– Да что ж такое, – пробормотал я, снова глядя на часы, – только семь минут восьмого.
Мозг лихорадочно перебирал варианты. Семь минут до того, как моя жизнь рухнет окончательно. Или все же есть шанс? Может, Катерина одумается и не придет? А вдруг это какая-то нелепая ошибка? Но что-то внутри говорило, что надеяться не на что.
Я стиснул в руке конверт, словно пытаясь удержать ускользающую реальность. Как мы до этого докатились? С Катей мы прожили в браке семь лет. Семь лет, полных, как мне казалось, любви и взаимопонимания. Неужели это конец? Я всегда думал, что кризис семи лет – это мужская история, но никак не женская. Жизнь, казалось, благоволила нам. У меня была стабильная работа в «Татнефти», позволяющая проводить достаточно времени дома. Трое прекрасных детей, которых Катерина, как мне казалось, искренне любила. Мы не бедствовали, и она никогда не давала повода думать, что я ей наскучил.
Так почему она это делает? Что ее толкнуло? В чем проблема? Чего ей не хватает? Ладно, давайте немного отмотаем назад, и я расскажу, с чего все началось. Помню, как сейчас, думаю, даже дату смогу назвать – начало января прошлого года. Именно тогда компания МТС наконец-то модернизировала нашу казанскую телефонную станцию, и у нас появился долгожданный безлимитный интернет. Это было как глоток свежего воздуха после долгой засухи.
Естественно, я тут же подключился и несколько вечеров провёл в танках. Боже, какая разница по сравнению с мучениями со старым модемом. Катерина пару вечеров наблюдала за мной с интересом. Она никогда особо не интересовалась компьютерами, считая это моей вотчиной, но тут вдруг решила, что ей тоже надо научиться, так как дети скоро подрастут. Со всеми этими новостями о педофилах, которые клеятся к детям в интернете, мне лучше самой во всем разобраться, чтобы они не смогли меня обмануть, – сказала Катерина, и в ее словах была доля правды. Как вы узнаете дальше, это решение оказалось роковым.
Я до сих пор помню день, когда моя жизнь рухнула, словно карточный домик. Моя жена, Катерина, решила пойти на какие-то компьютерные курсы для начинающих в Казанском Федеральном Университете. Я-то в компьютерах разбирался, но учить других – это не мое. Слишком уж я нетерпелив. Помню, как она ворчала, когда я пытался ей помочь: «Да, здорово, но что ты сделал? Ты сделал это так быстро, что я даже не успела понять!» Эти слова до сих пор звучат у меня в голове, словно эхо.
Как оказалось, Катерина преуспела на этих занятиях. Более того, она даже влилась в какую-то группу мамочек-активисток, которую рекламировали в районной библиотеке. Вроде как они следили за детскими группами в контакте, выискивая подозрительных личностей. Я никогда не придавал этому значения. Помню, как Катерина жаловалась, что у нее совсем нет времени на себя, потому что надо следить за этими группами, особенно когда дети возвращаются из школы. Она всегда говорила, что когда дети вырастут, у нее будет больше времени для себя. Как же я был наивен, полагая, что это время она потратит на себя, а не на другого мужика.
Месяца два Катерина проводила вечера за компьютером, общаясь с новыми подругами из этой группы. Не могу сказать, что я обращал на это внимание, хотя это отнимало время от моего компьютера. Даже думал, что надо будет купить второй компьютер. Но потом новизна прошла, и Катерина вдруг перестала сидеть в интернете. Вместо этого она начала подолгу разговаривать по телефону на кухне, очевидно, с другими мамами из ее группы. Некоторых из них я знал по школе, других – нет. Тогда я еще не понимал, что эти разговоры – лишь ширма, скрывающая нечто гораздо более темное.
Черт бы подрал тот день, когда моя жизнь превратилась в ад. Катерина, моя жена, начала пользоваться нашим домашним компьютером днем, пока я вкалывал на работе в «Татнефти». Змея подколодная, с которой я делил постель. Она была домохозяйкой, поэтому я редко видел ее за компьютером по вечерам. Ну, пару раз, чтобы написать письмо или что-то в этом роде. До того рокового момента я наивно полагал, что у нас полная идиллия. По крайней мере, так было до конца мая, сразу после моего дня рождения. Как же я ошибался!
Мои родители, дай им Бог здоровья, прислали мне новую цифровую видеокамеру, чтобы я мог снимать наших детей и отправлять им записи. После выхода отца на пенсию, родители решили сменить обстановку и переехали в Краснодарский край, поближе к моим брату и сестре. К сожалению, мы не поехали с ними, хотя я и думал об этом. Катерина не хотела уезжать от своей семьи. И, знаете, сейчас я понимаю, что не могу ее винить.
Видеофайлы занимают много места на жестком диске. Поэтому я задумался о модернизации системы. Это означало установку более вместительного жесткого диска, увеличение оперативной памяти и генеральную уборку компьютера. Удаление всего ненужного мусора и программ, которыми я не пользовался. Я пришел к выводу, что надо полностью переустановить систему. Видите ли, я немного балуюсь писательством, поэтому у меня скопилось много ненужных программ.
