— Я ведь хотела, чтобы у нас с Юлей всё было хорошо! — с раздражением выпалила Ирина, обращаясь к сыну Сергею. — А она… Ну что это такое? Даже не пытается нормально себя вести!
— Мам, ну перестань, — вздохнул Сергей. — Юля старается, просто она… Ну, не привыкла ещё, видимо.
— Не привыкла? За четыре месяца? — не унималась Ирина. — Хочешь сказать, что за всё это время она так и не смогла научиться хотя бы тарелки нормально мыть? Она же специально всё делает наперекор!
Сергей устало провёл рукой по лицу. Это был не первый такой разговор, и он уже не знал, как примирить двух самых дорогих ему женщин. А Ирина кипела: её попытки стать для невестки второй матерью разлетелись вдребезги, и терпение постепенно иссякало.
— Ты мне скажи, ты её воспитывать собираешься? Или у тебя, как у мужа, тоже терпение кончилось? — бросила Ирина напоследок, резко закрыв дверь и оставив сына в коридоре размышлять над сложившейся ситуацией.
Когда Сергей привёл Юлю знакомиться с матерью, Ирина была настроена радужно. Юля показалась ей милой, вежливой и приятной девушкой. «Ну наконец-то у сына нормальная невеста», — думала Ирина, предвкушая тёплые отношения с будущей родственницей. Она обещала себе, что не повторит ошибок своей свекрови, которая буквально терзала её в молодости. «Я буду другой», — убеждала себя Ирина.
После свадьбы молодые сняли квартиру, и всё шло относительно спокойно. Но с началом пандемии, когда Сергея сократили, а арендодатель вдруг поднял цену, ситуация изменилась. Сергей и Юля попросились к Ирине пожить, и та, конечно, согласилась, выделив им самую большую комнату.
— Живите, не вопрос, — сказала она. — Только временно. Когда кризис кончится, вернётесь к своей жизни.
Юля поначалу вела себя тихо, почти незаметно шмыгая по квартире, избегая общения с Ириной. Свекровь старалась не вмешиваться, готовила, убирала и ждала, когда невестка начнёт проявлять инициативу.
Прошло несколько месяцев, а Юля продолжала оставаться чужой в доме Ирины. Она почти не участвовала в домашних делах, и, что особенно бесило свекровь, каждый раз после еды просто выставляла грязную посуду на кухню, ожидая, что её уберут. Ирина терпела до последнего, но однажды, когда она в очередной раз увидела полный стол немытых тарелок, её нервы не выдержали.
— Сергей, давай-ка поговорим, — сказала Ирина, отловив сына на кухне. — Я понимаю, что невестка молодая и неопытная, но мне уже это всё надоело. Я что, прислуга у вас?
— Мам, ну ладно тебе, Юля просто... — начал было оправдываться Сергей.
Ирина перебила его:
— Не просто, а специально всё делает наперекор! Пусть привыкает: каждый убирает за собой, готовим по очереди. Это ваш дом, и вы тоже должны нести за него ответственность.
Юля никак не отреагировала на новые правила, но вскоре стало ясно: она готова делать что угодно, лишь бы только показать своё недовольство. Готовила через силу, оставляя кухню в полном беспорядке, посуду мыла неаккуратно, а уборка превращалась в формальность.
Однажды вечером, когда Сергей вернулся с работы, Юля встретила его слезами.
— Она меня ненавидит! Всё ей не так, всё ей не нравится, как я делаю, — всхлипывала Юля. — Она специально придирается ко мне, чтоб я чувствовала себя тут чужой!
Сергей знал, что стены тонкие, и мать наверняка слышит этот разговор. Он вздохнул, понимая, что ситуация выходит из-под контроля.
— Юль, не начинай. Мама просто хочет, чтобы у нас дома был порядок, — осторожно произнёс он, пытаясь смягчить ситуацию. — Она не придирается, просто ей тяжело всё за нас делать.
Но Юля только продолжала рыдать, уверенная, что Ирина нарочно делает её жизнь в этом доме невыносимой.
Сдерживая гнев, Ирина вытащила Сергея на разговор.
— Ты что, не видишь, что она делает всё через пень-колоду? Я пыталась ей объяснить, но она всё равно не хочет слушать! — Ирина злилась не на шутку. — Я вам в служанки не нанималась.
Сергей кивнул:
— Ладно, мам, давай ты просто будешь говорить всё мне. Я ей сам скажу, чтобы она не чувствовала себя под давлением.
Несмотря на все усилия, ситуация продолжала ухудшаться. Сергей пытался мягко донести замечания до жены, самостоятельно что-то исправить, но и у него терпение начало лопаться. Каждая мелочь превращалась в скандал, и вскоре в доме не осталось места для спокойствия. Юля продолжала обвинять Ирину в том, что она настраивает сына против неё.
Однажды вечером, во время очередной ссоры, свекровь не выдержала.
— Хватит! — громко сказала она, зайдя в комнату, где снова бушевал конфликт. — У вас две недели, чтобы найти жильё и съехать. Я больше не могу. Я не хочу, чтобы ваши отношения развалились, но так жить я тоже не могу.
Юля разразилась новыми слезами, а Сергей молча смотрел на мать.
— Я с самого начала старалась помочь, — продолжала Ирина. — Но ты, Юля, делала всё, чтобы отдалить меня от вашей семьи. Теперь живите дальше сами. Я к вам не лезла, да и дальше лезть не буду.
Юля плакала всю ночь, Сергей курил на балконе, а Ирина, лёжа в своей комнате, чувствовала себя чудовищем. Но иначе поступить она не могла. Её терпение исчерпалось, и лучше сейчас поставить точку, чем превращаться в свекровь-тирана.
На следующий день Сергей с Юлей съехали к её матери. Ирина лишь мысленно пожелала удачи сыну и понадеялась, что тёща окажется более терпимой, чем она.