— Леня, я никуда не поеду! Хватит, в прошлом году наработалась до мозолей, — Маша захлопнула дверцу шкафа с такой силой, что посуда внутри жалобно звякнула.
— Маш, ну послушай... — Леонид осторожно подошел к жене. — Мама просто просит помочь с посадками. Два дня, не больше.
— Два дня в прошлый раз превратились в каждые выходные все лето! — Маша отвернулась и принялась нарезать овощи для салата с такой яростью, будто перед ней был не огурец, а все проблемы мира. — А потом твоя мама весь урожай отдала Карине. Все до последней морковки!
Леонид вздохнул и присел на край стола. Эта тема поднималась уже не в первый раз, и каждый разговор заканчивался одинаково – ссорой.
— Я уже пообещал маме, что ты приедешь, — тихо произнес он, глядя в пол.
Маша замерла с ножом в руке.
— Ты что, серьезно? Опять пообещал за меня, даже не спросив? — она повернулась к мужу, глаза ее сверкали от возмущения. — После всего, что было в прошлом году?
Маша помнила прошлогоднюю дачную эпопею в мельчайших деталях. Сначала это действительно были «всего лишь два дня». Потом Ирина Евгеньевна начала звонить каждую неделю с новыми просьбами: то прополоть, то полить, то подвязать, то окучить. Маша не сразу поняла, что превратилась в бесплатную рабочую силу.
Но самым обидным стал день сбора урожая, когда Ирина Евгеньевна деловито распределила все овощи и фрукты, сложив большую часть в ящики для Карины.
— А нам? — спросила тогда удивленная Маша.
— Вам? — Ирина Евгеньевна окинула невестку недоуменным взглядом. — Ну, возьмите вот эти помидоры и огурчики на салат. Кариша студентка, ей нужнее. Она питается непонятно как, а тут все натуральное, с грядки.
— Так пусть Кариша и приезжает грядки полоть, если ей так нужны овощи, — не выдержала тогда Маша.
Свекровь посмотрела на нее с таким выражением, будто Маша предложила что-то совершенно непристойное.
— У Кариши учеба, ей некогда. Она занятой человек.
— Я понимаю, что ты обиделась в прошлый раз, — Леонид вернул Машу в настоящее. — Но мама обещает, что в этом году все будет по-другому.
— Конечно, — саркастически хмыкнула Маша. — В этом году она попросит меня не только полоть грядки, но еще и консервировать все это для твоей сестры.
— Маш, ну перестань, — Леонид пытался говорить спокойно, хотя было видно, что он нервничает. — Мама уже не молодая, ей тяжело одной.
— А где Виктор Петрович? В прошлом году он вроде активно помогал твоей маме, — Маша вспомнила пожилого соседа по даче, который постоянно крутился вокруг Ирины Евгеньевны.
— У них... небольшие разногласия, — уклончиво ответил Леонид.
Маша усмехнулась. Значит, не только она имела смелость не соглашаться с Ириной Евгеньевной.
— Леня, я понимаю, что она твоя мама. Но пойми и ты меня — я не хочу снова быть использованной. Если Карина получает весь урожай, то пусть она и работает.
Телефон Леонида зазвонил, прерывая их разговор. На экране высветилось «Мама». Леонид бросил на Машу виноватый взгляд и вышел в другую комнату для разговора.
Вечером того же дня Маша встретилась со своей подругой Светланой в кафе. Они дружили еще со школы, и Света знала о проблемах Маши со свекровью.
— Представляешь, Леня опять за меня решил, что я поеду на эту дачу, — Маша размешивала ложечкой мороженое в своем десерте.
— А что, если отказаться наотрез? — спросила Света. — Ты же не рабыня на плантации.
— Тогда будет скандал. Леня окажется между двух огней, и в итоге все равно пострадают наши отношения.
Света задумчиво постучала ногтями по столу.
