— Ты мне как родная, — сказала она на третьей неделе, передавая тарелку с солянкой. Я улыбнулась.
Только вот спустя месяц она принесла папку с бумагами и тихо добавила:
— Запомни, Надя, Юрка приедет — скажи, что я уже переписала всё на тебя.
А я не была готова стать "наследницей".
***
Всё началось с объявления на сайте. "Сдаю комнату студентке, недорого, рядом с институтом." Фаина Григорьевна встретила меня у подъезда — крепкая женщина лет семидесяти пяти, с проницательными глазами и седыми волосами, собранными в аккуратный пучок.
— Надя? — уточнила она, разглядывая меня.
— Да, это я.
— Отлично. Входи, девочка.
Квартира оказалась просторной двушкой в доме девятиэтажке семидесятых годов. Пахло лавандой и чем-то уютным, домашним. Фаина Григорьевна показала мне комнату — небольшую, но светлую, с окнами во двор.
— Десять тысяч в месяц, коммунальные пополам. Готовить можешь на моей кухне, только предупреждай заранее.
Я кивнула. Цена была невероятно низкой по сравнению с остальными предложениями в районе.
— А почему так дешево?
Она махнула рукой:
— Да что мне с этого? Денег в старости особо не нужно. Лучше молодежи помочь.
***
Первые дни прошли спокойно. Я училась, готовилась к экзаменам по экономике, а Фаина Григорьевна вела свой размеренный быт. По утрам она включала радио на кухне, пила чай с печеньем и читала газету. По вечерам смотрела передачи, изредка комментируя происходящее на экране.
— Надечка, — позвала она меня как-то вечером, — иди чай пить.
Я зашла на кухню. На столе стояли чашки, сахарница, тарелка с пирожками.
— Сама пекла, — пояснила хозяйка. — С рисом и с яйцом.
— Спасибо, не стоило.
— А что стоило? Тесто-то одно, начинки разные.
Мы пили чай, и я рассказывала про учебу в экономическом институте. Фаина Григорьевна слушала внимательно, задавала вопросы. Оказалось, она тридцать пять лет проработала в детском саду заведующей.
— Дети — это радость, — говорила она. — Я всю жизнь с ними возилась. А своих не получилось.
В её голосе промелькнула печаль.
— А муж?
— Пети моего давно нет. Двенадцать лет уже как его не стало.
Она замолчала.
***
Через неделю что-то изменилось.
Фаина Григорьевна стала готовить на двоих, не спрашивая. Утром будила меня завтраком, вечером ждала с ужином. Звала меня не по имени, а ласково — "девочка", "дорогая".
— Надя, ты поешь хоть что-нибудь? — встревожилась она, когда я отказалась от второй добавки рассольника. — Совсем худая какая-то.
— Да нормально я ем.
— Нормально! В твоем возрасте нужно хорошо питаться. Учеба-то нелегкая.
Она начала покупать продукты с расчетом на меня. Спрашивала, что я люблю, что не ем. Узнав, что я не переношу грибы, тут же выбросила купленные шампиньоны.
— Зачем? Готовьте для себя!
— А какой смысл? Одной-то скучно есть.
На третьей неделе она произнесла эту фразу. "Ты мне как родная."
Я поначалу не придала значения. Подумала — просто одинокая женщина привязалась к жильцу. Но потом начались странности.
***
Фаина Григорьевна стала рассказывать мне семейные истории, как будто я была частью этой семьи. Показывала фотографии, объясняла, кто есть кто на старых снимках.
— Вот это мой брат Коля. Он в Мурманске живет со второй женой, редко звонит. Детей у них нет.
— А это кто? — я указала на фото молодого мужчины в деловом костюме.
— Племянник Юра. Колин сын от первого брака. Он единственный родственник у меня тут остался. Но приезжает редко, всё работа да работа. В банке управляющим служит.
В её голосе появились нотки обиды.
— Давно не виделись?
— Год с небольшим уже. На день рождения обещал приехать, не приехал. Занят очень.
А потом случилось то, что меня встревожило.
Фаина Григорьевна заболела. Простыла сильно, температура поднялась. Я предложила вызвать врача, но она отказалась.
— Сама справлюсь. Ты только чай мне завари покрепче с медом.
Я ухаживала за ней три дня. Готовила, покупала лекарства, мерила температуру. Когда ей стало лучше, она взяла мою руку и сказала:
— Спасибо тебе, доченька. Родные дочки и то не каждая так заботится.
Доченька. Не "девочка", а именно "доченька".
— Фаина Григорьевна, я просто...
