Кажется, что у заядлых преступников и прожжённых полицейских один и тот же остов, выдерживающий любые невзгоды и заставляющий человека идти до конца. Например, если отец грабитель, а мать проститутка, кем может стать сын? Вопреки расхожему пониманию, он становится копом и мотивы у него точно такие же, что и у родителей. Поль Шартье новичок в жандармерии, служит не долго, но в это же самое время происходит исчезновение двух девочек 7-8 лет. Он прилежно исполняет долг, в том числе записывает сведения от местного доносчика, чем вызывает хохот неодобрения от сослуживцев. Однако спустя время все понимают, что молодой коллега был прав и стараются наверстать упущенное время, лишь бы найти девочек и наказать виновных.
Фильмы основанные на реальных событиях, пусть с художественными допущениями, несколько ограничивают создателей в маневрировании и спекуляциях чувствами зрителя. Другое дело, если за базу в сценарии легла суть истории, а большую часть додумали и докрутили авторы сценария. Тогда получается «по мотивам», что не принижает событий, происходящих в действительности. Мальдорор как раз из таких произведений, где правда и вымысел шагают рука об руку. Здесь есть реальный персонаж, бельгийский маньяк, убийца и растлитель малолетних, а всё вокруг него происходящее создано воображением режиссёра. Он, видимо, хотел отразить тот кошмарный гротеск, что случился в середине 1990-ыз годов в Бельгии, когда разные подразделения одной системы помешали вовремя раскрыть ужасающие деяния. И у него получилось. Содержательно, без лишних ответвлений (не смотря на 157 минутный хронометраж) и наглядно.
В таких историях сложно выбрать, с чего начать, с позиции кого из героев вести сказ и вообще, определить для себя границы отстранённого, непредвзятого повествования. В данном случае, для вящего контраста создаётся Поль Шартье. Неоднозначная личность, их сложно придумать, они такими могут быть хоть за соседской стенкой. Он, насмотревшись и натерпевшись в детстве, не стал тлеть в том же пламени, что папа и мама, а наоборот, закалился и вырос в человека с чистой совестью и доблестным пониманием чести. Такой диссонанс, очень удачная придумка авторов, играет на руку и создаёт в лице молодого жандарма образ идеалиста с неидеальным прошлым. Он уязвим, но всеми силами пытается установить торжество справедливости (с законом у него на службе тоже проблемы, наследственность мешает).
Так вот через ощущения, его микрокосм, мы становимся свидетелями событий абсурдистского толка, в самом худшем из пониманий этого слова. Поль, имея опыт общения с всякими отщепенцами, чует их за версту. Ему не нужны правила и ордер, чтобы распознать преступника с детской кровью на руках. Дайте только сделать дело, и многие жизни останутся с нами. Правда, система настолько устарела, что связывает его по рукам и ногам и буквально бьет по ним. Рапорты и отчёты он готов строчить столько, сколько потребуется для наведения порядка, но чего он не в силах выносить, так это покрывательства педофилов и оправдание действительных заказчиков таких изуверств. Артист Антони Бажон одними глазами это передаёт публика, не жалея ни себя, ни аудиторию в зале.
Фильм одновременно умещает в себе трагедию полицейского, непризнанного гения, и демонстрирует порочность тогдашней правоохранительной системы Бельгии. Ко всему прочему, наравне с указанными едиными отростками одной корневой системы картины очень наглядно иллюстрируют, какие именно ошибки полиции привели к столь плачевному результату. Эта способность режиссёра и команды создателей соединить в монументальном произведении столь разные по содержанию и объёму линии, делает из повести о настоящем маньяке нечто большее, практически гуманистический манифест, который в финале создатели же и разрушают. Они словно хотят сказать, что человек не винтик и пусть он за решёткой, всё равно остаётся добропорядочным гражданином. А те высокие чины, чьи лица он увидел и навсегда запомнил на той самой кассете, ничем не отличаются, по подлости и кровожадности, своих приемников. Ни с теми, ни с другими, он не готов идти на сделку. Он разочарован в этом государственном институте, готов оставаться в исправительном его представительстве, лишь бы не иметь дело с полицией.
Дело «Мальдорор» будто наглядное пособие для всех участников правоохранительной цепи любого государства. Здесь воочию показывают, где та грань нарушения прав человека и спасения его жизни. Особого контроля требуют к себе лица, хоть раз уличённые в совершении действий против половой неприкосновенности, тем более в отношении детей. Это теперь аксиома, не нуждающееся в дополнительных доводах вещь. Однако 30 лет назад случался сильный крен в сторону либерализации этого порядка, и происходили воистину страшные события. И зритель, внимая эту работу, готов сейчас же встать и идти защищать нынешний порядок. Мы настолько влазим в тело Поля Шартье, что уже в третьем акте не мыслим никаких иных поступков от него и от себя, кроме тех, что он предпринимает. И когда кажется, что тот отпустит негодяя, готовы сами выстрелить ему в спину. Эти чувства ими же и остаются, но иногда, очень редко, необходимо переживать и такой опыт. А данная картина лучший вариант, за последние несколько лет, для симуляции такого эмпиризма.