту конференцию ее приглашали уже несколько раз, да так настойчиво, что на последний раз она, пусть и нехотя, но все же дала согласие. Да и коллектив уговаривал. И муж.
— Это добавит тебе, так сказать, баллов, — с серьезным видом говорил Сергей. — Ты один из лучших кардиохирургов в стране, и почти никуда не ездишь. Это плохо.
Олеся кивала, соглашалась, но… все равно не хотела ехать.
— Моя работа состоит не в том, чтобы разговаривать, — говорила она.
Сергей хмурился.
— Конференция — это не просто разговоры, ты же знаешь. Это не встреча с подружкой.
— Да. Ты прав, — после короткой паузы со вздохом ответила Олеся.
Невысокие каблуки громко стучали по полу, небольшой чемодан шумел колесами. И вдруг ее взгляд упал на мужчину у окна. Высокий, резкий, будто выточенный из скальной глыбы, плакатно красивый. Он стоял, опираясь на трость и глядя куда-то поверх голов задумчивым взглядом.
Илья.
Сердце сперва подпрыгнуло, потом перевернулось, а потом и вовсе отказалось биться. Илья!.. Они не виделись пятнадцать лет. Пятнадцать. Олеся не видела его, не слышала, не понимала, почему он исчез тогда так внезапно и без объяснений. Ни слова не сказал, не написал ни строчки.
— Илья? — позвала она.
Голос предательски дрогнул. Он обернулся. Его глаза вспыхнули радостью, но она тут же погасла, сменившись болью.
— Олеся… Маленькая Лесик, — улыбнулся он, но тут же закашлялся, сжав кулак у губ.
Они решили выпить по чашке чая в аэропортовском кафе. Разговор давался тяжело, и несколько раз Олеся даже уже собиралась встать, попрощаться и уйти. Она — успешный хирург, он — бывший геолог, который теперь «путешествует, пока может».
Когда он случайно выронил таблетки из кармана, Олеся все поняла. Она внимательно посмотрела на Илью, прямо в глаза. Спросила без обиняков:
— Сколько?
Он пожал плечами. Она вдруг подумала, что он слишком худой для своего роста и телосложения.
— Полгода в лучшем случае. Я купил билет в наш лагерь. В «Чайку».
Олеся не помнила, как приняла решение. Через три часа они сидели рядом в самолете, а ее телефон разрывался от сообщений от мужа и из клиники.
***
Старый лагерь был почти заброшен, хотя еще хранил следы прошлого, той «Чайки», где когда-то познакомились Илья и Олеся. Она хорошо помнила то лето — яркое, звонкое, сочно-зеленое, молодое и полное надежд.
Сторож — седой дядя Коля — знал Илью. На улице уже темнело, когда они подошли к запертым на висячий замок забору. Сторож загремел ключами, возясь с ним, приоткрыл одну створку.
— Проходите, — хмуро буркнул он. — На территории живет Тузик, но он не опасный. А если сосиску дадите, так вообще лучшим другом вам будет.
Илья порылся к кармане брюк, извлек свернутые в трубочку купюры.
— Спасибо. В какой нам домик?
— Пятый отряд. Там любой выбирайте. Кровати там есть, стол тоже… в общем, освоитесь.
В закатной полутьме все казалось странным, мистическим. Олеся вздрагивала от шорохов, жалась к Илье. Зачем она сюда приехала? Почему? Он ведь теперь незнакомый мужчина для нее!
Они прошли по узкой дорожке мимо нескольких дощатых домиков, свернули направо. У крыльца молча стояли истуканами три сосны, тянулись к темнеющему небу. Илья поднялся по ступенькам, дернул дверь. Та бесшумно открылась. Илья обернулся с улыбкой.
— Идем?
Олеся, поколебавшись, поднялась вслед за ним.
Внутри пахло пылью, рассохшимся деревом и старой масляной краской. Их шаги в гулкой тишине казались очень громкими. Илья зажег лампу, пристроил ее на столе, вытащил из рюкзака постель.
— Будем стелиться.
Олеся поежилась.
— Почему ты решил приехать сюда?
Илья ответил не сразу. Сперва молчал с минуту, уверенными движениями выбивая от пыли старый матрас.
— Это место, где я был счастлив. Я хотел увидеть его еще раз перед… перед тем, как… в общем…
— Перед тем, как умрешь, — закончила за него Олеся.
Он замер, вскинув на нее глаза, потом медленно кивнул. Ей стало неловко.
***
Утром Илья принес откуда-то два свежесваренных кофе в бумажных стаканчиках. Олеся спала плохо: то и дело просыпалась, ворочалась с боку на бок. Ее раздирали противоречивые чувства, с одной стороны она понимала, что поступает импульсивно и опрометчиво, с другой стороны не могла противиться этому странному, щемящему душу желанию побыть с Ильей.
После завтрака они гуляли по территории лагеря. Чуть задержались на костровой площадке, где в шестнадцать лет он впервые ее поцеловал.
— Ты же обещал вернуться, — с упреком, с горечью прошептала Олеся, глядя прямо перед собой.
Он стоял чуть сзади нее. Рассмеялся, но смех перешел в натужный кашель.
— Я вернулся, — выдохнул он.