— Просто что? Просто чужая? — она покачала головой. — Нет уж. Ты мне дороже многих родных стала.
***
А через месяц она принесла ту самую папку.
— Надя, присядь. Серьезный разговор у нас.
Я села за кухонный стол. Фаина Григорьевна достала из папки документы, разложила их передо мной.
— Вот завещание мое. Вчера у нотариуса была.
У меня перехватило дыхание.
— Что?
— Квартиру на тебя переписала. И вклады в банке. Всё честно, по закону.
— Вы что, с ума сошли?
— Никого у меня нет, Надечка. Юрка — он чужой совсем стал. Год не звонил, не приезжал. А ты — ты рядом. Ты заботишься.
— Я просто жилец! Плачу вам деньги за комнату!
— Какие деньги? — она махнула рукой. — Копейки твои. Я не из-за денег тебя оставила. Я одна тут совсем. А с тобой — как будто семья у меня есть.
Я попыталась возразить, но она меня перебила:
— И запомни главное. Когда Юрка приедет — а он обязательно приедет, скажи ему, что я уже всё переписала. Пусть знает.
Этой же ночью мне не спалось.
***
Я лежала и размышляла, что делать. С одной стороны, понимала Фаина Григорьевну. Одиночество — это тяжело. Особенно в её возрасте. С другой стороны, ситуация казалась неправильной. Я же не её дочь. И не должна была заменять семью.
Утром за завтраком я попыталась еще раз поговорить:
— Фаина Григорьевна, давайте отменим это завещание. Не нужно мне ваше имущество.
— А кому нужно? Юрке? — она фыркнула. — Он и так неплохо устроился. В банке работает, квартира у него своя трехкомнатная, машина. А ты? Ты в съемной комнатушке живешь, на стипендию перебиваешься.
— Но я не родственница вам!
— А что это меняет? Родственники — это не обязательно кровь. Это люди, которые рядом, когда трудно.
Её логика была понятной, но от этого не легче.
***
Через неделю приехал Юрий. Высокий, подтянутый мужчина лет сорока двух. Дорогой костюм, начищенные туфли, уверенные движения. Поздоровался со мной холодно, будто я была помехой.
— Тетя Фаина, — сказал он, усаживаясь за стол, — я ненадолго. Дела в городе, решил заехать.
— Как дела, Юра? Работа как?
— Нормально. Повышение получил недавно, теперь заместитель директора филиала.
Он рассказывал о работе сухо, без эмоций. Фаина Григорьевна слушала, кивала, задавала вопросы. Но я видела, как она напряжена.
За ужином Юрий наконец обратил на меня внимание:
— А это кто?
— Надя, — представилась я.
— Надечка у меня комнату снимает, — пояснила Фаина Григорьевна. — Хорошая девочка, заботливая.
Юрий оценивающе посмотрел на меня:
— Студентка?
— Да, экономический институт.
— Понятно.
В его тоне было что-то презрительное. А вечером начался тот самый разговор.
Юрий остался ночевать в гостиной на диване. Я сидела в своей комнате, готовилась к семинару по макроэкономике, когда услышала повышенные голоса из кухни.
— Тетя Фаина, что за чепуха? — говорил Юрий. — Какое завещание? На кого переписали?
— На Надю. И это не чепуха, а мое решение.
— ВЫ ЧТО, СОВСЕМ РАЗУМ ПОТЕРЯЛИ? Эта девчонка вас обманывает! Втерлась в доверие, а теперь имущество отжимает!
— Тише ты! — прикрикнула Фаина Григорьевна. — Надя — хорошая девочка. Она меня не обманывает.
— Конечно, не обманывает! Она просто умнее, чем вы думаете!
Я не выдержала. Вышла на кухню.
— Что происходит?
Юрий повернулся ко мне:
— А вот и наша "наследница"! Скажи-ка, дорогая, сколько ты тете в ухо нашептала, чтобы она квартиру на тебя переписала?
— Никто никому ничего не нашептывал! — вспылила я. — Я вообще против этого завещания!
— Ага, конечно! Против!
— Юра, прекрати, — вмешалась Фаина Григорьевна. — Надя тут ни при чем.
— При чем, тетя, еще как при чем! — Юрий указал на меня пальцем. — Вы не видите, что происходит? Она специально подыскала одинокую пожилую женщину с квартирой!
— ВЫ ЧТО СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕТЕ? — не выдержала я. — Какая пожилая женщина? Фаина Григорьевна — совершенно здоровый человек!
— А-а, уже защищаешь! Видно, хорошо подготовилась!
Фаина Григорьевна встала со стула.
