— С меня хватит! — громко произнесла Юлия. — Я, конечно, всё понимаю, что в доме четверо мужчин и всё такое, но...
Вернувшись с работы домой, зайдя на кухню и увидев, что оставили после себя её муж и дети, Юлия поняла, что так дальше продолжаться не может.
— Это безобразие необходимо прекратить. Не знаю как, но что-то же делать надо. Так дальше продолжаться не может.
Юлия вышла из кухни в прихожую и посмотрела на вешалку и на полку с обувью, чтобы понять, кто дома, а кого нет. Кроме знакомых ей вещей мужа и детей, на вешалке оказалось чужое женское пальто.
— Егор, Аркадий, Алексей и Павел! — громко сказала Юлия, убедившись, что её муж и дети все дома.
«Не слишком ли громко я кричу? — подумала Юлия. — Впрочем, всё правильно. С ними сейчас по-другому нельзя».
— Я хочу, — продолжала Юлия с той же громкостью, — чтобы вы все вышли из своих комнат ко мне. Сейчас же! Нам надо поговорить!
Сказав это, Юлия прислушалась. Она хотела услышать, что ей ответят. А в ответ — тишина.
Потому что Юлию никто не услышал.
Потому что это ей только так казалось, что она громко говорила. На самом деле она не умела громко разговаривать. И голос её всегда был тихим, даже в такие моменты, когда сама она была уверена в том, что кричит или громко разговаривает.
— Да что же это такое? — продолжала громко, как ей казалось, недоумевать Юлия. — Кричу, зову, а им хоть бы что?
В это время из своей комнаты вышел старший сын Аркадий. Он вышел не потому, что услышал Юлию, а потому что ему нужно было в ванную комнату. Аркадий был погружён в какие-то свои мысли. Увидев маму, он нисколько не удивился.
— А, это ты? — равнодушно произнёс он. — Уже вернулась с работы? Чего-то ты сегодня рано.
— Вернулась! — громко и как можно строже произнесла Юлия. — А вы что здесь устроили? Почему грязь на кухне? Что это вообще такое?
Но Аркадий никак не среагировал на вопросы матери. Он просто прошёл мимо, пробурчав что-то себе под нос, и заперся в ванной комнате.
— Да что же это такое происходит-то в моём доме? — закричала, как ей казалось, Юлия. — Ведь до смешного дошло. Я здесь, можно сказать, вся из себя выхожу, кричу, возмущаюсь, а ему хоть бы хны? Прошёл мимо как ни в чём не бывало? Как будто меня вообще нет?
Из гостиной в прихожую вышел муж Юлии, Егор. Но он тоже вышел не потому, что услышал голос жены, а потому что захотел есть и ему нужно было пройти на кухню.
— А, Юля, — сказал он, — уже вернулась с работы? И как тихо! Умница. Как у тебя дела? Всё замечательно? Ну и молодец. Прости, мне сейчас некогда с тобой разговаривать, мне нужно доделать отчёт. Завтра сдача, а ещё ничего не готово. Я в гостиной работаю, так что ты туда не заходи. Посмотри телевизор на кухне или в спальне. Договорились? Ну и чудненько.
И с этими словами Егор прошёл на кухню, достал из хлебницы хлеб, из холодильника пакет с кефиром, колбасу, сыр, положил всё это на поднос, подумал, положил на поднос ножик и с подносом в руках вернулся в гостиную и закрыл за собой дверь.
— Егор! — закричала, как ей казалось, Юлия.
Но муж её, естественно, не услышал. А когда Юлия попыталась открыть двери гостиной, выяснилось, что они заперты на замок изнутри.
— Да что же это? — чуть не плача, произнесла Юлия.
А в это время одновременно из своих комнат вышли двое других детей Юлии. Алексей, ему недавно исполнилось тринадцать, и девятилетний Павел. В руках у Павла была кружка с компотом. Но они вышли вовсе не потому, что услышали голос мамы, а потому что им обоим вдруг одновременно стало скучно.
— О, мама, ты, оказывается, уже дома! — закричал Алексей. — Это хорошо. Давно пришла? Надо поговорить.
— Мама, не слушай его, он всё врёт, — закричал Павел.
— Вот он, — Алексей показал на брата, — своим поведением переходит всякие границы, мама. И я хочу, чтобы ты знала, что моё терпение не безгранично.
