Пытаюсь отвлечься от горя...
***
***
Казалось, что это купание одноглазой Белки в самом деле стало символическим знаком. Вроде бы все улеглось, перейдя в разряд обычных повседневных хлопот. Роше уже окончательно и весьма удобно обустроился в своей новой комнате, Верноссиэль даже недвусмысленно предложила, буде такое желание у командира, и ему обеспечить приятные купальные процедуры. Вернон, правда, отказался:
- Не хочу чересчур злоупотреблять своим положением, - отшутился он, - мне вполне хватает обычных удобств, а городские бани работают исправно, хоть и не такие роскошные, как в Новиграде у приснопамятного Ройвена.
- Понимаю, - тонко улыбнулась эльфка. – Бани тоже лучшие помощники шпионов.
- Вроде того.
Воспользовавшись случаем, Вернон попытался с помощью эльфки утолить разбереженное любопытство относительно значения причесок у ушастых традиционалистов, передав ей просьбу Иорвета о ножницах. Однако здесь вышла осечка.
- Иорвет заговорил о традициях? - в удивлении приподняла брови Верноссиэль.
- Вроде того, - подтвердил Роше, удивившись в свою очередь. – А что, это для него странно?
- Хм, с вашей точки зрения, наверное нет, - слегка нахмурившись кивнула эльфка и усмехнулась. – А вот среди сеидхе Иорвета многие считали, скажем так, бунтарем, радикалом и возмутительно непочтительным вольнодумцем.
- Короче, отмороженным психом, - хохотнул Вернон, - я почему-то не удивлен!
- Ну, когда он повел нас в Вызиму, некоторые стали называть его сумасшедшим в глаза, - сдержанно поправила его эльфка. – Либо предателем, либо безумцем.
- Значит, этим «некоторым» придется пересмотреть свое мнение, - жестко обрезал Роше, с опасным прищуром вглядываясь в женщину.
Она не врала и не играла, он это видел, что не означало, что спецагенту нравилось, что эльфка снова вернулась к этому вопросу, хотя сама недавно пылко уверяла его, что «белки» Иорвета приняли и свое положение в общем, и Темерского Пса в частности. Значит, она имела ввиду других бригадиров или их сраную Маргаритку.
- Да, конечно придется, - согласилась Верноссиэль и будто в подтверждение его предположения, отстраненно упомянула в первую очередь именно о том, о ком, судя по всему, беспокоилась нынче больше всего. - Что касается традиций и в том числе причесок, вам следовало бы спрашивать об этом даже не у меня, а у Гроностая, вот уж кто рассказал бы все тонкости. А мы, - даже такие, как я, - увы, по большому счету давно растеряли их. Кто-то живет так, как Асплены, перенимая в большинстве своем человеческий быт и нравы, а кто-то пыжится продемонстрировать, что уж он-то не какой-то мерзкий дхойне, но на самом деле лишь сам себе придумывает правила и отличия. Тем более, что результат выглядит одинаково. Символ горя и скорби давно смешался с признаком беспамятства и забвения устоев, и наоборот, знак высшего кровного отличия стал для некоторых вроде Яевинна символом сопротивления. Так что, единственное, что я вам могу сказать, что волосы – это очень и очень личное. Почему тот или иной сеидхе остриг волосы либо наоборот, может теперь сказать только он сам… Если захочет, разумеется.
Последняя фраза прозвучала скорее как «никогда», и все же, прежде чем уйти, эльфка задержалась на пороге и бросила:
- Я слышала только, что Иорвет обрезал волосы после Цинтрийского мира…
«После Цинтрийского мира, значит? - Вернон кивнул своим мыслям, не задерживая ее больше. – И вчера назвал себя изгоем.»
В целом понятно, не нужно иметь семь пядей во лбу или становиться редким знатоком эльфийских древних традиций, чтобы догадаться, какой смысл в свою стрижку вкладывает конкретно эта остроухая зараза. Он-то, с матерью, уцелевшей во время резни, и дедом Ведающим-жрецом-артефактором-черт знает кем, - чистокровнейший сеидхе из Долины, куда скоя*таэлям путь был заказан после соглашения в Цинтре.
