Уважаемые читатели! Приношу Вам самые искренние извинения за столь большую задержку. Дело в том, что погода вдруг наладилась, я взял две недели отпуска за свой счёт и с головой погрузился в садово-огородные дела. Теперь, когда почти всё посажено, публиковать буду чаще.
И разверзлись хляби небесные. И никак обратно не заверзнутся. В начале мая по-осеннему нудно моросило, теперь же льёт жестоко и остервенело с небольшими перерывами. Сравнить бы сие непотребство с тропическими ливнями, да не получится, ведь они тёплые. А тут холод собачий, ветер противный, если промокнешь - всенепременно простынешь.
Наше с Фёдором открытие сезонов оказалось фальстартом. О дачной жизни, регулярных походах в лес пока нечего и мечтать. Раньше в это время уже вовсю занимались посевами-посадками. Сейчас же никуда не подступишься, всё кругом развезло. Топить семена в грязной жиже – нечто из разряда извращений. Что ж, ждём у моря погоды, надеюсь с июня всё наладится.
Подрабатывал я в День Победы, дежурил на параде и праздничном шествии. И знаете, прохладная погода оказалась полезной для здоровья граждан. В прежние годы, когда солнце пекло и духота одолевала, без обращений не обходилось. Были все болячки, которые жара провоцирует: сердечные проблемы, гипертонические кризы, обмороки. В этот же раз никому наша помощь не понадобилась.
Впрочем, одно обращение всё-таки было. Подошла к нам молодая пара с мальчиком лет шести:
– Извините, ради бога, мы к вам с необычной просьбой, – смущаясь сказала мама ребёнка. – У нас сын медициной увлекается, прям до фанатизма.
– А особенно скорой помощью, – дополнил отец. – Ему очень интересно, как у вас всё устроено, приборы всякие, лекарства. Доктор, покажите ему, пожалуйста! Ну хотя бы кратко!
– Без проблем, конечно покажем! – не раздумывая согласился я и спросил мальчика: – Тебя как зовут?
– Дмитрий, – по-взрослому представился он.
– А меня – Юрий Иваныч. Залезай в салон!
Поразил меня Дима в самом хорошем смысле. Его интерес не был поверхностным, не ограничивался лишь внешней стороной увиденного. Оказалось, Дима обладал весьма неплохими для ребёнка познаниями и стремился докопаться до сути, задавал вопросы, что называется, не в бровь, а в глаз. Так, он понимал принцип работы дефибриллятора, спрашивал, как его готовить к работе, в каких случаях использовать. Перейдя к кардиографу, я сказал общую фразу:
– Мы им определяем правильно ли работает сердце, больное оно или здоровое.
Но Дмитрия такое объяснение не устроило:
– А кардиограф тоже электричество в сердце пускает? – спросил он.
– Нет, он улавливает электричество, которое есть в сердце, и записывает его на ленту в виде кривых линий, – объяснил я.
– В сердце есть электричество? У всех?
– Да, у всех.
– А откуда оно берётся?
– Сердце само его вырабатывает, как маленькая электростанция.
– Так значит оно от электричества работает?
– Да, именно так.
– А если электричества не будет?
– Тогда сердце остановится.
– А, понял! Надо дать разряд?
– Разряд можно дать только если сердце не сокращается как положено, а трясётся, дёргается беспорядочно. А вот если оно вообще не шевелится, дефибриллятором нельзя пользоваться. Тогда надо делать непрямой массаж сердца, руками.
Долгим и обстоятельным вышло знакомство с практической медициной, но я был рад этому.
Сейчас стремление к знаниям не в почёте. Безграмотность, ограниченность, неспособность критически мыслить, стали эталоном, образцом для подражания. Процесс эволюции человека разумного в человека ущербного запущен давно и идёт полным ходом. Другими словами, общество деградирует.
Однако ещё не всё потеряно и безысходности нет. Мы должны действовать по принципу: «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих». Для этого необходимо всячески поощрять у детей тягу к знаниям, стремление доходить до сути вещей. При отсутствии таких качеств, никакое образование не поможет. Мало ли у нас образованных дураков?