— Слушай, а ты знаешь, что Карина, вообще-то, терпеть не может эти овощи с дачи?
Маша удивленно подняла брови.
— В смысле?
— Ну, мы же иногда общаемся в соцсетях. И она как-то жаловалась, что мать заставляет ее забирать «эти деревенские продукты», а она половину выбрасывает, потому что не успевает съесть.
Маша почувствовала, как внутри закипает возмущение.
— То есть я гнула спину все лето, чтобы твоя подруга выкинула мою работу на помойку?
— Она не совсем моя подруга, — поправила Света. — Просто общаемся иногда. Но да, суть ты уловила верно.
Домой Маша вернулась в еще более решительном настроении.
— Леня, я все решила, — заявила она с порога. — Я не еду на дачу. Точка.
Леонид вышел из кухни с виноватым видом.
— Маш, я уже купил билеты на электричку.
— Отлично, поедешь один. Или возьми с собой Карину, раз ей так нужны овощи с маминой дачи.
— Карина не может, у нее... — начал Леонид.
— Учеба, работа, занятия, дела, — перечислила Маша. — Я уже наизусть выучила все отговорки твоей сестры. А я, значит, должна жертвовать своими выходными?
Они проговорили до поздней ночи. Леонид пытался убедить жену, что в этот раз все будет иначе, что он поговорит с мамой о справедливом распределении урожая. Маша не верила ни единому слову.
В итоге они пришли к компромиссу: Маша согласилась поехать, но только на один день, и только при условии, что они будут работать на отдельной грядке, урожай с которой гарантированно достанется им.
Суббота началась рано. Электричка отходила в семь утра, и Маше пришлось встать в пять, чтобы успеть собраться. Настроение было скверное.
— Может, все-таки останемся дома? — в последний раз попыталась она, когда они уже вышли из квартиры.
— Маш, мы же договорились, — вздохнул Леонид. — Один день. Я обещаю.
Дорога до дачи заняла два часа. Когда они вышли на платформе маленькой станции, Маша с удивлением увидела знакомую фигуру Виктора Петровича, который ждал их у выхода.
— Здравствуйте, молодежь! — приветливо помахал он рукой. — Ирина послала меня вас встретить.
— А я думала, у вас разногласия, — не удержалась Маша.
Виктор Петрович хмыкнул.
— Были. Но потом помирились. У нас с Ириной как в море — то штиль, то буря.
По дороге к даче Виктор Петрович рассказывал последние дачные новости: кто что посадил, у кого что выросло, какие планы на сезон. Маша слушала вполуха, разглядывая знакомые места и готовясь к встрече со свекровью.
Ирина Евгеньевна встретила их у калитки. Женщина за шестьдесят, но все еще энергичная и подтянутая, она стояла, скрестив руки на груди, словно полководец, готовый отдавать приказы.
— Наконец-то! Я уж думала, вы не приедете. Леня, сразу переодевайся и к теплице — там пленку надо натянуть. Маша, поможешь мне с грядками.
Ни тебе «здравствуйте», ни «как доехали». Маша переглянулась с мужем. Тот пожал плечами, как бы говоря: «Что поделать, это же мама».
— Ирина Евгеньевна, мы с Леней хотели работать на одной грядке, той, что у забора, — твердо сказала Маша. — Мы договорились, что урожай с нее будет наш.
Свекровь окинула ее холодным взглядом.
— Это еще что за новости? У нас тут работы полно, а вы будете на одной грядке копаться?
— Мам, мы же договорились, — вмешался Леонид. — Маша приехала только на один день, и мы хотим...
— Один день? — перебила его Ирина Евгеньевна. — А кто будет все остальное делать? Виктор, конечно, помогает, но у него своя дача есть!
— Вот поэтому только один день, — тихо сказала Маша. — В прошлом году я приезжала каждые выходные, а потом весь урожай достался Карине.