— ХВАТИТ! — крикнула она так, что мы оба замолчали. — Юра, ты забыл, где находишься! Это мой дом, и я решаю, что с ним делать!
— Тетя, вы не понимаете...
— Я все понимаю! — её голос дрожал от возмущения. — Понимаю, что год с лишним ты сюда не заглядывал! Понимаю, что звонишь раз в три месяца, и то потому что совесть грызет! Понимаю, что тебе нужна только моя квартира!
— Это не так!
— Так! А Надя — она рядом была, когда мне плохо было. Она заботилась, не за деньги, а просто так. А где был ты?
Юрий покраснел:
— У меня работа, семья...
— У всех работа! У Нади тоже учеба! Но она время находит!
— Тетя, я не могу каждый день приезжать...
— А никто не просит каждый день! Хотя бы раз в месяц! Хотя бы позвонить узнать, как дела!
Я стояла между ними и чувствовала себя ужасно. Это был семейный конфликт, и я стала его причиной.
— Послушайте, — сказала я тихо, — может, не стоит ссориться? Давайте спокойно обсудим...
— НЕТ УЖ! — рявкнул Юрий. — Тут обсуждать нечего! Тетя, вы отмените это завещание, и точка!
— Не отменю, — твердо сказала Фаина Григорьевна.
— Тогда я подам иск в суд! Докажу, что вас принуждали!
— Подавай. Только доказательств у тебя не будет.
— Будут! — он ткнул пальцем в мою сторону. — Вот она, доказательство! Мошенница!
Тут я не выдержала.
— ВСЁ! — крикнула я. — Хватит меня мошенницей называть! Я ничего плохого не делала!
— А завещание получать — это не плохо?
— Я НЕ ХОЧУ НИКАКОГО ЗАВЕЩАНИЯ! — заорала я так, что у самой в ушах зазвенело. — Понятно вам? НЕ ХОЧУ!
Наступила тишина.
Фаина Григорьевна смотрела на меня с удивлением:
— Надечка, что ты говоришь?
— То, что думаю! — я была на грани слез. — Я не хочу быть причиной семейных ссор! Не хочу, чтобы из-за меня вы с племянником ругались!
— Но ведь...
— НО НИЧЕГО! — прервала я. — Отмените завещание! Пусть все остается как было!
Юрий торжествующе посмотрел на меня:
— Вот видите, тетя? Сама признается!
— Замолчите! — огрызнулась я. — Я не для вас стараюсь! Мне просто не нужны чужие проблемы!
В комнате воцарилась напряженная тишина.
Фаина Григорьевна медленно села на стул. Лицо у неё осунулось, будто она постарела на несколько лет.
— Значит, и ты от меня отворачиваешься, — тихо сказала она.
— Фаина Григорьевна, я не отворачиваюсь...
— Отворачиваешься. Как все.
Она встала и пошла к себе в комнату.
— Завтра к нотариусу поеду. Отменю.
Дверь захлопнулась.
Юрий довольно улыбнулся:
— Ну вот, все и решилось. Надо же было сразу сказать, что не претендуешь.
— А вы не радуйтесь раньше времени, — процедила я сквозь зубы.
— Это еще что значит?
— А то, что теперь она и вас стороной будет обходить.
— Почему это?
— Потому что поняла наконец, что вам нужна только квартира.
Он нахмурился:
— Да что ты понимаешь в семейных отношениях?
— Больше, чем вы, судя по всему.
***
Утром я проснулась от звука хлопнувшей двери.
Юрий уехал рано, даже не попрощавшись с тетей. Фаина Григорьевна сидела на кухне с чашкой чая, смотрела в окно на детскую площадку.
— Доброе утро, — сказала я.
— Доброе.
Голос был отстраненный, холодный.
— Фаина Григорьевна, давайте поговорим.
— О чем говорить? Все уже ясно.
— Не все. Вы меня неправильно поняли.
Она повернулась ко мне:
— А как тебя понимать? Ты сама сказала — не нужны тебе чужие проблемы.
— Я сказала сгоряча.
— Сгоряча... — она покачала головой.
Я села напротив неё:
— Послушайте меня внимательно. Я действительно не хочу быть вашей наследницей. Но не потому, что вы мне не дороги.
— А почему?
— Потому что это неправильно. Вы хотите купить мою любовь квартирой.
Фаина Григорьевна вздрогнула:
— Какую любовь? О чем ты?
— О том, что привязанность нельзя оформить документально. Если я вам дорога — я буду рядом и без завещания. А если только ради имущества — значит, вы ошиблись во мне.
Она молчала, переваривая мои слова.