При установке нового жесткого диска надо было решить, от чего избавиться, а что оставить. Одной из программ, которую я когда-то скачал, была программа для отслеживания нажатий клавиш. Работала ли она вообще? Я не знал. Зачем она мне понадобилась? Я скачал ее, чтобы присматривать за детьми, когда они начнут пользоваться компьютером. Но до сих пор этот диск пылился в ящике моего стола.
Я, словно безумец, решил установить кейлоггер и еще пару шпионских программ, которые пылились у меня в архиве. Мой брак трещал по швам, и я чувствовал, что Катерина что-то скрывает. Установка нового жесткого диска казалась идеальным моментом для проверки этих программ. Это был мой шанс узнать правду.
Я установил кейлоггер и несколько других шпионских программ, потратив пару часов на изучение их возможностей. Кейлоггер, настроенный на автоматический запуск при загрузке системы, стал моим тайным оружием. Я решил дать ему несколько дней, чтобы собрать информацию. Сообщил ли я Катерине о своих намерениях? Конечно, нет. Она, наверное, даже не знала, что это такое. Зачем мне было раскрывать свои карты?
В одно субботнее утро Катерина уехала на шопинг со своей матерью, забрав с собой детей. Я предположил, что они, как обычно, пообедают у ее матери. Это был ее типичный субботний ритуал. Для меня же это означало несколько часов тишины и покоя, чтобы покопаться в данных, собранных кейлоггером. Я вернулся к компьютеру, полный скепсиса. Сомневался, что эта проклятая программа что-то нарыла. Но надежда умирает последней, и я был готов ко всему.
Черт возьми, пронеслось у меня в голове, когда я открыл эту функцию просмотра и увидел, что она зафиксировала гору совершенно бессмысленной информации. Бесконечные страницы какого-то цифрового мусора, в котором невозможно разобраться. Я прокручивал этот список отдельных нажатий клавиш, судорожно пытаясь понять, что это такое. И вот оно – словно удар под дых, я понял, что кто-то вторгался в чужой почтовый аккаунт. Имя пользователя и адрес электронной почты, словно грязное пятно на белоснежной простыне. А рядом – пароль. Адрес электронной почты мне ни о чём не говорил, но пароль… тут сердце ухнуло вниз. «Галлия» – для большинства людей это просто слово, но для меня это первые буквы имен бабушки и дедушки моей жены. Они так свою дачу называли, старые черти. Но мое внимание захватил адрес электронной почты: krasotkaсемьдесятдва@... Это было слишком кричаще, чтобы пройти мимо.
Что меня больше всего взбесило, так это имя «Красотка». Это было одно из моих старых прозвищ для Катерины. Но я уже много лет его не использовал. Примерно с тех пор, как наш первый ребенок начал повторять за нами все подряд. Забавно, как приходится пересматривать свой словарный запас, когда в доме появляются дети, не правда ли? Как вы узнаете далее, это прозвище станет ключевым элементом в разгадке этой тайны.
Меня переполняла ярость. Катерина была единственным человеком, кто вообще пользовался нашим компьютером, а ей, на минуточку, тридцать три года. Вычтите тридцать три из две тысячи пятого, и что получится? Да, совершенно верно. Одна тысяча девятьсот семьдесят второй, год рождения Катерины. Красотка, одна тысяча девятьсот семьдесят второй. Что это за адрес электронной почты для замужней женщины, матери троих детей? Как такое возможно? Вы не поверите, но это было только начало моей личной трагедии.
Я до сих пор помню тот момент, когда меня словно ударило током. Кто этот тип, которому моя Катерина пишет письма под этим ником? Мои пальцы потянулись к клавиатуре, и я начал соображать, что предпринять дальше. Я решил рискнуть и попытаться угадать, что же я на самом деле сделал в ту минуту. И вот, как вы уже догадались, я проскользнул на почтовый сервер и начал копаться в ее электронных письмах, словно археолог, ищущий сокровища. К черту этот клавиатурный трекер! Теперь я был настоящим охотником, и ничто не могло остановить меня на пути к правде. Я добрался до этих писем быстрее молнии, словно гонщик «КАМАЗ-мастер». Если в чем Катерина всегда была хороша, так это в накопительстве всякого хлама. В этом она была похожа на меня. Но она не удалила ни единого письма! Ни единой строчки от этого придурка. Все они были аккуратно сохранены, словно драгоценные реликвии. Все ее письма, отправленные и полученные от этого dreamboat at, хранились там, как скелеты в шкафу.
«Я покажу этому кровососу, что такое настоящая мечта», – пронеслось у меня в голове. Я не мог понять, что за урод скрывается за таким идиотским именем? Но вдруг я наткнулся на кое-что странное. Оказывается, все письма, которые он ей присылал, а также копии ее ответов, пересылались на какой-то другой адрес: я люблю её собака.