— Мама, а Алексей надо мной издевается, — сказал Павел. — Скажи ему, чтобы он меня не трогал.
— Мама, — решительно заявил Алексей, — скажи Павлу, что если он ещё раз без разрешения зайдёт в мою комнату и возьмёт мою вещь, я его... Я не знаю, что с ним сделаю.
Но Юлия ничего не успела сказать ни тому, ни другому, потому что Павел вдруг взял и выплеснул содержимое кружки в брата. После чего закрылся в своей комнате.
— А-а-ах ты... Я до тебя доберусь! — закричал Алексей и бросился к дверям комнаты брата, пытаясь её открыть, но дверь была закрыта изнутри на надёжный замок.
— Нет, ты видела, мама? И вот так постоянно. Пользуется тем, что ты рядом и защитишь его. (Рассказы и истории. «Дежурный борщ». ©Михаил Лекс).
Но ничего, ничего, брат. Когда-нибудь, когда мамы и папы не будет дома, и ты выйдешь из своей комнаты, я тебя поймаю. И тогда я... Я не знаю, что с тобой сделаю, но ты горько пожалеешь, что на свет появился.
В это время из ванной комнаты вышел Аркадий, а Алексей, увидев старшего брата, в страхе забежал в свою комнату.
Но Аркадий ничего не замечал. Он был весь погружён в себя. И, пройдя мимо Юлии, вошёл в свою комнату и закрыл за собой дверь.
Юлия уже было открыла рот, чтобы снова закричать как можно громче, но дверь комнаты Аркадия открылась, и из неё вышла незнакомая женщина. Следом за ней вышел и Аркадий.
— Здравствуйте, — тихо произнесла Юлия, удивлённо глядя на женщину.
Но женщина ничего не ответила. Она просто отодвинула Юлию чуть в сторону, чтобы подойти к вешалке и снять с неё своё пальто.
— Софья Львовна, — сказал Аркадий, — позвольте, я вам помогу.
Аркадий помог Софье Львовне надеть пальто, а когда та ушла, он закрыл за ней дверь, тяжело вздохнул и строго посмотрел на Юлию.
— Что? — с вызовом произнёс Аркадий.
— Ничего, — растерянно ответила Юлия.
— Ну вот и не надо, — в том же вызывающем тоне продолжал Аркадий.
— Чего не надо? — не понимала Юлия.
— Не надо вот так на меня смотреть, мама, — сказал он. — Мне уже двадцать лет скоро, и я имею право на личную жизнь.
— Но ей ведь лет тридцать пять, — сказала Юлия.
— Тридцать два, — уточнил Аркадий. — И что? А если мы любим друг друга? А если она ждёт от меня ребёнка? А если она приезжая и ей жить негде? Кстати, я разговаривал с отцом, и ему Софья Львовна понравилась.
— Почему ты называешь её Софьей Львовной, если она ждёт от тебя ребёнка?
— Потому что... Потому что я её уважаю. Это во-первых. А во-вторых... Тебе не всё равно, мама? Почему ты всегда вмешиваешься в мою личную жизнь?
— Когда я в неё вмешивалась?
— Да постоянно! Вот сейчас, например. Стоит мне привести в дом женщину, как у тебя сразу начинается истерика.
— Но у меня ничего не начинается.
— Вот и хорошо, что не начинается. И давай больше не будем возвращаться к этому. Договорились?
— Договорились, — удивлённо ответила Юлия, а Аркадий ушёл в свою комнату и изнутри закрыл дверь на замок.
— И оставьте меня в покое! — услышала она крик старшего сына. — Понятно говорю?! Что вы все лезете в мою жизнь. Это моя жизнь. И мне решать, с кем мне жить, а с кем не жить.
***
Юлия вернулась на кухню.
«Когда я утром уходила на работу, — подумала Юлия, — здесь была чистота и порядок. А теперь что?»
Юлия подошла к плите и, сняв крышку, заглянула в пятилитровую кастрюлю.
«Они съели весь борщ, — подумала Юлия, — а ведь я только сегодня утром его сварила. Думала, что хватит на два дня. Даже мне ничего не оставили. Обжоры».
Юлия снова огляделась вокруг.