— Кариша студентка, ей нужнее было, — отрезала свекровь. — Она молодой организм, растущий.
— Мне двадцать семь, я тоже не старуха, — заметила Маша.
— Ладно, делайте, что хотите, — Ирина Евгеньевна махнула рукой. — Только потом не просите у меня ничего с огорода.
Она развернулась и пошла в дом, всем своим видом выражая недовольство.
Виктор Петрович подмигнул Маше.
— Не обращай внимания. Она всегда так сначала, потом отойдет.
К обеду Маша и Леонид успели вскопать свою грядку и даже посадить несколько кустов помидоров и перцев. Работа шла быстро, когда они делали ее вместе, к тому же погода стояла отличная — не жарко, но солнечно.
Ирина Евгеньевна позвала всех обедать. На веранде был накрыт стол, и Маша с удивлением увидела, что накрыто на пять персон.
— А кто еще будет? — спросила она у Леонида.
Тот пожал плечами, но в его глазах мелькнуло что-то, заставившее Машу насторожиться.
Ответ на ее вопрос не заставил себя долго ждать. Калитка скрипнула, и на участок вошли двое: девушка с длинными светлыми волосами и парень с профессиональным фотоаппаратом на шее.
— Кариночка приехала! — воскликнула Ирина Евгеньевна, бросаясь навстречу дочери.
Карина, младшая сестра Леонида, обняла мать и улыбнулась брату. Машу она удостоила лишь коротким кивком.
— Мама, это Станислав, — представила она своего спутника. — Он фотограф, снимает проект о дачной жизни.
— Очень приятно! — расплылась в улыбке Ирина Евгеньевна. — Проходите, мы как раз обедать собирались.
За обедом разговор крутился вокруг Карины и ее учебы. Она рассказывала о своих успехах, о том, как преподаватели ее хвалят, какие интересные проекты она делает. Станислав время от времени вставлял свои комментарии, называя Карину «талантом» и «восходящей звездой». Маша молча ела, изредка переглядываясь с Леонидом, который выглядел все более неловко.
— А вы надолго к нам? — спросил Виктор Петрович у Карины.
— Только на сегодня, — ответила та. — У нас с Cтасом завтра важная встреча в городе.
— А поработать на огороде не хочешь? — не удержалась Маша. — Ведь потом весь урожай тебе достается.
За столом повисла тишина. Карина посмотрела на Машу с удивлением, словно не понимая, о чем речь.
— Карише некогда в земле копаться, — вступилась Ирина Евгеньевна. — У нее образование, карьера.
— А у меня, значит, ни образования, ни карьеры, — заметила Маша. — Только лопата в руках.
— Маша! — одернул ее Леонид.
— Что «Маша»? — она повернулась к мужу. — Я просто констатирую факт. Твоя сестра получает все плоды нашего труда, при этом палец о палец не ударив.
— Я не просила ничего мне отдавать, — холодно сказала Карина. — Это мама решила.
— И даже не спросила, нужно ли тебе это, — продолжила Маша. — А ты половину выбрасываешь, потому что не успеваешь съесть.
Теперь уже все взгляды были устремлены на Карину. Та слегка покраснела.
— Я... я стараюсь все использовать, — начала она неуверенно.
— Кариночка, не оправдывайся, — перебила ее мать. — Ты имеешь полное право получать помощь от своей семьи. А некоторые, — она выразительно посмотрела на Машу, — могли бы быть благодарны за то, что их принимают в нашу семью.
Маша почувствовала, как краска заливает ее лицо. Она хотела ответить, но Леонид положил руку ей на плечо, безмолвно прося сдержаться.
— Давайте не будем портить обед, — вмешался Виктор Петрович. — Погода хорошая, работа спорится, урожай будет отличный, хватит всем.
— А вот кстати об урожае, — оживилась Ирина Евгеньевна. — Я решила в этом году расширить огород. Там, за малиной, еще есть место. Можно картошку посадить, морковь, свеклу. Леня, вам придется приезжать каждые выходные, одной мне не справиться.