И уж кому, как не шлюхиному ублюдку, разбившему за такое поименование немало морд, догадаться, что как раз для Иорвета, который, как говорится, старые эльфские традиции впитал с молоком матери, те многое значат. Можно по молодости или по дури бунтовать по поводу условностей, которые тебя не устраивают, но ведь одновременно такой бунт означает, что ты дорожишь этими устоями и хочешь оставаться в их рамках, просто быть принятым.
А заодно подумалось, - надо же, когда Иорвет в первый раз оговорился, что ему больше ста лет, это как-то не особо сильно в голове отложилось. Да вот только получалось, что большая резня эльфов в Дол Блатанне была, когда ее Аэдирн к себе присоединял, а это в самом деле больше ста лет прошло, но ненамного, даже захотелось уточнить дату. И Иорвет оговорился только о матери, а не о себе с матерью. Значит, его тогда еще не народилось, не застал. То есть, никакой он не «старик», как Геральт обозвал во Флотзаме, а вполне себе только разменял рубеж совершеннолетия, у них ведь до ста лет вроде как все еще юноша.
Впрочем, точный возраст эльфа особо ничего не менял. Относиться к нему так же чуть снисходительно как к Ориэль или наглому сопляку Хелету не вышло бы ни при каких откровениях. Это в любом случае была заматеревшая гадюка, - бывалый, тертый, настоящий командир, опытный боец, искушенный лидер для своих.
И этот лидер уже был готов вернуться в полную силу. Иорвета после купания тоже словно бы отпустило окончательно.
Его тогда и впрямь, после ухода Роше и других, в уютной уединенной тишине спальни будто огромной волной накрыло от осознания, - осознания вот этого непередаваемого ощущения блаженной неги. Когда ничего не болит, не ноет, не ломит, когда в теле царит лишь приятная расслабленная легкость, а разум тоже приятно чист и свободен. И тогда, лежа на пахнущем свежестью белье в мягкой постели, Иорвет наконец вернулся полностью.
К жизни, к борьбе, к себе самому. Следующим утром он проснулся полным энергии и сил, с готовностью кардинально пересмотреть сложившийся за месяцы болезни порядок взаимодействия с окружающим миром.
Он впервые встретил ежеутреннее появление Роше и визит медика не в постели, уже почти полностью одетым. А по окончании короткого рутинного осмотра с вежливой твердостью настоял на том, что не нуждается больше в постоянном присмотре сиделки, - мол, поесть он давно в состоянии самостоятельно, порядок приема лекарств, которые еще считает нужным назначать милсдарь Асплен, обещает не нарушать, как ответственный пациент, а ежели еще необходимы какие-то процедуры, то он, Иорвет, не возражает, но не более. Только сожалеет, что покамест не может одарить ничем иным, кроме словесной благодарности.
Присутствующий при этом Роше только похмыкал себе под нос, а вот Ильве бросил на спецагента осторожный взгляд, и, плохо скрывая облегчение, согласился:
- Что ж, я тоже не возражаю. И мне не нужны никакие особые благодарности, все же о вашем лечении я договаривался с милсдарем Роше. Я готов продолжить давать вам рекомендации и средства, нужные для дальнейшего успешного восстановления организма. Но соглашусь, вполне возможно это сократить до осмотра раз в неделю, скажем. Единственно, что я категорически не рекомендовал бы вам в настоящий момент, так это резко возвращаться к прежним нагрузкам.
- Полагаю, что прежние «нагрузки» мне как раз не грозят, - с прохладной ехидцей в тоне подытожил Иорвет.
На том они и сошлись. Иорвет так же сдержанно поблагодарил Ориэль за заботу, после чего расстроенной девушке ничего не оставалось, как уйти вместе с братом, а командиры занялись своим делом. Иорвет хотел от Роше конкретных ответов на то, когда будет санкционирована таки отдельная Служба по нелюдям, какие полномочия к ней перейдут, что уже сделано в этом направлении, и с кем он будет вынужден иметь дело из человеческих властей и служб помимо бессменного Темерского Пса.