«Такое впечатление, — подумала Юлия, — что они здесь не ели, а обливались этим борщом. Потому что и пол весь в борще, и стол — в борще. Даже на подоконнике и то борщ».
В это время зазвонил телефон Юлии. Юля посмотрела, кто звонит. Это была свекровь.
— Я сейчас приеду к вам, — сказала она.
— Зачем? — спросила Юлия.
— Что значит «зачем»? В гости. Соскучилась по сыну и внукам. Давно не видела. Хочу увидеть, что с ними всё в порядке. А ты что, против, чтобы мы встречались?
И в этот момент Юлия поняла, что больше так жить не может.
— Я не против. Но если приедете сюда, напрасно только время потратите, Роза Петровна, — ответила Юлия.
— Это ещё почему? — не поняла свекровь.
— А потому что вашего мужа и ваших внуков здесь больше нет. Они здесь больше не живут.
— Как не живут?
— Не перебивайте. С Егором мы расстались, и он, забрав детей, поехал к вам. Так что, Роза Петровна, никуда вам ехать не нужно. Ваш сын и ваши внуки будут скоро у вас. Правда, это здорово? И жить теперь они будут с вами. И вы сможете и наговориться с ними, и наглядеться на них. Вдоволь. И я вам мешать не буду.
— Почему это они будут жить со мной? — воскликнула свекровь. — Что за вздор? С какой стати со мной?
— Потому что они у вас зарегистрированы. Вы же сами на этом настаивали, — ответила Юлия и выключила телефон.
А после этого она усмехнулась, села на стул и начала ждать.
«Сейчас свекровь, наверное, звонит Егору, — думала Юлия. — А после этого она обязательно обзвонит и всех своих внуков. И вот тогда они сами придут сюда. Нет, что ни говори, а мой муж прав. Я умница. Давно надо было так поступить. Чего ждала? Не понимаю».
***
Ждать пришлось недолго. Уже через пять минут на кухню пришёл Егор.
— Слушай, Юлия, мне только что позвонила моя мама, — сказал он. — Что случилось? Я ничего не понимаю.
— А что случилось? — спокойно произнесла Юлия.
— Это я от тебя хотел услышать, Юлия. Ты ничего не хочешь мне сказать?
Прежде чем ответить, Юлия немного подумала и огляделась по сторонам. А после того как тяжело вздохнула, продолжила.
— А что ты хочешь услышать, Егор?
— Мама сказала, что мы разводимся?
— Всё правильно, — сказала Юлия. — Разводимся. Ты от меня уходишь.
— Но я не ухожу от тебя.
— Уходишь, уходишь. Сегодня. И забираешь с собой наших детей.
— Зачем я их забираю?
— Ты неправильный вопрос задаёшь, Егор, — ответила Юлия. — Надо спрашивать не «зачем?», а «почему?».
— Почему?
— Потому что мы так с тобой решили.
— Чего это мы решили?
— Решили, что, поскольку эта квартира — моя, и всё имущество остаётся мне, то ты за это заберёшь себе наших детей. Всё по-честному.
— Что за вздор! Ничего такого мы не решали.
— Это не вздор. А что касается решения... Мы сделали это только что. Квартира и имущество — мне, а дети — тебе. Тем более, что квартира и так моя. Так что... Собирай вещи и проваливай.
— Но я не понимаю.
— А ты оглянись вокруг, Егор. Оглянись, оглянись. И посмотри. И тогда ты всё поймёшь.
— Ну, — оглядываясь, ответил Егор, — и что? Что я должен понять?
— Тебя ничего не удивляет? Не кухня, а... Не знаю, что. Грязища, как в... Не знаю даже, где. Неужели не видишь?
— Ну да. Вижу. Грязь на кухне, — ответил Егор. — А почему меня должно это удивлять? Ты — женщина, вот возьми и наведи здесь порядок.
— Когда мне наводить порядок, если я с работы прихожу только в восемь вечера?
— Так приходи пораньше. Приходи в шесть, и всё будешь успевать. В чём проблема-то? Нельзя же всё время думать только о работе.
— Но мне за мою работу платят деньги. На которые мы живём.
— У тебя на уме одни только деньги. Деньги — это вообще не женское дело. Мужчины должны зарабатывать деньги.
— Так почему же ты их не зарабатываешь?