Маша замерла с вилкой в руке. Она почувствовала, как внутри нее все сжалось от возмущения.
— А потом все это опять уйдет Карине? — спросила она напрямую.
— Конечно, Карише, — не задумываясь, ответила свекровь. — Ей же надо питаться правильно. А в этом году еще и консервацию надо будет сделать. У меня рецепт отличный есть, компот из яблок с...
— Нет, — твердо сказала Маша, прерывая поток слов.
— Что «нет»? — не поняла Ирина Евгеньевна.
— Нет, мы не будем приезжать каждые выходные. Нет, я не буду делать консервацию для Карины. И нет, я не согласна снова быть бесплатной рабочей силой.
Свекровь посмотрела на нее с таким выражением, будто Маша только что сказала что-то неприличное.
— Леня, ты слышишь, что твоя жена говорит? — она повернулась к сыну. — Это неуважение!
Леонид выглядел растерянным. Он переводил взгляд с матери на жену и обратно, явно не зная, чью сторону принять.
— Мам, Маша права, — наконец произнес он. — В прошлом году было нечестно отдать весь урожай Карине, когда Маша столько работала.
— Вот как? — Ирина Евгеньевна поджала губы. — Значит, теперь жена для тебя важнее матери?
— Дело не в этом, — попытался объяснить Леонид. — Просто должна быть справедливость.
— Какая еще справедливость? — повысила голос свекровь. — Я вас растила, кормила, одевала, учила. А теперь попросила помочь на даче — и это уже несправедливо?
— Помочь — это одно, — вмешалась Маша. — А быть использованной — совсем другое.
— Да как ты смеешь! — Ирина Евгеньевна стукнула рукой по столу так, что посуда подпрыгнула. — Обнаглела совсем! Я всегда говорила Лене, что он сделал неправильный выбор!
— Мама! — воскликнул Леонид.
— Что «мама»? Я говорю, как есть! Эта твоя... жена только о себе и думает! А у нас в семье всегда все друг другу помогали!
— А почему тогда Карина не помогает? — спросила Маша. — Почему только я должна?
— Не впутывай сюда Кариночку! — Ирина Евгеньевна была уже в ярости. — У нее своя жизнь, свои дела!
— У меня тоже своя жизнь, — тихо, но твердо сказала Маша. — И я не собираюсь ее тратить на работу, которую не ценят.
— Может, все-таки успокоимся? — предложил Виктор Петрович, но его никто не слушал.
— Если ты не хочешь помогать, то и не нужно! — выпалила Ирина Евгеньевна. — Обойдемся без тебя! Леня и один справится!
— Мам, но я же работаю, — попытался возразить Леонид. — У меня не всегда есть время...
— А у твоей жены, значит, есть время по кафе с подругами ходить, а на дачу к свекрови — нет?
Маша вздрогнула. Откуда свекровь знает про ее встречи со Светой? Неужели Леонид рассказывает матери каждый их шаг?
— Я не обязана отчитываться, как провожу свое свободное время, — ответила она, стараясь говорить спокойно.
— Конечно, не обязана! — саркастически воскликнула Ирина Евгеньевна. — Ты ведь сама по себе, правда? Только когда что-то нужно — сразу к нам!
— Что нужно? — не поняла Маша. — Что я у вас просила?
— А кто вам на свадьбу деньги давал? А кто ремонт в квартире помогал делать?
— Мам, ты сама предложила, — напомнил Леонид. — Мы не просили.
— Ну да, конечно! Теперь я еще и виновата, что хотела помочь! — Ирина Евгеньевна всплеснула руками. — Как же я устала от вашей неблагодарности!
Станислав, который до этого молча наблюдал за конфликтом, вдруг поднялся из-за стола.