Я ломал голову, пытаясь понять, что это значит и зачем она это сделала. Единственная мысль, которая пришла мне в голову, заключалась в том, что у нее есть еще одна подруга в интернете, с которой она делится своими грязными секретами. Я решил прочитать все письма по порядку, начиная с самого первого, словно детектив, расследующий сложное дело. Оказалось, что они переписывались почти каждый день с самого начала марта. Из содержания писем я понял, что они познакомились в каком-то чате. Я предположил, что он убедил Катерину создать этот адрес электронной почты, чтобы они могли общаться более конфиденциально. Он использовал компьютер на работе и должен был быть осторожен с тем, сколько времени он проводит в этих чатах. Насколько я мог судить, он предложил ей использовать прозвище «Красотка». Катерина, должно быть, рассказала ему, что это было одно из моих старых прозвищ для нее. Его звали, по крайней мере, так он утверждал, Руслан Соколов, и он жил примерно в ста километрах от нас.
С самого начала что-то в его намерениях казалось мне подозрительным, хотя я и не мог точно определить, что именно. Я не знал, какие слова он писал моей Катерине в этих чатах, и как она на них отвечала. В своих первых сообщениях он изображал себя несчастным парнем, нуждающимся в сочувствии и понимании. О моей жене он говорил лишь вскользь, жалуясь на то, как ужасно с ним обращается его собственная жена. Он ни разу не упомянул, что именно она сделала. Да вы знаете, как эти мужики любят жаловаться: «Моя жена меня не понимает». Он просто сказал Катерине, что нуждается в ком-то, кому он мог бы доверять, в ком-то, кто его выслушает. И моя Катерина, с ее добрым сердцем, клюнула на эту наживку. Меня забавляло, как он писал Катерине, что ей повезло иметь такого замечательного мужа, как я. Лицемерный ублюдок, играющий на чужих чувствах.
Постепенно Катерина начала открывать ему свое сердце и душу, делясь все большим количеством личных деталей о нашей жизни. И вот тогда я стал замечать изменения в его посланиях. Казалось, что наш мистер Руслан Соколов был настоящим мастером манипуляций. Он выхватывал незначительные детали из контекста, превращая их в оружие, чтобы выставить меня в неприглядном свете. Эти мелочи начали просачиваться в электронные письма, и я почувствовал, как отношение Катерины ко мне начало меняться. Но я не замечал никаких перемен в нашей повседневной жизни, словно она носила маску.
К началу июня, если бы кто-нибудь сунулся в мою электронную почту и прочитал переписку с Катериной, он бы решил, что мы стоим одной ногой в могиле нашего брака. Если бы мои подозрения подтвердились, то мы были бы на грани развода. И в конце июня этот мерзавец Руслан заявил Катерине, что ему, возможно, придется приехать в Казань по делам. Какое совпадение, не правда ли? Я совсем не удивился. Прошло несколько дней, и этот тип сообщил, что его визит состоится где-то в середине июля. Он указал название отеля, где планирует остановиться, и поинтересовался, не захочет ли моя жена составить ему компанию за обедом. Сначала Катерина замялась, сказала, что это не самая лучшая идея, но этот настойчивый ублюдок продолжал давить, мол, им нужно обсудить свои проблемы. И моя благоверная медленно, но верно начала соглашаться. Я кипел от ярости, когда читал эти строки, мне приходилось заставлять себя не выпустить пар. Хорошо, что Катерина в тот момент была с детьми у своей матери, иначе я бы, наверное, оказался в суде за побои.
И тут меня словно молнией поразило. В голове прояснилось, как будто кто-то включил свет. Катерина собиралась встретиться с этим типом в следующую среду, но не на обед, а на ужин в семь часов вечера в ресторане его отеля. Они собирались сидеть, мило улыбаться и показывать друг другу фотографии своих семей. А я должен был быть на семинаре в Альметьевске в этот четверг. У меня не так уж и часто бывают эти семинары, и я обычно уезжаю за день до этого. Чтобы не пришлось вставать ни свет ни заря в день семинара. Катерина все спланировала идеально. Она даже упомянула, что в среду у нее какое-то важное собрание в женском совете.
В субботу утром я провел целых три часа, погруженный в чтение этих писем. Три часа, которые стали агонией, временем, когда моя жизнь пошла под откос. Я был уверен, что знаю, где Катерина проведет вечер среды, наивно полагал, что она будет дома. Но реальность оказалась отвратительной: она собиралась оказаться в постели у этого ублюдка, ее интернет-любовника. Когда Катерина и дети вернулись домой, мне стоило усилий сдержаться, не выдать себя. До сих пор не понимаю, как мне это удалось, но я уяснил один важный урок. Я должен быть на шаг впереди, действовать расчетливо. А это означало, что первым делом мне нужно обратиться к адвокату, чтобы он помог мне защитить мои интересы. Мне необходимо было перевести наши общие сбережения на счет, к которому у Катерины не было бы доступа, прежде чем она успеет убедить какого-нибудь судью заблокировать мои средства.