Потом они бродили по лесу, где когда-то искали «клад» (тогда это была закопанная вожатой бутылка шампанского). Сидели у озера. От него тянуло приятной прохладой и свежестью. Тонко пищали невидимые комары. Илья рассказал, как сразу после приезда из лагеря у отца обнаружили рак мозга, и семья бросила все, уехала на лечение в Германию. Отец умер, мать осталась там, а он… Он не мог найти Олесю.
Он нащупал ее руку, сжал пальцами.
— А теперь нашел. И снова теряю.
Олеся не знала, что сказать. Молчала, глядя на зеркальную озерную гладь. Тихо шелестел в траве ветер, плыли дремотно облака.
— Я тоже тебя искала. И никак не могла понять, почему ты исчез. Знаешь, — она повернулась к нему, — это было такое сильное чувство, что у меня никак не получалось его забыть. Всю жизнь.
— И я не мог.
Они снова замолчали. Говорить не хотелось.
Вечером они сидели на деревянном крылечке своего домика. Внутри тускло мерцала старая лампа, а на темном небе одна за другой загорались звезды. Илья кутался в пушистый плед, который Олеся принесла из его чемодана.
— Помнишь, как мы тогда прятались от грозы? — вдруг сказал он, глядя на тучу над озером.
Олеся грустно улыбнулась. Разве она могла бы когда-нибудь это забыть?
Дождь тогда начался внезапно — будто кто-то просто выкрутил на всю вентиль небесного душа. Крупные капли хлестали по лицу, пока они бежали к лагерю через белое ромашковое поле.
— Быстрее! — Илья схватил ее за руку и со всех ног рванул к старому сараю, где хранились лодки.
Дверь скрипнула, резко запахнуло сыростью и краской. Они ввалились внутрь, в тихую пыльную полутьму, мокрые и смеющиеся. Олеся вытирала лицо рукавом, а Илья тряс головой, как собака, брызгая во все стороны.
— Ты сумасшедший! — засмеялась она, но тут грянул такой сильный раскат грома, что она невольно прижалась к нему.
Тишина. Только дождь хлещет, стучит по крыше и стенам сарая, вздыхает порывами ветра. Они смотрели друг на друга, и Олеся вдруг заметила, что у него разные глаза — один серый, другой голубой с какими-то крапинками.
— Ты… красивая, — пробормотал он.
Олеся смутилась, покраснела.
— Дурак, — шепнула она, но не отстранилась, когда он наклонился, напротив, обвила его руками за шею.
Их поцелуй пахнул дождем, дешевым мылом из лагерного душа и чем-то еще — может быть, юностью, которая тогда казалась незыблемой и бесконечной.
— …а потом вожатая нашла нас и отчитала за пропущенную линейку, — с улыбкой закончила Олеся.
— Стоило того.
Илья потянулся к термосу с чаем, но его рука дрогнула, и он пролил кипяток на колени. Он скривился, и Олеся подскочила, чтобы принести салфетки. В этот момент она ненавидела все: его болезнь, время, несправедливость.
— Прости, — прошептал он.
Она сжала зубы.
— Не за это. Не за это!..
Они оба знали, о чем она.
***
В последнее утро Олеся проснулась от тишины. Илья лежал с открытыми глазами и смотрел в окно на озеро.
— Помнишь, как мы хотели переехать вместе с Питер? — спросил он.
Она повернулась на бок, сжала его пальцы.
— Помню.
— Жаль, не получилось. Я хотел провести жизнь с тобой.
Днем они вышли из лагерных ворот — «аренда» домика подошла к концу. На перроне, когда уже должен был подойти Олесин поезд, Илья попросил ее номер. Сказал:
— Можно я буду иногда писать тебе?
Олеся с нежностью смотрела в его разные глаза.
— Конечно. Я обижусь, если ты опять пропадешь!
Шагнула к нему, несмело обняла за шею. Вдохнула аромат духов, закрыла глаза. Вот и все. Вот и кончилось ее короткое путешествие в прошлое. Душу снова захлестнуло.
— Спасибо тебе за эту поездку.
Илья погладил ее по волосам. Осторожно, будто маленькую девочку, прижал к себе.
— Это тебе спасибо. Своим появлением ты устроила чудо для меня. Я не чаял надежды еще раз увидеть тебя.
Он умер через полгода. Олеся приехала на похороны, положила на могилу букет свежих пионов — его любимых цветов. Постояла с минуту. В весеннем небе щебетали, цвенькали, перелетали птицы, шумели листвой деревья.
— А вы кто? — спросила ее невысокая женщина в черном платке. — Что-то я вас не помню.
Олеся подняла глаза, пристально посмотрела на нее.
— Я из далекого прошлого Ильи. Если вы его жена, то можете не ревновать.
— Он не был женат, — ответила женщина. — Я его сестра.
Сердце сжалось. Он не был женат… «Я всю жизнь тебя искал», — говорил Илья тогда, на берегу озера. «А я всю жизнь тебя любила», — с горечью и тоской подумала она.
***
Через год в «Чайке» открыли базу отдыха для детей с неизлечимыми заболеваниями. Олеся иногда приезжала туда, здоровалась с дядей Колей, улыбалась скрипучим соснам, что наполняли воздух своим непередаваемым ароматом.
Она приходила на берег озера, садилась на траву и подолгу смотрела на его зеркальную гладь. Прошлое осталось в прошлом, превратилось в золотистый пушистый комочек у сердца. И представляла, что где-то там, в отблеске солнца, красивый высокий мужчина с тростью грустно, но с теплотой улыбается ей.
---
Автор: Александра З.