— Извините, но я, пожалуй, пойду поснимаю пейзажи, — сказал он, явно чувствуя себя неловко. — Спасибо за обед.
Он быстро ретировался, оставив остальных разбираться с ситуацией.
Карина смотрела на Машу с нескрываемой неприязнью.
— Ты всегда так относишься к моей маме? — спросила она. — Неудивительно, что она тебя не любит.
— Карина! — одернул сестру Леонид.
— А что «Карина»? Я правду говорю! — воскликнула та. — Твоя жена ведет себя, как... как...
— Как человек, который устал быть использованным, — закончила за нее Маша. — И знаешь что, Карина? Мне Света рассказала, что ты половину овощей с дачи выбрасываешь. Это мою работу ты на помойку выкидываешь, понимаешь?
Карина побледнела и бросила быстрый взгляд на мать.
— Я... это не так, — пробормотала она.
— Да? А как тогда? — не отступала Маша. — Расскажи нам, как ты использовала все те ящики с овощами, которые тебе отдали в прошлом году?
Воцарилась неловкая тишина. Карина явно не знала, что ответить.
— Маша, может, не стоит... — начал Леонид, но жена перебила его.
— Нет, Леня, стоит! Я хочу знать правду. Я хочу, чтобы все знали правду. Я не против помочь твоей маме, но я против того, чтобы меня использовали. И я против лжи.
— Какой еще лжи? — вскинулась Ирина Евгеньевна.
— Лжи о том, что Карине так нужны эти овощи, что она без них не проживет. Лжи о том, что я должна жертвовать своими выходными ради чужого блага. Лжи о том, что это «справедливо».
Маша поднялась из-за стола.
— Леня, я хочу уехать. Сейчас же.
Леонид выглядел разрываемым противоречиями, но все же встал рядом с женой.
— Мам, извини, но мы действительно поедем. Так будет лучше для всех.
— Уезжайте! — Ирина Евгеньевна махнула рукой. — Только потом не приходите просить ни овощей, ни фруктов, ни варенья!
— Не придем, — спокойно ответила Маша. — Обещаю.
Они молча собирали вещи. Леонид выглядел подавленным, Маша — решительной. Когда они вышли во двор с сумками, Виктор Петрович догнал их у калитки.
— Я вас подвезу до станции, — сказал он. — Не нужно ждать автобус.
В машине Виктор Петрович неожиданно заговорил:
— Знаете, я на вашей стороне, Маша. Ирина... она хороший человек, но иногда не видит дальше своего носа.
— Спасибо, — тихо ответила Маша. — Но я не думаю, что она когда-нибудь изменится.
— Это точно, — хмыкнул Виктор Петрович. — Мы с ней в прошлом месяце поссорились именно из-за этого. Я сказал ей, что она слишком многого требует от сына и невестки, а Карину слишком балует. Она со мной две недели не разговаривала.
— И как помирились? — спросил Леонид.
— Да никак, — пожал плечами пожилой мужчина. — Просто я решил, что жизнь слишком коротка для обид. Пришел, помог ей теплицу поставить, она и оттаяла. Но мнения своего не изменила, конечно.
У станции Виктор Петрович пожал им руки.
— Не переживайте вы так. Все наладится.
— Спасибо за поддержку, — искренне сказала Маша.
В электричке они долго молчали. Наконец Леонид заговорил:
— Прости меня, Маш. Я должен был тебя предупредить, что Карина тоже приедет.
— Ты знал? — Маша повернулась к нему.
— Догадывался. Мама что-то говорила о сюрпризе.
— Хорош сюрприз, — горько усмехнулась Маша.
Снова повисло молчание. За окном проплывали дачные поселки, леса, поля.
— Маш, я понимаю, что мама несправедлива, — наконец произнес Леонид. — Но она уже немолодая, вряд ли изменится.
— Я и не жду, что она изменится, — ответила Маша. — Но я больше не поеду на дачу. Никогда. И это не обсуждается.