Да, я понимаю, что некоторые могут спросить, почему я не поговорил с Катериной, не попытался выяснить все напрямую, ведь, судя по этим письмам, ничего ужасного еще не произошло, измены не было. Но давайте продумаем этот сценарий, представим все последствия, ладно? Я обвиняю Катерину в том, что мне известно о ее интернет-бойфренде и их планах на среду вечером. У Катерины есть два пути: она может все отрицать, лгать мне в глаза, или признать вину, раскаяться и поклясться, что подобное больше никогда не повторится. Если она выберет первый вариант и будет отрицать очевидное, какие у меня будут доказательства ее измены? Электронные письма не являются доказательством в суде, к тому же я скомпрометировал ее учетную запись, взломав ее. Я могу себе представить, что скажет адвокат по разводам, если я попытаюсь представить эти письма в суде. Он просто высмеет меня.
Что, если она выберет второй вариант и изобразит раскаяние, станет умолять о прощении? Какие у меня есть гарантии, что она не повторит свою подлость в будущем, только на этот раз будет действовать осторожнее, чтобы не попасться? В этот раз я узнал о ее планах совершенно случайно. Нет, я даже не рассматривал прощение как вариант, и мне нужны были веские доказательства ее неверности, прежде чем я мог поговорить с ней. В противном случае, она могла бы просто отрицать, что сделала что-то плохое, выставить меня параноиком и ревнивцем.
Выходные превратились в пытку, гнев сжигал меня изнутри. Я, как зверь в клетке, вымещал злость на детях, понимая, что срываюсь на них, но не мог остановиться. Катерина включила свою роль жертвы, устроив скандал из-за моей грубости. И это после всего, что она натворила! Вечер субботы, наша традиционная прогулка по набережной Казанки, был испорчен. В последнее время эти прогулки стали редкостью, раз или два в неделю, виной всему – ее «мигрени».
В понедельник, взяв отгул, я направился к адвокату, надеясь на поддержку, но этот трусливый ублюдок предложил мне «поговорить» с Катериной. Он что, принял меня за идиота? Я не стал тратить время на этого слабака и весь день посвятил поискам специалиста по разводам. И такая женщина есть, она живёт в соседнем городе. Встретиться она сможет только в следующий понедельник. Но я не собирался ждать, чек, отправленный по почте, должен был забронировать ее услуги. Остаток дня я провел в хлопотах, готовясь к будущей битве. Вечер понедельника дома прошел на удивление спокойно. Я старался быть сдержанным, не показывать детям свою злость и не дать Катерине ни малейшего намека на то, что мне известно о ее планах на вечер среды.
Вторник в офисе превратился в кошмар. Я обзванивал знакомых, пытаясь выяснить, что можно сделать с нашими сбережениями. Оказалось, что деньги на счету Катерины неприкосновенны, но свои собственные я мог вывести из страны в любой момент. То же самое касалось и наших общих сбережений. Как вы узнаете позже, это был мой маленький план мести.
С пенсионным фондом ничего нельзя было сделать в краткосрочной перспективе. Но я решил не сдаваться и запланировал звонок в четверг утром, чтобы начать процесс. Я не мог рисковать тем, что Катерина воспользуется моей дебетовой картой и обчистит мои счета.
В ту среду утром я попёрся в офис. Нужно было довести до ума пару дел, чтобы не оставлять коллегам слишком много геморроя. Я решил, что ближайшую неделю видеть это место не захочу. Да и дети будут не в восторге, если вечером дома разразится скандал. Поэтому решил, что лучше провести с ними какое-то время, отвлечь от надвигающейся бури.
Вернулся домой около полудня, чтобы переодеться и забрать чемодан. Обычно я выезжал около трех часов дня – этого времени хватало, чтобы к ужину добраться до Альметьевска. Не видел смысла менять привычный распорядок и вызывать у Катерины подозрения. Как вы узнаете позже, это была роковая ошибка.
Перед моим отъездом заявилась теща и забрала детей на ночь. Если бы Катерина просто собиралась на какое-нибудь собрание своего женского совета, я бы решил, что ее мать просто присмотрит за детьми. Но что-то мне подсказывало, что она хотела намеренно напомнить мне об этом. Все было настолько очевидно, что я не смог сдержать едкий комментарий.
Катерина изобразила крайнее удивление, когда я спросил, почему ее мать забирает детей на ночь. Ее мать начала нести какую-то чушь о том, что отцу Катерины нездоровится, и она забирает детей, чтобы он не чувствовал себя одиноким. Да, я тоже подумал, что это бред.
Я сказал, что если ее отцу плохо, Катерина обязана пропустить свою встречу. Ее отец точно не сможет отдохнуть в окружении орущей детворы. Теща тут же возразила, что дети отвлекут его от грустных мыслей. После этих слов я понял, что спорить бесполезно, и просто вышел из дома.