Жизнь, как известно, штука переменчивая. Кто знает, посвятит ли Дмитрий себя медицине? Да по большому счёту это и не важно. Главное, чтоб сохранялось желание познавать и тогда непременно найдёт он достойное место в жизни.
***
На «скорой» всё было без перемен. Ну разве что лужа во дворе на водоём стала похожа, только уток и камышей не хватало.
– Эх, Иваныч, уволилась твоя дама сердца, – грустно сказал Анцыферов.
– Какая? – не врубился я.
– Помнишь, когда мы за наркотиками стояли, ты спросил, кто такая?
– Это которая немытая-нечёсаная, что ли?
– Ну ты и шар, Иваныч! Сам же сказал: «Я хочу эту женщину!», а теперь на попятную?
– Так, Саша, не приписывай мне свои нездоровые фантазии!
– Короче, Склихосовский, тут вообще очень тёмная история. Она у многих денег назанимала и резко свалила. Прикинь?
– А большие суммы-то?
– Не, по-мелочи, пятьсот рублей самое большее. Я ей триста дал…
– Как-то совсем всё непонятно. Что это за врач такая, на бомжиху похожая? Прям загадка сплошная.
– Эт точно, Иваныч! Якобы у неё куча детей и внуков, нищета сплошная.
– А к нам она откуда пришла, неизвестно?
– Работала на «скорой» в <Название райцентра в нашей области>, тоже по собственному ушла. А уж как на самом деле, один Гоша знает, это же он её притащил.
Вот и хорошо, что уволилась. Таким не только на «скорой», а вообще в здравоохранении делать нечего. Ибо нужно быть кем-то одним: медицинским работником или, простите, грязным вонючкой. А совместить всё это не выйдет ни при каких обстоятельствах.
Утренняя конференция и на этот раз выдалась скучной, как сейчас принято говорить: «ни о чём». После неё мы долго не засиделись, вызов получили: алкогольный психоз у мужчины пятидесяти трёх лет.
Мать пациента, невысокая, крепенькая, стриженая «под мальчика», держалась по-боевому. Она явно была не из тех, кто целиком отдаёт себя непутёвым великовозрастным деткам:
– Извините, конечно, не хотела вас беспокоить, но я уже не знаю, что с ним делать! Всё, дошёл до ручки, белая горячка началась!
– И в чём она выражается? – спросил я.
– Кажется, что музыка играет, кто-то орёт…
– Когда последний раз пил?
– Три дня назад. Я в интернете прочитала, что в основном на третий день начинается, после запоя. И точно!
– Долго пил-то?
– Недели три. Устроился на <Название промышленного предприятия>, обещал мне с первой зарплаты новый смартфон купить. Ну и что? Месяц отработал, зарплату получил и сразу загудел. Опять без работы остался… Такой работы больше никогда не найдёт...
– Значит он запойный?
– Ещё какой, хлещет до посинения! Раньше я, дура-то, лечить его пыталась, даже в Москву возила. Столько истратила, на новую квартиру хватило бы!
– Где он сейчас?
– У себя в комнате, страдает бедненький…
Болезный лежал на скомканной постели и казалось спал, но при нашем появлении испуганно вскочил:
– Чего? Вы кто? – спросил он, дрожа всем телом и тараща глаза.
– «Скорая помощь», – спокойно ответил Герман. – Чего такой напуганный?
– Мам, зачем ты их вызвала? Я бы чуть-чуть похмелился и всё! Трудно было «четвёрочку» купить? Всё, больше никаких денег от меня не получишь! – высказал он тоном капризного ребёнка.
– Какие деньги я от тебя получала? Ну-ка скажи?! – гневно потребовала мать. – Ты всю жизнь на моей шее сидишь, да ещё и какими-то деньгами попрекаешь, наглец!
– Всё, тишина! – прикрикнул я. – Уважаемый, что вас сейчас беспокоит?