Роше даже немного опешил от подобного въедливого натиска, но нужно отдать должное, они быстро пришли к конструктивному построению обсуждения, так что темерцу действительно оставалось только радоваться активности бешенной Белки.
- В бестиарии пометку сделать надо, - Вернон все же не смог смолчать полностью, - что если засунуть эльфа в воду, то он начинает кипеть и бурлить.
- Ты еще исследование закажи в Оксенфурте на тему кислота эльфы или щелочь, - любезно посоветовал Иорвет, - или закажи эльфо-луковый суп.
Да, как раз пришло первое донесение от Гроностая. Они нашли бывший лагерь на Исмене, - в настоящее время тот оказался разорен троллем, который теперь занимал пещеру подле, с сопутствующим антуражем. Кто и когда разорил лагерь из-за зимы сказать теперь было невозможно, поэтому дальше отряд направлялся в другую наиболее вероятную точку ближе к побережью Понтара на границы с Веленом. Три стычки с мелкими бандами и недовольством местного барона - не в счет.
Роше не мог не заметить, что Гроностай продублировал письмо для Иорвета, а скорее всего что-то в нем дописал подробнее и на эльфский лад ветвистее, пусть и с оглядкой на то, что Полосатый дхойне наверняка проверит… Но, - Вернон не стал вмешиваться.
Тем более, что Иорвет в свою очередь не стал от него скрывать, кто том лагере мог быть из командиров и куда мог увести своих. Мог ли вообще. Получалось не очень хорошо. Если довольно радикальный Даэрон, отказавшийся присоединиться к Старому Лису, с остатками бригады с потерями оставил лагерь, то скорее всего это случилось уже после сдачи Иовета, где-то в ноябре, а уйти он мог только вдоль Понтара и за него как раз в каэдвенское приграничье поближе к Яевинну. Это стоило учитывать на будущее, планируя приграничные операции.
Однако пока что даже за стенами Цитадели события вроде как улеглись. После памятной аудиенции Регент принял помощь и советы медика-эльфа, а следуя им Наталис действительно предпочел небольшой отдых. Он принимал пока в собственном особняке и только по самым важным вопросам. У Роше был там грамотно распропагандированный верный службе секретарь, только Вернон придерживал его рвение на самый крайний случай. Работает Регент – и хорошо, лекаря пускает – отлично, порошки вроде в ночной горшок не высыпает – совсем замечательно. Пусть поправляется, стране нужен такой человек в добром здравии.
А что Асплен ходит опять нервный, бледный и недовольный, - так он вообще всегда и всем не доволен и еще просто не понял своего счастья, ему ж потом лучше будет. Узнав, что эльф из квартала нелюдей лечит самого Регента, и о новой больнице заговорили в самых верхах, проектом заинтересовался банк Джианкарди, а сразу же в пику конкурентам - Вивальди. Так что сдвинулось с грехом по полам и тут.
Роше без зазрения совести упирал на то, что подобные начинания крайне полезны для престижа короны и демонстрируют заботу Ее Величества о подданных. Больница это ведь не только про голытьбу из гетто, но про развитие медицины в целом. Чай, в просвещенном тринадцатом веке живем, а у нас то чума, то холера какая и прочие непотребства. Как тут государство укреплять прикажете?
Нильфгаардский эмиссар многозначительно поджимал губы на выдаваемые с самым непрошибаемым видом сентенции Роше, но придраться было действительно не к чему, ведь развитие медицины и борьба с эпидемиями – исключительно благое дело.
Как-то в эту строку пришлось даже официальное приглашение для Трисс Меригольд ко двору. Роше при ее визите, разумеется не присутствовал – все же не тот у него статус и род деятельности, чтобы эпатировать знатную публику своим присутствием на малых королевских приемах или частных визитах. К тому же, Роше, как уже говорил самой чародейке, не считал нужным придавать широкой огласке их знакомство, да и в принципе торопиться и выказывать собственный интерес к магичке было не за чем.