Катерина поцеловала меня на прощание и сказала, что уйдет из дома около шести, поэтому я должен позвонить ей до этого времени. «Постараюсь», – ответил я. «Если застряну в пробке и опоздаю, позвоню тебе на сотовый». Однако это только начало истории, которая навсегда изменила мою жизнь.
«Нет», – отрезала Катерина, ее голос звучал непривычно резко. Затем, словно опомнившись, она смягчилась: «Прости. Я не хотела быть грубой, но у меня сегодня вечером важная встреча, и будет ужасно, если мой сотовый телефон зазвонит в самый неподходящий момент». Она добавила с нажимом: «Ты же знаешь, что как председатель женского совета, я не могу просто так выскочить из комнаты, чтобы поговорить с тобой, когда мне вздумается. Если ты не сможешь позвонить мне до семи, я перезвоню тебе позже».
«Хорошо. Да, конечно, Катерина, как скажешь». Я произнес это равнодушным тоном, добавив: «Мы же не можем позволить женскому совету усомниться в том, что их председатель любит своего мужа, верно?». Проговорив это, я подумал: «Тебя ждет сюрприз, дорогая. Я сорву твою встречу сегодня вечером, вот увидишь». Едва я успел это представить, как во мне вскипела ярость.
«О, пожалуйста, не надо так», – взмолилась она, и в ее голосе промелькнула какая-то странная нотка, то ли вины, то ли оправдания. «Я знаю, ты не считаешь мою работу важной, но это не так. Я делаю здесь что-то действительно важное. Однажды ты будешь гордиться мной». «Какие трогательные слова от Катерины», – пронеслось у меня в голове, отравленное сарказмом. «Она собирается на свидание со своим интернет-любовником, и говорит мне, что я буду ею гордиться. Кем она себя возомнила?». Я чувствовал, как поднимается волна гнева.
Я едва сдержался, чтобы не наговорить ей гадостей. Мне нужно было уйти из дома, пока я не взорвался. Быстро чмокнув ее и детей в щеки, бросив «пока» своей теще, я вылетел из дома. Станция была рядом, и я припарковал машину в самом дальнем углу парковки, убедившись, что она находится под ярким светом и в поле зрения камеры видеонаблюдения. В ту ночь я терял свою жену, и я не собирался терять еще и машину. Затем я поймал такси и поехал в отель, где меня ждала развязка моей недели.
Мой план должен был осуществиться. Я знал, что впереди меня ждет долгий день, поэтому, прежде чем заселиться в номер, я заскочил в магазин и купил несколько банок пива, чтобы притупить боль. Устроившись в номере, я достал вещи, которые принес с собой. Я заранее приобрел дешевую рацию. Обычная китайская модель, но тесты показали, что она ловит сигнал между офисами на работе, а значит, я должен был слышать все, что будет происходить в соседнем номере отеля. Как вы узнаете далее, это было только начало моей мести.
Чтобы все это провернуть, пришлось раскошелиться на внешние батареи, потому что эти мелкие пальчиковые батарейки не держали заряд в режиме передачи. Теперь оставалось только занести один из этих гаджетов в их номер. И это оказалось не самой сложной задачей. Нужно было всего лишь заранее забронировать номер этого ублюдка и выпросить дубликат ключа.
Убедившись, что в коридоре ни души, я проскользнул в комнату напротив и заныкал радио на комоде. И только тогда до меня дошло, что было бы гораздо умнее забронировать номер по соседству. Тогда я мог бы спокойно запереться изнутри, пока настраивал эту штуковину. Катерина и ее хахаль были бы ошарашены, если бы я ворвался к ним через соединительную дверь. Но они могли проверить, заперта ли дверь, и тогда я выглядел бы еще большим придурком.
Послушайте, плевать, насколько ты считаешь себя смелым, если твоя жена решила переспать с другим, ты – последний идиот. Просто идиот, который не смог удовлетворить свою женщину в постели. На часах было без десяти девять, и я прикинул, что на ужин им понадобится не больше часа.
Из окна я наблюдал, как машина Катерины въехала на парковку, и как она направилась в отель. Да, меня распирало желание спуститься вниз и посмотреть на этих двоих в ресторане, но я решил, что это слишком рискованно. Я не хотел раскрывать свои карты раньше времени. Я сверлил взглядом глазок, через который была видна дверь напротив. Казалось, что по коридору шастает куча народу. Этот официант в белом пиджаке сегодня как белка в колесе. У кого-то вечеринка в номере в конце коридора, подумал я.
Внезапно в коридоре поднялся шум. Глянув в глазок, я увидел официанта, беседующего с какой-то дамой. Они свернули налево от лифта. Потом я услышал, как хлопнула дверь. Я бросил взгляд на часы. Без десяти одиннадцать. Боже, как быстро пролетели эти двадцать минут.
Раздался хохот, и мимо прошествовали двое мужчин. Их голоса доносились обрывками фраз, но одна из них врезалась в память: «Сегодня вечером в „Максимилиансе“ будет жарко». Черт, я не уверен, что именно они имели в виду, но мой мозг уже нарисовал картины, полные предательства и обмана.