– Музыка по ушам долбит, я уже не могу! Барабанные перепонки лопнут! – ответил он со страдальческой гримасой и помотал головой.
– Откуда музыка слышится?
– Не знаю, со всех сторон…
– Кроме музыки, что-то ещё слышите? Голоса, например?
– Разговор какой-то, как будто в толпе…
– Что здесь такое? – спросил я, показав чистый лист бумаги.
– Я не понимаю ваши каракули, сами читайте, – ответил он, едва взглянув на листок.
– То есть здесь что-то написано? – не отступал я.
– Да, …рень какая-то.
– Всё ясно, собирайтесь и поедем лечиться.
– Сейчас за мной приедут, – сказал он и испуганно проследил взглядом за кем-то невидимым.
– Кто там? – спросил я.
– Что за …рня? – в недоумении спросил он в ответ. – Главное, быстро так, фух и нет!
– Уважаемый, надевай штанишки и обувайся, у нас нет времени! – распорядился Герман.
Хоть и пил он всю сознательную жизнь, но алкогольный делирий схлопотал впервые. Узнает теперь, почём фунт лиха. Его мать позицию заняла верную. Полечить, похмелить алкоголика можно лишь разок-другой, иначе быстренько на шею сядет и ножки свесит. Да, собственно, он уже это сделал и теперь понять не может, как посмели его согнать с уютного места. И вряд ли сумеет прийти к пониманию.
Затем отправились к мужчине сорока шести лет, у которого на улице случился эпиприпадок. Вызвала жена, а это значило, что разобраться будет проще.
Больной сидел на асфальте, бессмысленно глядя перед собой. Супруга его заливалась слезами, беспрестанно всхлипывала и нервно теребила свою сумку.
– Что стряслось? – спросил я.
– Эпилепсия… Опять… – еле выдавила она.
– Успокойтесь, пожалуйста! Он живой и это главное.
– Да дело не в этом! – с досадой сказала она. – Что у нас за народ? Все злые, смотрят как на падаль какую-то. Парни мимо шли, спрашивают: «Чё, уже нажрался?». А он вообще не пьёт, нормальный человек! Он же не виноват, что у него такая болезнь!
– Всё-всё, успокойтесь. Давно болеет?
– Пять лет, но припадки редко бывают, обычно ночью.
В машине мы больного осмотрели, измерили давление, глюкозу, сатурацию, сделали ЭКГ. К тому времени он полностью пришёл в себя и отказался от госпитализации. Да по правде сказать, не было в ней нужды. Припадок возник не впервые, эпистатус не развился, соматически всё терпимо. Так что сходит к неврологу, тот лечение скорректирует, а если потребуется, направит планово в стационар.
Супругу больного потрясло отношение прохожих, даже можно сказать шокировало. А вот нас – нисколько. Мы привыкли к парадоксальной реакции людей, не поддающейся здравой логике. Они могут истерически требовать спасти мирно спящего алкаша и равнодушно пройти мимо того, кто действительно нуждается в помощи. К сожалению, ничего тут не поделаешь, надо воспринимать это как данность.
Затем нас вызвала полиция к мужчине пятидесяти лет с психозом. Этот больной давно нам знаком, шизофренией страдает с молодости. И всё-таки дефект его не подкосил, человек он начитанный, рассудительный, отнюдь не дурачок. Но это в ремиссии. А в психозе становится абсолютно другим, куролесит так, что тушите свет. В том числе и с ножом любит побегать, окружающих в тонус привести, дабы не расслаблялись.
Местом вызова была та самая гнусная общага, о которой я рассказывал миллион раз. Жильцы её весьма специфические, и сами пошалить любят, и к чужим шалостям привыкшие. Только на сей раз не оценили они веселуху, устроенную болезным. Да это и немудрено, вряд ли понравится, когда безумный тип носится с двумя ножами и убедительно обещает всех перерезать к такой-то матери.
