Ночью Ивану не спалось. Фёдор с Машей позволили ему лечь в бане, и дверь он оставил открытой нараспашку. В годы войны мужчине приходилось спать на холодной земле, так что жёсткий пол бани с нехитрой тонюсенькой постилкой казался ему мягче любой кровати.
Вечер Иван провёл на кладбище возле могилы Настёны. Он и перед войной часто туда наведывался, стараясь, чтобы Антонина не знала. Сидел и разговаривал с первой женой, как будто с живой. Сейчас могила была заросшей, неухоженной, крест покосился. Иван убрал траву, поправил крест. Сидел потом долго, говорил тихо: — Повиниться я перед тобой, Настена. Думал, никогда больше не полюблю. Не полюблю, как тебя. Эх, а жизнь-то длинная оказалась. Столько всего, столько... Как теперь правильно поступить? Ты мне подскажи. В баню к Фёдору Иван пришёл, когда стемнело. Не хотелось ему встречаться с хозяевами, даже ужинать в избу не зашёл. Лежал, глядя на звёзды, в распахнутую дверь. Часто выходил, скручивал цигарку. Долго дымил, задумчиво дымил. Знал
Публикация доступна с подпиской
ПремиумПремиум