Давить на Меригольд лишний раз не стоило, да и нечем пока было, как в прочем, не имелось в распоряжении спецагента каких-то особо выгодных предложений для торга. Посему Роше занял наблюдательную позицию, оставив ситуацию с возвращением знаменитой чародейки идти своим чередом, благо Бригида докладывала в подробностях.
Анаис действительно осталась от первой встречи с магичкой под впечатлением, тем более, что очаровательная молодая женщина ничем не походила на приснопамятного извращенца Детмольда, была мила и обходительна, а о Фольтесте мудро и осторожно говорила исключительно вежливо, как о правителе, который заботился о благе своей страны, и в тоже время оставался любящим отцом, который всем сердцем переживал о благополучии своих детей.
Как доносила Бригида, Мария-Луиза изъявила желание уже в новом статусе возобновить знакомство с чародейкой, так что эти две дамы могли стать хорошими союзницами в благополучии Анаис и без подталкивания Главы спецслужбы.
Да и времени ни на что катастрофически не хватало, особенно без толкового если не заместителя, то хотя бы полномочного и посвященного в дела помощника. После последнего разговора Бьянка больше не возвращалась, но хотя бы немного притихла. Талер упомянул как-то, что она приходила к нему, но отказался раскрывать зачем.
- Угомонись. Девочка давно выросла и хочет заняться серьезным делом самостоятельно, - осадил хмурого Роше Дукат. - Я ей немножко помогу, посоветую, и она справится, а вот тебе, уж извини, не скажу пока. А то вон, зубы крошишь, как заполошный папаша, караулящий под балконом смазливой дочки ее целку от ухажеров. Работаем мы. И ты нам своими ценными указаниями процесс не порть!
- А не ты ли мне недавно вычитывал, что дескать, правая рука должна знать, что делает левая? – сухо поинтересовался Роше. – Нельзя, мол, вслепую работать.
- Не учи отца ебаться, - Талер ответил неожиданно серьезно, без толики привычной поддевки. – Девочка затеяла кое-какое расследование и тебе, как объекту, в него вмешиваться не стоит. Достаточно уже того, что я тебе об этом вообще сказал.
- Бьянка занята внедрением? – охренел Вернон, даже не зная, как на это реагировать.
- А чего ты так всполошился? – Дукат разлил какую-то неопознаваемую дрянь по стопочкам и подтвердил. – Ей не впервой, она сказала, а девочка способная. И парень этот остроухий тоже к месту пришелся. Так что вскроем мы заказ на тебя, как свежую устрицу в борделе, и подадим свеженькую. С пикантным, мать его, послевкусием.
- Талер, - задушевным тоном протянул Роше, отдышавшись после ядреной настойки, - ее опыт – это переодеться шлюхой и открыть ворота «Полоскам». Если с Бьянкой чего случится в этом вашем «расследовании», я ж тебя собственными руками удавлю, а стекляшку твою мерзкую, через гланды в жопу вобью!
- Вот поэтому я тебе больше ни слова не скажу, - хладнокровно заявил Талер. – И нечего сверкать на меня глазами, на лучше почитай интересный список.
Он протянул Роше уже расшифрованное донесение.
- Это?..
- То, что ты и просил. Имена тех, кого нильфы будут искать, требовать выдачи и так далее. Не только у нас, официально по всему Северу.
- Немного, - отметил Роше пробегая глазами с десяток фамилий и внезапно резко выругался. – Твою ж мать!!!
- О, вижу нашел знакомые буквы, - подковырнул начальство заслуженный шпик.
- Когда они планируют начать чистку твоя птичка, случайно, не насвистела? – вместо ответа сквозь зубы выдал Вернон.
- Думаю, неделя или дней десять у тебя есть. Официальные требования о выдаче тех, чье место нахождение известно, уже подписаны и в пути.
- Твою мать… - только и повторил Роше.