Иногда мне кажется, что самые страшные истории случаются там, где их меньше всего ждёшь. Нет, не в старых замках и не на пустырях с заросшими прудами, а прямо тут, за забором соседнего двора, на нашей улице, среди наших знакомых.
В тот день света у нас не было ни дома, ни во всём нашем районе. Да и на улице была такая погода, будто сгустилось что-то липкое. Было низкое небо, сырой ветер, холодный март, когда всё ещё хочется закутаться в шерстяной плед и пить горячий чай, будто бы и не весна на улице, а затянувшаяся осень.
Дочь Анька возилась на кухне с блинами — к Масленице готовилась. Муж Валерий сидел в телефоне, читал новости. Я стояла у окна и смотрела во двор туда, где соседка ставила свою машину под берёзой. Наша новая соседка Раиса Игнатьевна заехала в соседний дом не так уж и давно, года два как, а мне вот до сих пор не по себе. Её чёрные глаза были какие-то колючие-колючие, губы всегда сжаты, а голос у неё был, как у вороны - хриплый, пронзительный, жутковатый немного.
Да, мы с ней не поладили почти сразу. По-началу здоровались, даже пару раз пироги приносила, знакомиться пыталась. Она взяла их, но даже спасибо не сказала толком. Усмехнулась так, будто я ей принесла старую одежду. А потом всё и началось — то скворечник ей наш мешает, то наши пчёлы, то кот наш у них стащил что-то, то претензии нам высказывает, когда мы шашлыки жарим в выходные: "Ишь, разгулялись! Всё у вас тут не по-людски!"
Соседку бесил смех нашей дочери Аньки, запах свежеиспечённых блинов, музыка по пятницам, которую мы включали негромко и ненадолго с мужем, когда работали на огороде. Она нам звонила почти каждый дегь, ругалась.
"Мам, а может, ей просто грустно?" — пыталась Аня меня успокаивать, когда я ругалась на соседку. "Вдова же она, одна вот и скучно". Но тут была не скука и одиночество, тут была явная ненависть в наш адрес.
Да я бы, может, и попробовала бы не обращать внимания, да вот однажды рано утром (едва рассвело) выхожу я во двор, животину нашу покормить, и прямо остолбенела от увиденного. У калитки валяется связка засохшей полыни, а рядом огромный ржавый гвоздь. А у самой двери моточек чёрной нитки, в который вплетён был клочок кошачьей шерсти. Вот вы бы, что на моём месте подумали? Ладно если что-то одно было, может и не придала внимания, но тут всё прямо по правилам всяких бабкиных деревенских страшилок. Я это все собрала и сожгла, пока все спали.
В тот же вечер Аня пожаловалась, что внезапно простыла - болело горло, температура, сон плохой. Валера пришёл с работы злой — начальник накричал, премию урезали, дома шуруповёрт сломался, а у меня самой как будто на сердце тяжёлый комок образовался. Спать не могу, нервничаю.
Наш дом окутали мелкие неприятности. Я стала замечать, что соседка теперь дольше задерживается во дворе, поглядывает на наш дом исподлобья, словно что-то шепчет. А ещё и слухи пошли по улице, что Раиса не простая, она с ведьмой из соседней деревни знается.
Я понимала умом, что всё это нелепость. В наше время врачи, аптеки, психология - это реальность, но не ведьмы, которых я воспринимала как ряженых на телевидении.
Но душа моя всё равно тревожилась. Может, правда все это? И ведьмы существуют? Или наши неприятности это просто совпадение и всё рассосётся?
***
Вечером мы все сидели за столом. Валера ворчал вполголоса что-то про работу, Аня клевала носом над чашкой чая, а я все была а раздумьях о соседке.
— Мам, а что ты утром жгла во дворе? — вдруг спросила Анька.
Я аж вздрогнула.
— Да... Так... мусор какой-то, — попыталась я отмахнуться.
У меня голова даже закружилась от волнения. Вот бы Аня ничего не узнала, а то начнёт бояться тут всяких ведьм. Да и муж смотрит подозрительно, а у меня он деревенский, суеверный.