И вот, словно в замедленной съемке, появилась она. Моя Катерина висела на руке незнакомого мне мужчины. Какого черта? Меня охватило желание подслушать их разговор. Парень распахнул дверь какого-то офиса, и Катерина последовала за ним внутрь. Инстинктивно я бросился к столу, включил старенькое радио и нажал кнопку записи на кассетном плеере. Я должен был знать правду.
«Что бы вы хотели выпить?» — раздался голос этого типа из динамиков. «Нет, спасибо. Я думала, вы позвали меня только за фотографиями», — ответила Катерина, и в ее голосе прозвучала нервозность. «О, у нас есть время на кофе», — настоял он, и тут меня словно ударило током. Подождите, что здесь происходит? «Только за фотографиями»? Что это значит?
Внезапно тишину разорвал крик. Крик моей Катерины. «Нет! Отпустите меня!» Что бы она ни планировала на этот вечер, это не входило в ее планы. Внутри меня закипела ярость.
В два прыжка я оказался у двери и распахнул ее. Но вместо этого на пороге меня встретили официант и та самая женщина, которую я видел с ним раньше. Официант оттолкнул меня обратно в комнату. «Полиция, мистер Иванов, подождите. Нам нужно еще два человека в комнате, прежде чем мы войдем», — загадочно произнес он. «Но этот человек нападает на меня!» — попытался я закричать, но человек в форме официанта заткнул мне рот рукой. Мир вокруг меня начал рушиться.
«Она думает, что все под контролем», — прозвучал ее голос, от которого у меня застыла кровь в жилах. Но Линн поплатится за все, как только эти двое разберутся с остальными. Я стоял, как громом пораженный, в голове — хаос, и меня охватил жуткий страх. Эти двое казались спокойными, но в то же время настороженными. Мне казалось, что они уверены в своей власти над ситуацией, но что-то подсказывало мне, что это лишь иллюзия.
«Интересная аппаратура», — протянул этот мерзавец, окидывая взглядом мой старый магнитофон и радиоприемник. «Примитивно, но вполне функционально. Полагаю, это ты подсунул радио своей сестричке, когда она вошла в комнату?» Я не нашел в себе сил ответить. В ушах звучали протесты Катерины, но тут я осознал, что из радио доносится не один, а несколько голосов. И словно по команде, кто-то в коридоре завопил: «Бегите! Бегите! Бегите!».
И тут разверзся ад. Прямо передо мной, в распахнутую дверь, я увидел, как в соседнюю комнату ворвалась толпа мужчин. «Полиция! Всем оставаться на месте!» — проорал чей-то голос. Из соседней комнаты доносились звуки борьбы, крики и ругань. «Я схватил этого ублюдка! Ему не уйти!» — прорычал кто-то. В этот момент я услышал голос Катерины по радио.
«С тобой все в порядке, Линн?» — спросил кто-то. Я не смог разобрать ответ Катерины. В комнате царил хаос, столько криков, что было невозможно понять, кто что говорит. В следующий миг троих мужчин в наручниках вывели из комнаты и погнали по коридору. «Линн, у тебя серьезные проблемы, девочка», — прозвучало в радиоприемнике. «Джиан думает, что твой муж в соседней комнате».
«О боже, что здесь делает Андрей?» — провизжала Катерина. «Даже думать об этом не хочу», — ответил мужской голос. Но не успел он договорить, как к ним присоединилась женщина и вошла в мою комнату. «Он слушает в этой комнате», — услышал я ее слова. О черт.
Я до сих пор помню тот день, словно это было вчера. Мне всегда казалось, что я готов ко всему, но реальность оказалась более жестокой. «Где он, Джин?» — услышал я ее голос, на удивление спокойный. «Ты хочешь, чтобы я поговорил с ним?» — прозвучал мужской голос, Родион, как я потом узнал. «Нет, спасибо, Родион. Думаю, я должна была рассказать ему об этом много лет назад». Что она должна была рассказать мне? О чём она молчала все эти годы? «Что? Он не знает, что ты служила в ВДВ?» — голос Джин звучал потрясенно. «Не было причин ему говорить. Меня комиссовали по ранению до нашей встречи», — ответила Катерина. Ранение? Почему она никогда не говорила об этом?
Затем появилась она, Катерина, выглядевшая лишь слегка растрепанной. На ее лице было выражение раскаяния, но я не мог понять, искреннее ли оно. Она пересекла коридор и вошла в мою комнату. Только тогда я заметил парня в куртке официанта, державшегося за меня. Он отпустил меня, бросил на меня растерянный взгляд и вышел из комнаты. Я чувствовал себя преданным и потерянным.
«У меня проблемы?» — спросила Катерина, и на ее лице появилась кокетливая улыбка. Я думал, что у нас серьезные проблемы, но теперь я понятия не имею, что происходит и почему ты в это ввязалась. Я чувствовал, как во мне закипает ярость, но я старался держать себя в руках. Однако это было только начало, я даже не подозревал, какой сюрприз она приготовила для меня дальше.