– Заберите его насовсем, достал уже! Ну чё за беспредел? – прокуренным голосом заявила потрёпанная бабёнка непонятного возраста. – Из комнаты страшно выйти!
– Это не к нам, – ответил я.
– Что значит «не к нам»? А кому? Вам деньги за что платят? – визгливо спросила другая дама, с крашеными чёрными волосами.
– Мы не власть и законы не принимаем. Мы их всего лишь исполняем, – сказал я и переключил внимание на пациента.
А тот, закованный в наручники, под бдительным присмотром троих росгвардейцев, пребывал в другом мире, психотическом.
– Зарежу, <самка собаки>, зарежу, <распутная женщина>! Я кто? Я – смерть твоя, дурачок! Мне шаманы защиту поставили, ты её не пробьёшь, даже не дёргайся! А я тебя просто урою и <песец>! Давай-давай, я против, что ли? Ну, давай, чего ты …ышь?
Всё сказанное адресовалось не кому-то из присутствовавших, а галлюцинаторным собеседникам, то бишь «голосам».
– Валера, это ты кому? – спросил я больше для проформы.
– Хватит меня доставать! – страшным голосом закричал он. – Задавлю <на фиг>! Скажите этому <гомосексуалисту>, чтоб отвалил!
– Валера, ты сейчас где находишься?
– Я эти сущности «мочить» буду! Хотите войны? Значит будет война! Я просто зубами загрызу, без оружия!
Было ясно, что Валера контакту не доступен, поэтому я отступился от него. Увозили мы его с боем, но в конечном итоге всё завершилось благополучно.
Не счесть, сколько раз приходилось и приходится слышать вопрос: «Зачем психбольных отпускают из стационаров?». В нашем законодательстве нет нормы, позволяющей изолировать их от общества пожизненно, независимо от ремиссии. Принять такое решение мы не вправе, ибо являемся простыми исполнителями. Так что этот вопрос нужно адресовать не нам, а законодательной власти.
Далее поехали к женщине семидесяти лет с травмой ноги без кровотечения.
Больная, тучная женщина в застиранном байковом халате, сама нам открыла. Передвигалась она еле-еле, постанывая и охая, с гримасой страдания на лице.
– Что случилось? – спросил я больше ради формальности, поскольку и так всё было видно.
– Я ногой сильно стукнулась, вот этим местом, – указала она на среднюю треть голени. – Ранка была небольшая, почти без крови.
– Когда это случилось?
– Неделю назад, может побольше.
– Чем-то лечили?
– Сразу мочой промыла, а потом чистотел привязывала. Может видели, на газончике растёт у подъезда? Он сейчас свеженький, сочный.
– А что, больше нечем было полечиться? Перекись, хлоргексидин, копейки стоят, – спросил я, подавив желание нагрубить.
– Ну не знаю… Я в журнале прочитала, что чистотел всё лечит, даже рак. Да и моча тоже. Не зря же солдаты ей раны промывают, чтоб заражения не было.
– И как, помогло вам? – вежливо поинтересовался Виталий.
– Знаете, это наверно из-за диабета, – ответила она, не заметив подколки. – У меня в последнее время сахар высокий, ниже восьми не опускается.
– А к эндокринологу обращались? – спросил я.
– Давно не была, боюсь, она меня на инсулин посадит.
– Что сейчас беспокоит
– Сильно болит. Так болит, хоть кричи! Всю ночь не спала. Да ещё и температура поднялась, час назад мерила, тридцать семь и шесть. И вообще сильно плохо, даже и не знаю, как объяснить. Мутит, ничего не хочется…
Левая нога была резко отечной, багрово-синюшной и напоминала тумбу. Всё говорило о флегмоне, разлитом гнойном воспалении тканей. Входными воротами для инфекции послужила небольшая ушибленная рана линейной формы, обильно гноившаяся.
Поклонницу народной медицины мы увезли в хирургию, где ей предстоит долгое и болезненное лечение. Непостижима и безгранична дремучесть людская. В данном случае возраст не служит оправданием, семьдесят лет – не глубокая старость, не те годы, чтоб терять рассудок. Вероятно его отродясь не бывало, ведь нельзя потерять то, чего нет.