— И потом, — продолжала я, — у вас есть племянник. Да, он редко приезжает, но это не значит, что он плохой человек. Может, он просто не знает, как проявлять заботу.
— Он вчера что говорил? Что я наивная старуха, которую обманули!
— Он испугался. Испугался, что потеряет единственную родственницу.
Фаина Григорьевна задумалась.
— Ты правда так думаешь?
— Думаю. И еще думаю, что вы оба не умеете разговаривать друг с другом. Вы ждете, что он сам догадается приезжать чаще. А он думает, что вы прекрасно обходитесь без него.
— А может, так и есть?
— Нет. Иначе не искали бы замену в лице случайной квартирантки.
Она усмехнулась:
— Случайной?
— Ну, не совсем случайной, — призналась я. — Но вы же понимаете, что рано или поздно я съеду? Закончу институт, найду работу, заведу семью...
— Понимаю.
— Тогда зачем завещание?
— Хотела... хотела быть нужной хоть кому-то.
В её голосе была такая печаль, что у меня горло перехватило.
— Фаина Григорьевна, вы нужны. И мне нужны, и племяннику. Просто мы все это плохо показываем.
— Юрка даже не попрощался уходя.
— А вы позвоните ему сами.
— Что скажу?
— Скажите, что любите его. И что хотите видеть чаще.
— А если он откажется?
— Не откажется. Он же не чужой человек совсем.
Фаина Григорьевна долго молчала, потом встала:
— Пойду к нотариусу. Отменю это завещание.
— А новое составите?
— А зачем?
— На племянника. Пусть знает, что вы его помните.
Она кивнула:
— Пожалуй, так и сделаю.
***
Вечером Юрий позвонил сам.
Фаина Григорьевна разговаривала с ним долго. Я слышала отрывки разговора из своей комнаты.
— Юра, прости... Погорячилась я вчера... Конечно, приезжай почаще... Нет, завещание отменила... На тебя переписала... Кто же еще, кроме тебя?
Когда она повесила трубку, глаза у неё блестели.
— Ну что? — спросила я.
— Обещал в следующие выходные приехать. С женой и дочкой.
— Вот видите? А вы говорили, что он чужой.
— Может, и не такой чужой, — согласилась она.
***
Через два месяца я действительно съехала. Получила повышенную стипендию за хорошую учебу, нашла неплохую подработку и сняла однушку недалеко от института.
Кроме того я решила, что будет лучше, если я дам Фаине Григорьевне и Юрию возможность наладить отношения без посторонних. Фаина Григорьевна помогала упаковывать вещи.
— Будешь навещать? — спросила она.
— Конечно буду.
— И звонить?
— И звонить.
— Надечка, — она взяла меня за руку, — спасибо тебе.
— За что?
— За то, что научила правильно любить.
Я не поняла тогда её слов. Поняла позже.
Прошло полгода.
Я действительно навещала Фаину Григорьевну, звонила раз в неделю. Юрий тоже стал приезжать чаще — раз в две недели точно. Привозил внучку Катю, жену Оксану, гостинцы.
Как-то, зайдя в гости, я застала их всех за семейным ужином. Юрий рассказывал о повышении на работе, его дочка — о школе и новых подругах, жена — о своих проектах в рекламном агентстве. Фаина Григорьевна слушала, улыбалась, подкладывала всем еды.
— Надя! — обрадовалась она. — Иди к столу!
Я присела к ним, но чувствовала себя немного чужой. И это было правильно. У них была своя семья, свои отношения, свои радости и проблемы.
А я была просто другом семьи. И это было прекрасно.
***
Через год Фаина Григорьевна мне позвонила:
— Надечка, у меня новость.
— Какая?
— Юрка предложил к ним переехать. Говорит, в моем возрасте одной жить небезопасно.
— И что вы ответили?
— Пока думаю. С одной стороны, хочется рядом с семьей быть. С другой — привыкла к своей квартире.
— А что подсказывает интуиция?
— Интуиция говорит — соглашайся. Внучку каждый день видеть буду.
— Тогда соглашайтесь.
— А ты как же? Приезжать будешь?
— Конечно буду. Где бы вы ни жили.
И я приезжаю.
До сих пор. Фаина Григорьевна живет теперь у племянника, помогает с внучкой, ведет хозяйство. Юрий относится к ней с заботой и уважением. Они научились быть семьей.
А я научилась не заменять людям родственников, а просто быть рядом, когда нужно. Это дороже любого завещания.
Рекомендую к прочтению рассказ
Добро пожаловать на канал "Радость и слёзы". Спасибо, что впускаете мои истории в своё пространство!