Конечно же, это могла быть Джулия. Та самая горничная с идеально уложенными волосами, кошачьей походкой и взглядами, от которых хотелось врезать. Я ей не доверяла. Слишком она смотрела на Саймона.
К чёрту всё.
Я встала с кровати и вышла в коридор.
Джулия шла, покачивая бёдрами, держа поднос с бокалом и бутылкой вина. Я застыла, наблюдая из-за угла. В доме больше никого. Только я и Саймон. Значит, для него…
Босыми ногами я ступала неслышно. Медленно. Настороженно. Следила, как она подошла к двери, в которую я никогда не заходила. Постучала.
И тут раздался его голос.
— Входи.
Я прижалась к стене, сердце грохотало в груди. Джулия вошла. Я осторожно подкралась ближе и заглянула в щель.
Внутри — просторный кабинет, массивный стол, на котором — ноутбук и бумаги. Саймон сидел за экраном, погружённый в работу, взгляд сосредоточенный.
Мой разум подал сигнал: это его личный кабинет. Я сюда не заходила.
Сердце стучало бешено, руки задрожали.
— Господин, я принесла вам вино, — сказала она своим мягким, сладким голосом.
Я затаила дыхание, не в силах отойти — даже если всё внутри умоляло: не смотри. Пожалуйста, не смотри.
Но я смотрела.
Из-за щели в двери я видела, как Джулия медленно подошла к Саймону, изящно поставила поднос на край стола и не отходила.
Она нарочно не уходила, стояла слишком близко, наклонившись, будто разглядывая экран, но по её позе было ясно: она смотрела не на ноутбук.
— У вас столько дел, господин, — тихо протянула она. — Вам нужен кто-то, кто поможет расслабиться. Уверена, я могла бы справиться.
Она выпрямилась, провела рукой по волосам, откидывая их за плечо, и слегка наклонилась ближе — её грудь почти касалась его плеча.
Саймон не отодвинулся. Не сказал ни слова. Лишь медленно перевёл взгляд с экрана на неё. Молчание повисло в воздухе, густое, как гроза.
— Я ведь всегда рядом, — продолжала Джулия, опираясь рукой на край стола, изгибая спину. — И мне не нужно, чтобы вы что-то объясняли. Я всё понимаю. Иногда… женщине не стоит задавать лишних вопросов.
Сердце в груди застучало громче. Меня будто ударили. Эти слова. Я слышала их сегодня — только в другой интонации, из уст мужчины, которому принадлежала моя жизнь… и моё тело.
Саймон чуть повернулся к ней. Его взгляд стал тёмным, оценивающим.
— Ты переоцениваешь своё место, Джулия, — сказал он наконец. — Убери поднос и выйди. Я уже кончил.
Но она не отступила.
— Простите, господин, — прошептала она, и её пальцы легли на его плечо. — Но вы такой сильный. Такая энергия… Я не могу удержаться.
Саймон посмотрел на неё с холодной злобой.
— Что ты хочешь, Джулия? — спросил он.
— Быть с вами, — прошептала она, чуть наклоняясь ближе. — Без претензий. Без драмы. Без... слёз.
Она улыбнулась уголками губ и добавила с вызовом:
— Просто хочу сделать вам минетик, как вы любите.
Он хмыкнул, не сводя с неё взгляда.
— У тебя красивые губы, — сказал он медленно. — Но не настолько, чтобы из-за них терять голову.
— Посмотрим? — её голос стал ниже, обволакивающе-игривым.
— О, давай, — бросил он, усаживаясь глубже в кресло и откидываясь назад. — Давай быстрее, мне нужно работать.
— Именно этим и займусь. Вы работайте, господин. А я... расслаблю вас.
Я почувствовала, как в горле поднимается горький ком. Сердце стучало в ушах — гулко, оглушающе. Я отступила на полшага, прячась в тени коридора, но уши лихорадочно ловили каждое слово, каждый звук из комнаты.
Щелчок металла — его ремень.
Я замерла. Нет. Только не это.
Потом — тишина. Потом тихий стон. И влажные, унизительно-чёткие звуки.
Я зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Слёзы подступили к глазам. Я снова заглянула в щель — и увидела её колени, легко расставленные перед ним, и его лицо, слегка запрокинутое, с полуопущенными веками. Он позволил ей.
Боже.
Меня вывернуло изнутри. Всё перевернулось. Меня будто ударили током.
(Фрагмент из книги «В сером аду его жестокости)
Прочитать можно на Литнете 👇