«Прости, Андрей. Это была спецоперация». Ее слова прозвучали как гром среди ясного неба. Какая еще спецоперация? О чём она говорит? «Короче говоря, эти парни знакомились с замужними женщинами в интернете, а потом грабили их», — сказала Катерина довольно небрежным тоном. Я был в шоке. Это не могло быть правдой. Моя жена, участница спецоперации по поимке грабителей? «Почему ты в это ввязалась?» — спросил я, стараясь сохранить спокойствие. «Я следила за чатом в интернете и заметила парня, разговаривающего с женщиной. Он мне просто не понравился. Мы нашли женщину, но выследить его было уже совсем другое дело. Я взяла на себя роль женщины в интернете и последние несколько месяцев играла с ним, как с рыбой, ожидая, когда он клюнет на наживку». Я не мог поверить своим ушам. Моя жена, шпионка в интернете, рискующая своей жизнью ради поимки преступников. Я не знал, что думать.
Я до сих пор не могу поверить в этот кошмар. «Кто такой мы и почему ты?» — ее слова эхом отдаются в моей голове. О, прости, но мы вступаем на неизведанную территорию, сказала Катерина. Она присела на край нашей кровати, той самой, где мы делили столько ночей, и похлопала по месту рядом с собой, будто приглашая меня в этот фарс. Меня передернуло от отвращения.
«Закрой дверь, когда будешь уходить, Джин». Ее слова были словно плевок в лицо моей гордости. Она может быть зла на меня, но я не думаю, что она сделает тебе что-нибудь плохое, сказала она женщине, которая последовала за Катериной в нашу спальню. В тот момент я почувствовал, как мир вокруг меня рушится.
«Боже, Линн, я не боюсь, что он причинит тебе вред». Джин произнесла это с какой-то смесью восхищения и предостережения. Но у тебя там хороший парень. Я не хочу, чтобы ты причинила ему слишком много боли. Держите руки при себе. «Я нашла его первой», — вызывающе ответила Катерина, когда Джин закрыла дверь. Каждое ее слово было как удар ножом в спину.
Я редко видел Катерину такой уверенной в себе. Милый, когда мы впервые встретились… Как ты думал, чем я зарабатываю на жизнь? Спросила она, поворачиваясь ко мне с этой своей самодовольной улыбкой. Ты не работала. Ты восстанавливалась после автомобильной аварии. Когда ты выздоровела, ты вернулась на работу клерком где-то в исполкоме. Я вспомнил, как она рассказывала о своей работе, о скучных буднях в офисе. Но теперь я понимал, что всё это было ложью.
«Не совсем, исполком, дорогая. Прости, я немного приукрасила правду». В ее голосе звучали нотки сарказма. На самом деле, я работала в довольно большом здании на улице Кремлевской. Ты знаешь, в здании ФСБ. Эта фраза прозвучала как гром среди ясного неба.
Линдсей на мгновение смутила меня. Единственное место на Казанке, где устраивали засаду, было здание ФСБ. Несколько лет назад в него выпустили ракету, и тут меня как громом поразило. Внезапно в моей голове вспыхнули обрывки воспоминаний, детали, которым я раньше не придавал значения. У Катерины был странный шрам на спине, который, как она всегда утверждала, был результатом несчастного случая. И еще один шрам на коже чуть ниже левой груди. Мой мозг вдруг решил соединить эти два шрама, и я понял, откуда они взялись. Я понял, кем была моя жена, и как она меня обманывала.
Черт бы тебя подрал, Катерина! Неужели тебя сбила машина на работе? Или, может быть, тебя подстрелили, как в боевике? Выплюнул я эти слова, не в силах поверить в происходящее. «Какой ты проницательный, дорогой», — ответила она, растягивая губы в фальшивой улыбке. Как я не догадался раньше? Но откуда мне было знать? Не каждый день сталкиваешься с огнестрельными ранениями, да и она не собиралась раскрывать свои секреты.
«Когда в меня стреляли, я думала, что это конец», — продолжала она, словно читала сценарий фильма, — «но я выжила. И тогда я поняла, что пора завязывать с этой жизнью. А потом я встретила тебя, и ты стал моим спасением, моим будущим». Она ушла со службы, нашла работу, где целыми днями перебирала бумажки. Но почему ты молчала всё это время? Почему не поделилась со мной своей правдой?
«Потому что тебе не нужно было знать, моя любовь», — прошептала она, словно это оправдывало ее ложь. «Так работает разведка. Мы не выставляем напоказ то, что делаем. Тебе достаточно было знать, что я просто государственный служащий. После нашей встречи я не участвовала ни в чём опасном». Как же я был слеп! Я поверил в эту сказку.