— Потому что в нашей семье всё несколько иначе. И так получилось, что ты на своей работе зарабатываешь столько же, сколько и я — на своей. А одной моей зарплаты нам на всю семью не хватает. Поэтому ты тоже работаешь.
Но это ни в коей мере не должно снимать с тебя обязанности заниматься домом. Порядок на кухне — это твоя ответственность. Ты — женщина.
В это время на кухню одновременно пришли Аркадий, Алексей и Павел.
— Я не понял, — сказал Аркадий, — звонила бабушка и сказала, что теперь я буду жить у неё? Она точно не в себе.
— И мне она то же самое сказала.
— И мне.
— И ты, Аркадий, и вы, Алексей и Павел, — ответила Юлия, — а также и ваш папа с этого дня будете жить у бабушки. Потому что бабушка по вам очень соскучилась и мечтает проводить с вами как можно больше времени. И ей кажется, что я препятствую этому.
— Но мы не соскучились по бабушке! — воскликнул Алексей и посмотрел на старшего брата. — Ведь так, брат Аркадий?
— Так, — ответил Аркадий.
— Я не хочу у неё жить, мама! — закричал Павел. — Мне страшно. Я ещё слишком мал, чтобы взвалить на себя такое. Пусть старшие братья едут, а я с тобой останусь.
— Не обсуждается, — сказала Юлия. — У бабушки большой дом в ближайшем пригороде Москвы. Целых три этажа. Вам там места всем хватит. Так что можете собираться, и чтобы уже через час вас никого здесь не было.
— Но за что, мама? — закричал Аркадий. — Только потому, что тебе не понравилась Софья Львовна? Ах, как это мелко, мама. Срывать свою ненависть к невестке на своих близких.
Не ожидал. Не думал, что ты окажешься в роли ненавидящей всех вокруг свекрови. Ну скажи, чем, чем тебе так насолила Софья Львовна, что ты вот так со мной поступаешь?
Ладно отец, может, ты его разлюбила. Ладно братья мои, они ещё дети. Но я? Но моя любовь к Софье Львовне. Чем мы провинились перед тобой?
— Да плевать я хотела на твою Софью Львовну, — ответила Юлия.
— Как? — воскликнул Аркадий. — На Софью Львовну? Плевать?
— Да! А к бабушке я вас отправляю за тот свинарник, что вы устроили на кухне. Понятно тебе? И твоя Софья Львовна здесь вообще ни при чём. Живи ты, с кем хочешь.
Короче. Никого и ничего я больше слушать не желаю. Собирайте вещи и проваливайте. Бабушка заждалась.
— Но, Юлия!
— Но, мама!
— Что нам сделать, чтобы ты нас простила? Сделаем всё, что ты скажешь. Только не отправляй нас к бабушке! Мы не вынесем.
— Ничего, ничего, — ответила Юлия на нестройные возгласы мужа и сыновей. — Вынесете. Человек и не такое вынести способен. Уж я-то знаю.
— Мама, а как же я? — воскликнул Павел.
— А что ты? Чем ты лучше других?
— А ты вспомни.
— Что вспомнить?
— Ну как ты могла забыть, мама? Ведь я — твой младший сын. И ты меня всегда любила больше всех. Неужели даже надо мной ты не сжалишься и не оставишь при себе? Пусть другие уезжают, пусть. Но я?!
Ты же знаешь, что у меня слабое здоровье. Я чихаю. А сейчас весна. Климат ближнего Подмосковья мне вреден, мама. Я и недели там не выдержу.
— Выдержишь, сынок. Выдержишь. Твой дедушка по папиной линии в твоём возрасте знаешь какие испытания проходил?
— Понятия не имею, — закричал Павел.
— А вот тебе твоя бабушка расскажет. Я уже много раз это слышала, вот теперь и вы все послушаете.
— Но мы не хотим! — закричали все дружно.
— Юлия, — решительно заявил Егор. — А теперь серьёзно. Мы признаём, что были виноваты. Но что нам сделать, чтобы ты нас простила?
— Ничего. Поздно уже что-то делать. Этого не исправить.
— Но, мама.
— Но, Юлия.
— Ну ладно, ладно. Так и быть. Сегодня я добрая. Во-первых, даю вам полчаса времени, чтобы навести здесь порядок.
— Это мы мигом, — закричали муж и дети и кинулись было уже исполнять требование Юлии, но она их остановила.
