- Езжайте домой, Анна Петровна, идите на остановку и не оглядывайтесь. Цену заплатите, когда увидите вход в свой дом. Да будет так.
Анна Петровна, словно во сне, покинула комнату, вышла на улицу и вдохнула свежий воздух. В груди разливалась волна эйфории. Она бежала, почти летела к остановке, мысленно уже представляя встречу с Павлом, его удивление и радость. Она совсем забыла об Арине, о странном месте, о говорящем коте. В голове билась только одна мысль:
- Домой, скорее домой.
В автобусе редкие пассажиры поглядывали на улыбающуюся и разговаривающую с собой женщину. Она что-то бормотала, махала руками.
Анна Петровна точно знала одно: ей срочно надо домой. Зачем? Просто надо.
Что-то внутри нее клокотало, требовало выхода. И вот, она увидела свой дом, подъезд, тихий палисадничек у входа, пару пожилых соседок на скамеечке. Анна начала смеяться. Сначала это был тихий смех, похожий на щекотку, затем он перерос в безудержный хохот, который разносился по всему двору.
Анна Петровна закинула голову и завыла от счастья, от облегчения, от того, что она достигла цели. В ее глазах плясали какие-то безумные огоньки. Руки сами собой потянулись к пуговицам пальто, потом к платью. Одежда упала на землю. Она кружилась, словно маленькая девочка, под музыку, которую слышала только она и безумно хохотала
Сознание мутнело, мир расплывался, превращаясь в калейдоскоп безумных красок. Она ощущала себя легкой, невесомой, свободной от всех оков и тревог. И в этом безумном танце, среди обрывков одежды, она чувствовала лишь безграничное счастье.
Крики и хохот испугали соседей, привлекли их внимание. В окна стали выглядывать любопытные и встревоженные лица. Кто-то узнал Анну Петровну. Поползли шепотки.
Павел примчался с работы вместе со скорой. Ему позвонили соседи, рассказали о странном поведении матери. Он не понимал, что происходит, сердце разрывалось от дурных предчувствий.
Он увидел ее издалека. Мать бегала по двору от санитаров, обнаженная и безумная. Бегала и пыталась танцевать, при этом ее хриплый хохот разносился по двору. Ее глаза горели безумным огнем, Павел подбежал к ней, попытался накинуть на плечи пальто, но она оттолкнула его с диким криком.
В этот момент санитары догнали безумную, скрутили, надели смирительную рубашку, усадили Анну Петровну в машину. Она вырывалась, кричала не своим голосом, что она свободна, что все хорошо. Павел с ужасом наблюдал за происходящим.
Анну Петровну поместили в пси.хи.ат.рическую больницу. Ее разум заплатил ту самую цену, о которой предупреждала Арина. Через какое-то время она стала стремиться сбежать:
- Мне надо, меня ждут, мне надо завершить что-то. Мне надо ехать, - бормотала она.
Но ее закрыли как буйную, и никуда не выпускали.
Когда Анна Петровна вышла из дома, из тени вышла Гидруша, забралась на стол, молча ждала, когда Арина уберет все ритуальные предметы.
- Ты зря ее пожалела, надо было пожестче.
- Куда уж жестче, - вздохнула Арина. – Жестче – большая цена для тьмы, а ей больше нечего отдать. Не мне же платить. Можно было принести птицу в жертву, но у меня нет свободных кур, да и жалко тратить на нее.
- Она придет в себя когда-нибудь?
- Нет, это навсегда. Тьма взяла плату, самое вкусное, что у нее было.
- А ты не будешь искать ту самую Римму?
- Зачем? Она со способностями, несильная, но знающая и умная, выполнила свою работу качественно, никому не навредила, клиента предупредила о последствиях. Кто же виноват этим людям, что они не верят, что за вмешательство всегда придется платить или им, или их детям. Ну да ладно, все, на этом завершим.
Арина занялась своими делами, из школы девочек привезет Иван. Дела ее закружили.
Через два дня позвонила Верочка:
- Нас с Павлом развели, мать у него с ума сошла. Представляете?
- Представляю.
- Можно мы с Сашей к вам приедем?
Сияющая Вера и ее спаситель Сашка перешагнули дом Арины. Саша огляделся, сбоку лежал странный предмет. Он хотел его взять, и тут возле руки появилась змеиная голова:
- Руки при себе держи.
Сашка чуть позорно не завизжал. Из угла вышло странное создание, как маленький дракончик с несколькими змеиными головами. Оно протопало к столу, забралось на стульчик. А затем и на сам стол.
- Что стоишь? Садись, будем беседы беседовать, раз уж ты у нас остался один не оведьмаченный и непутевый.
Вера засмеялась, а Арина представила:
- Не бойся, это Гидруша.
- А, это как Гидра?
- Только маленькая.
- Как здорово! – у Сашки загорелись глаза. – А что ты умеешь?
- Много чего, а вот ты зачем руками не свое хватаешь? – сердито сказала Гидра. – Вижу я твой путь жизни. Это вообще не твое. Ты не вор, и не должен им быть.
- А наследственность?
- Нет у тебя никакой наследственности, и отец тебе не родной. Они с мамой твоей тебя усыновили годовалым. Поговори с отцом, мама-то уже умерла.
Сашка замер, а потом хрипло спросил:
- Откуда…
- Откуда знаю? Я вижу тебя, твой путь в жизни. Не у всех это видно.
- И каков мой путь?
- Ты занимаешься какими-то железками, циферками, я не понимаю этого.
- Программами, я программист.
— Вот и занимайся, в этом твое будущее. Не в криминале, а в изобретении. У кого-то из твоих биологических предков был талант к этому, ты продолжаешь его дело.
Сашка задумался, кивнул:
- Я поговорю с отцом.
- Давай. И если пойдешь по своему пути, то и жена у тебя будет, и дети, и счастье, а по тому – скоро сгинешь.
Сашка почему-то поверил этому необычному созданию, поверил сразу и безоговорочно.
Они с Верой приедут позднее домой. Он поговорит с отцом, поймет, что Гидруша ему сказала правду, и никогда больше не будет стремиться «продолжить династию» воров. Через год он женится на Вере, но это уже другая история. Павел будет жить в квартире матери, навещать ее, чувствовать себя на редкость свободным без ее опеки и счастливым.