Самолечение народными способами может быть оправданным лишь в одном случае. Это нахождение в экстремальных условиях, где нет ни лекарств, ни возможности получить медицинскую помощь. Всё остальное – это дикость и глупость, несущие исключительно вред.
После этого вызова обед разрешили, который прошёл, как всегда, замечательно. Отдых получился долгим, но сколь бригаду не корми, а вызов всё равно будет неожиданным. Поехали к женщине пятидесяти семи лет с психозом. А вызвала нас к ней фельдшерская бригада.
Фельдшер Нина Александровна, опытная и грамотная, поведала занимательную историю. Пациентка сама вызвала «скорую», но не себе, а незнакомому мужчине, который каким-то образом очутился в её кровати и готовился вот-вот помереть. Всё бы ничего, только никакого мужчины не было и в помине.
Больная, совсем не похожая на маргиналку, вполне приятной наружности, была возбуждена и суетлива, руки её заметно дрожали.
– Что случилось, кому тут плохо? – спросил я.
– Лечите его и увозите в больницу! – указала она на пустую всклокоченную постель.
– Кого мы должны лечить? – задал я уточняющий вопрос.
– Вы издеваетесь, что ли? Вот товарищ лежит, ему плохо! Сейчас окочурится, а мне отвечать?
– Как он к вам попал?
– А я почём знаю? Может он под наркотиками?
– И что же с ним происходит?
– Ну я же не врач, это вы должны выяснить.
– Он с вами разговаривал?
– Сказал, что зовут Саша. Я так поняла, что он у меня хочет остаться, а зачем мне это надо? Вообще наглец!
– Наталья Николаевна, вы выпиваете?
– А что? Ну выпиваю, да, а сейчас-то я трезвая. Это вообще моё личное дело!
– Ваше, не спорю. Последний раз когда выпивали?
– А чёрт его знает… Дня три, наверно… Нет, вы меры принимать будете?
– Наталья Николаевна, вы сейчас где находитесь?
– Ну как где? Дома.
– Какие сейчас месяц и год.
– Осень уже… В двухтысячном году я замуж вышла, я нормальная женщина, не …алава какая-то! Вовка сейчас придёт, всё расскажет. Ой, он такой у меня, просто слов нет!
– Наталья Николаевна, нужно поехать в больницу, полечиться, обследоваться. Обязательно нужно, ведь вы же не железная. Организм требует ремонта.
– Хм, да мне сейчас не до этого. Как я его тут оставлю?
– Не волнуйтесь, его сейчас заберут, другая бригада приедет.
В состоянии делирия у Натальи Николаевны логика с критикой отключились, она поверила моему обещанию и согласилась-таки на госпитализацию. Ну а что касается вывода, то он очевиден и примитивен: допилась дамочка.
Освободившись, поехали дежурить на пожаре в частном доме. Когда прибыли на место, выяснилось, что не дом горел, а баня. Открытого огня не наблюдалось, но дымило сильно. По традиции народ собрался, в основном жители соседних домов.
– Серёга, наверно, сгорел, – сделал мрачный прогноз пожилой мужчина.
– Да ладно тебе панику нагонять, – отмахнулась от него женщина, но без особой уверенности.
– При чём тут паника? Я в калитку звонил и стучал, никто не открыл. А я знаю, что он дома.
– Перестань, дядь Лёш, хватит каркать! Можно подумать, ты следил за ним, – сказал мужчина средних лет. – Ты вертухай, что ли?
– Ну-ну, дай бог, чтоб по-твоему было, – спокойно ответил дядя Лёша и замолк.
Пожарные справились быстро и их старший подошёл к нам:
– Там труп, но всё равно идите посмотрите.
Баню огонь не тронул, только закоптилось всё. Тело молодого мужчины лежало на полу в парилке возле двери. Никаких видимых повреждений на нём не было, зато имелись трупные пятна, яркие, насыщенные, розово-красные. А это говорило о том, что смерть наступила от отравления угарным газом. От его взаимодействия с гемоглобином образуется карбоксигемоглобин, придающий крови такую неестественную окраску.