Леонид кивнул.
— Я понимаю. И я не буду тебя заставлять. Только... не заставляй и меня выбирать между тобой и мамой, ладно?
Маша посмотрела на мужа долгим взглядом.
— Я не заставляю тебя выбирать. Я просто хочу, чтобы ты уважал мои решения так же, как я уважаю твои.
Через неделю после этого инцидента на телефон Леонида пришло сообщение от Виктора Петровича. Маша случайно увидела его, когда муж попросил ее проверить, не звонил ли ему кто-то с работы, пока он был в душе.
«Леня, у нас тут интересные новости. Твоя сестра заявила, что ей не нужны овощи с дачи, потому что она переходит на какое-то модное питание по совету своего фотографа. Мать в шоке! Говорит, зачем тогда огород расширять, если Карише не нужно? Похоже, твоя жена была права. Привет ей передавай. Виктор».
Когда Леонид вышел из ванной, Маша показала ему сообщение.
— Вот тебе и Кариша с ее потребностями, — не удержалась она от комментария.
Леонид почесал затылок.
— Да уж... Интересно, что теперь мама скажет.
Ответ они получили через два дня, когда Ирина Евгеньевна позвонила сыну. Маша сидела рядом и слышала громкий голос свекрови из телефона.
— Леня, ты представляешь, что твоя сестра учудила? — возмущалась она. — Говорит, ей теперь овощи не нужны! Какое-то там питание новое нашла. А я уже и рассаду купила, и грядки расширила! Что мне теперь со всем этим делать?
Леонид посмотрел на Машу и включил громкую связь.
— Мам, может, тогда не стоит так много сажать? — осторожно предложил он.
— Как это не сажать? — в голосе Ирины Евгеньевны звучало искреннее недоумение. — Всю жизнь сажала и сейчас буду! Только что делать с урожаем?
Маша покачала головой и отошла к окну. Она не хотела вмешиваться в этот разговор, решив, что пусть Леонид сам разбирается со своей мамой.
— Мам, слушай, — голос Леонида стал увереннее. — Мы с Машей можем иногда приезжать и работать на той грядке, что у забора. Но весь урожай с нее забираем себе, это условие не обсуждается.
Повисла пауза. Затем Ирина Евгеньевна фыркнула:
— Ну надо же, какие нынче дети пошли расчетливые. В наше время родителям помогали просто так, без всяких условий.
— Мам, времена изменились, — терпеливо сказал Леонид. — У нас с Машей своя жизнь, свои планы. Мы не можем каждые выходные проводить на даче.
— А что у вас там за планы такие важные? — съязвила свекровь.
— Наши планы — это наше дело, — твердо ответил Леонид, и Маша с удивлением посмотрела на мужа. Обычно он не разговаривал с матерью в таком тоне. — Так что, принимаешь наши условия или нет?
Снова пауза. Маша почти видела, как свекровь сжимает губы и мысленно перебирает варианты ответа.
— Ладно, — наконец буркнула Ирина Евгеньевна. — Приезжайте на свою грядку. Только учтите: полив, инструменты — все мое.
— Не вопрос, — легко согласился Леонид. — До встречи, мам.
Он нажал кнопку завершения вызова и повернулся к Маше:
— Ну что, поедем в следующие выходные? Только на нашу грядку и только за нашим урожаем.
Маша подошла к мужу и обняла его:
— Ты меня удивил. Не думала, что ты сможешь так твердо поговорить с мамой.
Леонид смущенно улыбнулся:
— Да я сам от себя такого не ожидал. Но ты права, пора расставлять границы.
Следующая суббота выдалась солнечной. Маша и Леонид приехали на дачу после обеда, когда жара уже спала. Ирина Евгеньевна встретила их сухо, но без явной враждебности.
— Ваша грядка там же, — она махнула рукой в сторону забора. — Инструменты в сарае. Если что нужно — спрашивайте.