Я все чаще стала замечать, что вокруг всё не так стало. То лампочка на кухне перегорит, хотя висела тут лет пять, то чайник упал с плиты, то наша собака Тошка вдруг заскулила не с того ни сего и забилась под крыльцо, хотя вроде никогда там не пряталась.
В другую ночь проснулась я от странного ощущения, словно кто-то смотрит в наше окно. Штора колыхнулась, и я увидела, что у нашего окна стоит Раиса Игнатьевна и смотрит не моргая. Долго смотрит, а потом уходит за угол.
Вечером я все рассказала мужу.
— Слушай, Валер, а не зайти ли нам к ней... ну, по-хорошему поговорить и высказать всё? Или попробовать с ней помириться?
Муж только отмахнулся:
— Ты что ты Маш, с ума сошла? Она потом всем расскажет, что мы её за ведьму приняли и над нами все соседи смеяться будут.
Разговор был окончен, но я всё равно не находила себе места.
***
В выходные я пошла на наш местный рынок. Аня увязалась за мной. У прилавка с приправами я почувствовала чей-то взгляд за спиной. Обернулась — Раиса стоит, будто случайно встретилась. Смотрит на нас, хитро улыбается.
— О, перец закончился дома? — спросила она улыбаясь.
— Да вот, закупаемся, — отвечаю я ровно. - Извините, нам на автобус надо, - быстро сказала я и, схватив дочь за руку, ушла с рынка.
А утром у порога я снова что-то обнаружила — теперь эта была старая деревянная расческу с замотанным волосом и глиняный осколок чёрного горшка.
Сердце заныло, а руки задрожали. Я не стала ничего говорить ни мужу, ни дочке. Убрала находку в мешочек и отправилась к бабе Дусе — была у нам бабка в соседней деревни, к ней люди ходят, говорят знахарка или тоже ведьма.
Баба Дуся встретила меня ласково, выслушала, поохала:
— Дитя, ну надо ж так... Пакостит она тебе. Не потому, что злая, а потому что душе её тошно. Такие люди, знаешь, как бродячие собаки — не сыты, не согреты…
Дала она мне булавку заговорённую.
— Носи на внутренней стороне одежки. А вот этут полынь у двери дома сожги, а затем помолись за соседку, плохо ей на душе, тебе искренне простить её надо - это сильнее любого заклятья.
Я пришла домой и пока никого не было, сделала так, как мне сказала баба Дуся.
***
Следующее утро было словно другое. Солнце, птицы, Аня смеётся — ей легче стало после недуга. Муж вернулся с работы довольный, там вроде всё наладилось. Я даже обрадовалась, но никому ничего не сказала - баба Дуся запретила.
***
В одну пятницу, на закате, когда небо было розовое, а весна впервые выдала тёплые дни, я увидела соседку Раису на крыльце. Она что-то перетирала между пальцами и шептала, смотря на наш дом.
— Добрый вечер! — сказала я первой.
Она подскочила от неожиданности, а из её рук что-то высыпалось.
— Чего тебе? - грубо ответила она.
— А я Вас поблагодарить хотела, Раиса Игнатьевна. — сама не понимала, зачем я это сказала.
Она молчала долго, а потом прошептала:
— За что?
Я вспомнила о совете бабы Дуси, что нужно прощать, даже когда сердцем сопротивляешься.
— За то, что напомнили мне, что своих любимых надо беречь от беды и проклятий.
Она чуть перегнулась через перила, глаза блестят странно, молчит.
— А у Вас родные есть? — спросила я.
Она опустила голову.
— Сын остался на севере. Далеко, даже не звонит почти. Муж давно в земле покоится, - Раиса поникла.
Я вдруг отчётливо поняла, как ей одиноко, поэтому она вот так свою боль и проецирует на нас, смотря как наша семья счастлива.
— Может, зайдёте блинов попробовать? Аня пекла, — решилась я позвать ее в гости. Нужно было дать понять, что я не враг ей. Она удивилась, подумала, а потом тихо ответила:
— Потом… Может быть.
***
В тот вечер, впервые за несколько недель, в доме стало светлее. Аня радовалась блинам, Валера чинил свой шуруповёрт, а я вдруг поняла что всё зло ушло и дальше будет только лучше. Раиса стала появляться реже, а у нашего забора ароматно зацвела черёмуха.
Конец