— Да подождите вы, подождите, — сказала Юлия. — Разбежались. Обрадовались. Это ещё не всё. Во-вторых. Теперь мне нужна своя комната.
— Комната? — сделав большие глаза, испуганно произнёс Аркадий.
— Но где нам её взять? — спросил Алексей.
— Все комнаты заняты, — сказал Павел.
А Егор молча переводил взгляды с жены на детей и обратно.
— Разве что если гостиную ты заберёшь себе, — предложил Аркадий.
— Не знаю, где вы возьмёте для меня комнату, — сказала Юлия. — Наверное, кто-то из вас должен уступить мне свою. А насчёт гостиной даже не думайте. Я же сказала, что мне нужна своя комната, а не гостиная.
— Я думаю, Юлия, — сказал Егор, — что этот вопрос мы решим. Кто-нибудь из наших детей обязательно уступит тебе свою комнату.
— Только не я, — закричал Алексей.
— И не я, — воскликнул Павел.
— А я вообще скоро женюсь, — напомнил Аркадий. — На Софье Львовне. И если у меня в комнате будет ещё кто-то жить, то она просто откажется выходить за меня. А у нас любовь. Первая. Очень хрупкая, очень нежная и ранимая. Которая не забывается никогда.
— Ну вот вопрос и решён, — сказал Егор. — Павел и Алексей живут теперь в комнате Аркадия. А их комнаты, Юлия, мы поделим. Одну возьмёшь ты, а другую я — под свой кабинет, чтобы не занимать гостиную. И ты, Юлия, можешь выбрать для себя любую комнату. Ты согласна?
— Я согласна, — сказала Юлия.
— А я нет! — закричал Аркадий.
— Тогда собирай вещи и отправляйся к бабушке, — строго сказал Егор и, глазами провинившегося пса посмотрев на жену, добавил: — Я правильно говорю, Юлия? Пусть бабушка ему расскажет про дедушку. Правильно?
— Правильно, — сухо ответила Юлия. — И в-третьих...
Юлия посмотрела на пятилитровую кастрюлю, стоявшую на плите.
— Дежурного борща, мною приготовленного, больше не будет, — сказала Юлия и посмотрела на фотографию мужа на стене, которую двадцать лет назад свекровь самолично повесила, сказав, что так нужно; чтобы, когда Юлия готовила, не забывала и про мужа. — Хотите борща, сами себе готовьте.
— Но мы не умеем, — испуганно произнёс Егор. — И мы привыкли, что у нас на кухне всегда приготовлен дежурный борщ. Может, оставим всё как есть? А? А мы больше не будем свинячить. Обещаем.
— Обещаем, мама, — дружно произнесли сыновья.
— Нет, — сказала Юлия. — Учитесь сами готовить себе борщ. Дело нехитрое. А меня вы больше на кухне не увидите. С этого момента вы будете готовить сами. Сами, сами. И это не обсуждается. И на себя будете готовить, и на меня тоже.
А то ишь! Привыкли, что живёте на всём готовом, и что в вашем распоряжении всегда стоит дежурный борщ. Так хоть вели бы себя при этом по-человечески. Сегодня вы мало того, что сами всё сожрали, так и мне ничего не оставили. И я не пойму, вы что, обливались здесь борщом, так, что ли?
— Видишь ли, в чём дело, любимая, — ответил Егор. — Сегодня вместе с нами обедала Софья Львовна. А она такая затейница. Ну такая выдумщица. Столько всего весёлого знает. В общем, мы, пока ели, так все развеселились за столом из-за неё, что и в самом деле зашли слишком далеко.
— Так это и Софья Львовна здесь свинячила вместе с вами? — воскликнула Юлия и посмотрела на старшего сына.
— Мама, я люблю её! — серьёзно произнёс Аркадий.
— А я ничего, сынок. Люби. А с ней я в другой раз поговорю.
— Когда это?
— А когда она снова к тебе придёт? Завтра?
— О чём говоришь, мама? Что ты задумала?
— Ничего не задумала. Просто мне тоже интересно, что такого весёлого и забавного в ней есть, что вы так развеселились и в свиней за столом превратились. Так что ты не волнуйся, сынок. Всё хорошо. А сейчас я пойду прогуляюсь. К моему возвращению, чтобы всё было сделано. ©Михаил Лекс