И ушла в дом, всем своим видом показывая, что обижена, но держит себя в руках.
— Могло быть и хуже, — шепнул Леонид Маше.
Они работали на своей грядке около двух часов. За это время Ирина Евгеньевна несколько раз проходила мимо, но делала вид, что не замечает их. Зато Виктор Петрович заглянул поздороваться и даже помог им перетащить мешок с компостом.
— Как она? — тихо спросил Леонид, кивая в сторону дома.
— Да ничего, — пожал плечами Виктор Петрович. — Ворчит, конечно. Говорит, что никто ее не ценит и не уважает. Но это пройдет.
Когда они собирались уезжать, Ирина Евгеньевна неожиданно вышла на крыльцо с банкой компота.
— Вот, возьмите в дорогу, — она протянула банку Леониду, старательно не глядя на Машу. — Жарко сегодня.
— Спасибо, мам, — Леонид взял банку. — Ты как, справляешься?
— А куда я денусь? — вздохнула Ирина Евгеньевна. — Справляюсь потихоньку. Виктор помогает.
Они попрощались и пошли к автобусной остановке. Ирина Евгеньевна не пошла их провожать, но с крыльца крикнула:
— В следующий раз приезжайте на весь день! Я пирогов напеку!
Леонид помахал ей рукой, но ничего не ответил.
— Она не изменится, — задумчиво произнесла Маша, когда они отошли от дачи. — Не признает своих ошибок, не извинится. Будет считать, что мы ей чем-то обязаны.
— Наверное, — согласился Леонид. — Но мы теперь знаем, как с этим жить. У нас своя грядка, свои правила.
— И свой урожай, — добавила Маша с улыбкой.
Через месяц им позвонила Карина. Это было неожиданно — обычно она общалась только с матерью и изредка с братом, но никогда не звонила Маше.
— Привет, — сказала она, когда Маша взяла трубку. — Слушай, я тут подумала... Может, мне тоже приехать помочь на даче? У меня сейчас каникулы, времени полно.
Маша едва не выронила телефон от удивления.
— Ты серьезно?
— Ну да, — Карина говорила без обычного высокомерия. — Мама все уши прожужжала, что ей тяжело одной. И... ну, я поняла, что ты была права. Нечестно получать урожай, не участвуя в работе.
— Вау, — только и смогла сказать Маша. — Не ожидала от тебя такого.
— Да, я тоже от себя не ожидала, — хмыкнула Карина. — Но Стас сказал, что это неправильно — пользоваться чужим трудом. И вообще, почему бы не помочь маме? В конце концов, это же наша семья.
Маша задумалась. Может, не все так безнадежно с этой семьей?
— Приезжай, — решила она. — Мы с Леней тоже будем в эти выходные. Только имей в виду: работать придется по-настоящему, а не для фотосессии.
— Я понимаю, — серьезно ответила Карина. — Буду в субботу утром.
Когда Маша рассказала об этом разговоре Леониду, тот удивился не меньше жены.
— Карина? Добровольно на дачу? Не могу поверить.
— Я тоже, — призналась Маша. — Но вдруг это шанс наладить отношения?
В субботу они приехали на дачу и обнаружили там не только Карину, но и Станислава. Оба были одеты в рабочую одежду и уже трудились на грядке рядом с Ириной Евгеньевной.
— О, вы приехали! — Карина помахала им рукой. — Мы тут уже начали!
Ирина Евгеньевна выглядела довольной, но все еще держалась с Машей прохладно.
— Видите, у меня теперь помощники есть, — сказала она не без гордости. — Кариша решила поучиться огородничеству.
— Вижу, — кивнула Маша. — Молодцы.
Они работали весь день: пололи, окучивали, поливали. К вечеру все устали, но были довольны сделанным. Во время ужина на веранде разговор шел легче, чем обычно. Карина рассказывала о своей учебе без обычного хвастовства, Станислав показывал фотографии, которые успел сделать между работой, Виктор Петрович травил байки из своей молодости.