«Хорошо», — пробормотал я, пытаясь переварить этот поток информации. «Я понимаю, откуда ты взялась, но почему все эти полицейские, кажется, знают тебя так хорошо?» «Мы много работали вместе», — ответила она. «Когда бандиты бесчинствовали по всей стране, мы часто сотрудничали с полицией. Когда я заметила этого парня в интернете, я позвонила старому другу, и мы всё спланировали». Но это не отвечало на главный вопрос: почему она держала меня в неведении?
«После семи лет жизни в качестве домохозяйки, я не могла представить, что ты позволишь мне быть приманкой в том, что, как мы думали, было попыткой ограбления. Но почему ты? Это могла сделать женщина-полицейский». Мне было противно от ее слов, от ее лжи, от осознания того, как она меня использовала.
«Во-первых, я лучше подготовлена в самообороне, чем полицейский. А во-вторых, мы не были уверены, что они не выследили меня. Мне пришлось следить за этим парнем, прежде чем вызывать подкрепление. Они могли заметить подмену. Теперь ты простишь меня за то, что я не рассказала тебе всего?» Простишь? После семи лет лжи? Да пошла ты к черту, Катерина!
«Полагаю, ты забронировал номер на ночь», — прозвучало в воздухе. Я замер, не в силах понять, что только что услышал. «Это было бы пустой тратой денег», — продолжала она, и в ее голосе сквозила зловещая беззаботность. Может быть, когда я всё обдумаю, смогу прийти и помыть ей спину. Катерина поднялась с кровати, и ее платье скользнуло на пол. Она направилась в ванную.
Да разве я вообще знаю эту женщину, на которой женился? Этот вопрос пронзил меня. Но прежде чем я успел ответить, она уже стояла в дверях ванной. Ее руки освобождали ее от бюстгальтера, и на меня смотрела улыбка, которую я никогда прежде не видел.
Я не знаю, кто она. Кто эта женщина, которая раздевается передо мной, словно мы – два незнакомца?
Но она точно знает меня. Каждое моё движение известны ей до мельчайших подробностей. И это знание лишь усиливало мой ужас.
Я попытался сбросить с себя штаны, чтобы присоединиться к ней в ванной, но ноги подкосились, и я рухнул на пол. Моё тело отказывалось слушаться меня.
Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я пришёл в себя.
Катерина лежала на боку, спиной ко мне. Её тело было расслаблено.
В лунном свете я заметил странный шрам на её спине. Он был похож на выцветшую татуировку.
Я обвёл его пальцем.
«Это приятно», — прошептала Катерина.
«Катерина, кто в тебя стрелял?» — спросил я.
«Чертовы чеченцы», — ответила она. «Мы преследовали бандитов, которые воровали нефть».
По крайней мере, так они утверждали. Но я думаю, что они были просто преступниками.
Это самая большая проблема со всеми этими бандитами. Они создают убежища для мошенников всех мастей.
Чертовы дагестанцы охотились за теми же парнями за контрабанду нефти. И никто из нас не знал, что другие тоже охотятся за этими парнями. Представь себе этот балаган.
Когда началась перестрелка, американцы были с одной стороны, мы с другой, а преступники оказались прямо посередине. И меня ранила шальная пуля из пистолета американских агентов.
Должна признать, американцы были хороши. Они посадили меня в вертолет и отвезли в госпиталь.
Это спасло мне жизнь. Если бы не они, я бы гнила в какой-нибудь канаве.
Видишь ли, ни американцев, ни нас не должно было быть на этом острове. Мы все были там незваными гостями.
Точно так же ты крался по острову, где тебе нечего было делать. Ты был там чужим.
Но это часть работы, моя любовь. Кто-то должен делать эту грязную работу.
Итак, твой кодовый номер был ноль ноль семь. Не воображай себя Джеймсом Бондом.
Джеймс Бонд существует только в книгах и кино. В реальной жизни всё прозаичнее.
Все началось с этих букв. Букв, которые отпечатались в моей памяти: Эс и Ка. Кто бы мог подумать, что эти символы алфавита станут ключом к тайне моей жизни? Каждая буква вонзалась в мое сердце, напоминая о предательстве.
Именно из этих букв и родился никнейм, которым меня наградили «Красотка семьдесят второго». Красотка... Какая ирония! Мои ноги, которые несли меня к ней, казались мне чужими.
Я помню, как впервые увидел эти буквы в ее письмах. Сначала я не придал этому значения, но что-то внутри меня заставило насторожиться. Это было предчувствие.
Ты нахальный, – это все, что я смог выдавить из себя. Слова застряли в горле.
Ты читал мои письма... В этих словах звучал упрек, но я должен был знать правду, должен был понять, кто этот «Эс» и «Ка», который украл у меня мою жизнь.
И я благодарен, что сделал это. Да, это было больно, но я узнал, кто я. Я узнал, что я не тряпка, не слабак, не тот, кто позволит вытирать об себя ноги. Я узнал, что я достоин большего, чем предательство и ложь.
Все кончено. Это был конец нашей истории, конец нашей любви. Но это было и началом чего-то нового. Началом моей новой жизни.