В предбаннике на столе стояли бутылки, две пивных, пустых, и одна полупустая водочная. Всё было ясно без слов. Выпил, расслабился, осоловел и не смог разобраться в своём состоянии. Некоторые любят получить двойное удовольствие: хорошо выпить и от души попариться. Хотя баня и алкоголь вещи несовместимые. Умереть можно не только от угара, но и от других причин, в числе которых инсульты с инфарктами. Покойному теперь уже всё равно, он не воскреснет. А вот для живых этот случай должен стать поучительным.
Затем нас вызвали на психоз у мужчины тридцати двух лет.
Сквозь внешнюю сдержанность у жены пациента ощутимо проступали испуг и растерянность:
– Помогите, пожалуйста, я не знаю, что с ним делать, – умоляюще сказала она. – Он со вчерашнего дня какой-то ненормальный, всякий бред несёт. Говорит, надо искать другую квартиру, потому что здесь кругом прослушка и камеры.
– Он ничего не употребляет? – спросил я.
– Вы имеете в виду наркотики? Нет, точно не употребляет. Иногда выпивает, но без фанатизма, не нажирается. У него просто чего-то с головой.
– У психиатра наблюдается?
– Нет, вы что! Он на работу брал справку, всё нормально, ничем не болеет.
Пока мы беседовали, появился и сам больной. Выглядел он аккуратно, подтянуто, не буянил, не бесчинствовал. И всё-таки психический недуг проявлялся. Больной был напряжён и насторожен, оглядывался, прислушивался, слегка шевелил губами, словно вёл мысленный диалог.
– Здравствуйте, Илья! Идёмте присядем, пообщаемся. Как вы себя чувствуете? Что-то беспокоит?
– Проблема беспокоит. ФСБ.
– Что ФСБ?
– По всей квартире прослушку наставили. В ванной, в туалете камеры висят. Капитально за горло взяли…
– А зачем, для этого есть причины?
– Я – инженер, на ТЭЦ работаю, а это же объект энергетики, сами понимаете.
– Ну и что? На таких объектах многие работают, но всех под колпак не берут.
– Я слишком много знаю…
– Так любой специалист должен много знать. Что в этом необычного?
– Меня хотят в какую-то игру втянуть, угрожают.
– Каким образом угрожают? Лично, по телефону?
– Ну можно сказать лично.
– Значит вы лично с ними встречаетесь?
– Нет, я не знаю, как объяснить. Просто говорят, типа как голосовой чат-бот.
– А что они вам говорят?
– Я не буду рассказывать, я же не смертник.
– Илья, вы в армии служили?
– Да, служил срочную.
– В каких войсках?
– Ж/д, в роте охраны.
– Илья, какие сегодня число, месяц и год?
– <Назвал верно>.
– Где вы сейчас находитесь?
– <Назвал верно>.
– Эта квартира ваша или съёмная?
– Съёмная, теперь будем другую искать…
– Илья, давайте сделаем так. Сейчас мы вас увезём в больницу, там безопасно и спокойно. Пока вы там находитесь, проблема решится. Как, это уже наше дело. Но когда выпишетесь, всё будет в порядке.
Илью мы благополучно госпитализировали. Этот психоз возник у него впервые, поэтому я выставил ему острое полиморфное психотическое расстройство с симптомами шизофрении. Дать прогноз тут сложно, а по правде сказать, нельзя. Неизвестно, как поведёт себя болезнь. Может всё ограничится этим единственным эпизодом и жизнь Ильи вернётся в нормальное привычное русло. Возможен и прямо противоположный вариант, когда болезнь возьмёт верх и погубит его личность. В общем всё покажет время.
И на этом моя смена завершилась. А что было дальше, я в самом начале написал и ещё раз прошу прощения за свою безответственность!
Все имена и фамилии изменены