Ирина Евгеньевна постепенно оттаивала. Она все еще обращалась в основном к сыну и дочери, игнорируя Машу, но уже без явной враждебности.
Когда дело дошло до чая, свекровь неожиданно обратилась к Маше:
— А ты, я смотрю, умеешь работать. Не отлыниваешь.
— Я никогда не отлынивала, — спокойно ответила Маша. — Просто хотела, чтобы мой труд ценили.
Ирина Евгеньевна хмыкнула, но ничего не сказала. Это не было извинением или признанием своей неправоты, но это было что-то. Маленький шаг.
К концу лета их отношения со свекровью так и не стали теплыми, но перестали быть откровенно враждебными. Ирина Евгеньевна все еще считала, что невестка должна во всем ей помогать просто так, а Маша все еще настаивала на четких границах. Но они научились сосуществовать, не доводя дело до открытых конфликтов.
Карина действительно стала чаще приезжать на дачу и даже освоила консервирование под руководством матери. Она все еще была любимицей, но теперь хотя бы частично заслуживала те плоды, которые получала.
В последний день сбора урожая, когда все собрались на даче, Ирина Евгеньевна сама разделила овощи и фрукты на три части: для себя, для Карины и для Маши с Леонидом.
— Вот, забирайте, — она подвинула к ним объемные корзины с овощами. — Это с вашей грядки и еще немного с моих. Хорошие помидоры уродились в этом году.
Это не было извинением. Это не было признанием своей неправоты. Но это было чем-то вроде молчаливого признания того, что Маша заслуживает уважения за свой труд.
— Спасибо, Ирина Евгеньевна, — Маша приняла корзину. — У вас действительно хорошие помидоры. Может, в следующем году поделитесь секретом, как выращивать такие?
Свекровь окинула ее оценивающим взглядом, словно решая, стоит ли делиться своими садоводческими тайнами.
— Приезжайте весной, покажу, — наконец сказала она. — Только не опаздывайте на посадку.
Это не было приглашением в семью. Это не было извинением за прошлые обиды. Свекровь по-прежнему считала, что невестка должна ей подчиняться, а не спорить. Она по-прежнему любила Карину больше, чем Машу. Она по-прежнему была властной и требовательной.
Но это был шаг. Маленький шаг к тому, чтобы научиться жить рядом, не причиняя друг другу боль.
Маша посмотрела на Леонида. Тот улыбнулся ей, благодарный за то, что она не требует от его матери невозможного — полного перерождения.
— Весной приедем, — пообещала Маша. — Но только на нашу грядку.
Ирина Евгеньевна фыркнула и пошла в дом, бормоча что-то о "современной молодежи". Но в ее голосе не было злости — только привычное ворчание пожилого человека, который не понимает, как мир может меняться без его разрешения.
Виктор Петрович подмигнул Маше и тихо сказал:
— Она никогда не признает, что была неправа. Но то, что она предложила вам часть своего урожая — это ее способ сказать, что вы заслужили уважение.
Маша кивнула. Она не ждала, что свекровь изменится. Но она научилась принимать эту семью такой, какая она есть, с ее недостатками и странностями. И научилась отстаивать свое право на уважение.
А это, пожалуй, было важнее любых извинений.
***
Прошло два года. Маша и Леонид наконец накопили на первый взнос за собственную квартиру, а вместе с ней появилась мечта о собственном участке — небольшом, но своем. Ирина Евгеньевна не изменилась, но теперь ее сложный характер доставлял меньше хлопот — четкие границы сделали свое дело. Однажды майским утром, разбирая семена для рассады на новом подоконнике, Маша обнаружила странный конверт. В нем лежала старая фотография и записка почерком свекрови: "Это фамильный сорт помидоров, который достанется только достойной. У этих семян непростая история...", читать новый рассказ...