Здравствуйте, Виталий! Меня зовут Анна, и я работаю медсестрой в реанимации уже пять лет. Казалось бы, за это время я должна была привыкнуть ко всему: к стонам пациентов, к мерцанию мониторов, к тишине, которая иногда становится слишком громкой. Но в ту ночь всё было иначе.
Дежурство началось как обычно — обход, проверка аппаратуры, записи в журнале. В палате лежали трое: мужчина после инфаркта (ему поставили стент) , девушка с черепно-мозговой травмой и пожилая женщина, которую привезли с острым инсультом. Последняя была в самом тяжёлом состоянии, без сознания, дышала через аппарат ИВЛ.
Первая странность случилась около полуночи. Я сидела за стойкой, заполняла документы, когда услышала тихий шёпот из палаты №3 — той самой женщины с инсультом. Голос был хриплый, прерывистый, словно кто-то пытался говорить сквозь воду. Я вошла внутрь, но пациентка лежала без движения, только монитор показывал учащённый пульс.
— Вам что-то нужно? — спросила я, хотя знала, что она не может ответить. Продумала тогда "ну и дура я, зачем спросила человека без сознания".
В ответ — тишина.
Я уже хотела уйти, когда заметила, что капельница, подключённая к женщине, капает… в обратную сторону. Темно-красная жидкость поднималась по трубке, будто её что-то втягивало обратно в вену. Я резко перекрыла клапан, сердце бешено колотилось. Смотрю, а в трубке лекарство, всё в порядке.
— Наверное, глюки, — прошептала я себе, списывая всё на усталость.
Но глюки не закончились.
Через час я снова услышала шёпот, на этот раз из пустой процедурной. Дверь была приоткрыта, внутри горел свет, но когда я заглянула, там никого не было. Только на столе лежал листок бумаги с одним словом, написанным неровным, дрожащим почерком:
«Освободи»
Я скомкала бумагу и выбросила, решив, что это чья-то глупая шутка. Днём тут были практиканты, возможно кто из них обронил. Но когда вернулась к посту, монитор женщины с инсультом начал пищать — её сердце остановилось.
Я бросилась к ней, вызвала врача, начала реанимацию. В этот момент свет в палате мигнул, и я увидела… её.
Она стояла в углу — высокая, худая фигура в белом халате, но лицо было скрыто в тенях. Руки, слишком длинные, с тонкими пальцами, медленно тянулись к пациентке.
— Кто вы?! — крикнула я, но фигура не реагировала.
Монитор завыл непрерывно — плоская линия. Врачи ворвались в палату, оттеснили меня, но я не могла отвести взгляд от угла.
Там уже никого не было.
Утром, после передачи смены, я узнала, что пожилая женщина скончалась. А когда собиралась уходить, санитарка спросила:
— Ты что, ночью кого-то впустила?
— Нет, — ответила я.
— Странно, — нахмурилась она. — Охранник по камерам видеонаблюдения видел двух женщин, которые вошли через коридор, он подумал ты вызвала кого-то с отделения, попрощаться с кем то из пациентов.
Я взяла журнал и прочитала:
«03:00. Посетители в реанимации. Цель визита: прочерк. Приехали на лифте». Но при просмотре камер, ничего не обнаружили.
Подобного со мной никогда не было.
P. S. Если у вас есть истории присылайте мне на почту evrovip@mail.ru и я обязательно их опубликую.