Ключи прилипли к потным ладоням. Я три раза неправильно вставила их в замок, прежде чем дверь щёлкнула и поддалась.
Вошла — и сразу поняла.
В коридоре не хватало обувной полки. Той самой, которую мы с Олегом купили в прошлом году, долго выбирали цвет. Стена была чистая, но видны квадратные следы от креплений.
— Олег? — позвала я, хотя чувствовала пустоту кожей.
Никто не откликнулся.
Прошла в гостиную. Пол был идеально чистый. Даже пыльные квадраты там, где стоял диван, кто-то протер. На журнальном столике — нет, столика тоже не было. Просто ничего не было.
В спальне остались только мои домашние тапки. Розовые, с дыркой на большом пальце. Олег всегда говорил: "Выброси уже эти лохмотья". Видимо, поэтому и оставил.
На кухне на подоконнике сидела Муся. Повернула голову, когда я появилась. Мяукнула коротко. Не радостно — встревоженно. Первые дни после его отъезда она ходила по квартире, заглядывала в комнаты, искала. Потом перестала. Будто поняла, что он не вернётся.
Я подошла, потрогала её за ухом. Шерсть была обычная, не свалявшаяся. Значит, кормил, как обещал.
— Привет, котик, — сказала я вслух. — Что тут у вас происходило?
Муся посмотрела на меня жёлтыми глазами. Потом спрыгнула с подоконника и пошла к миске. Та стояла на месте, была чистая, но пустая.
Тогда я и заплакала. Не от того, что Олег ушёл — это я ещё не успела осознать. А от того, что кошка голодная.
На кухонном столе — том единственном, что остался (он был ещё бабушкин, массивный дуб, которого Олег побаивался трогать) — лежал белый лист. Знакомый почерк, аккуратные буквы:
"Лена, извини, что так получилось. Пока ты была в отпуске, я многое передумал. Мы с тобой разные люди, и притворяться дальше нет смысла. Не хочу портить тебе отдых звонками и объяснениями. Квартира твоя, документы в ящике письменного стола. Муську кормил два раза в день, как ты просила. Будь счастлива. Олег."
Я перечитала три раза. Не потому что не поняла, а потому что мозг отказывался укладывать слова в смысл. Восемь лет брака — и такой финал.
Две недели назад мы завтракали за этим столом. Я рассказывала, какие купальники взяла с собой, он листал новости в телефоне и кивал. Обычное утро. Ничего особенного.
А теперь сижу одна в пустой квартире и читаю прощальную записку. Восемь лет — и даже не попрощался лично.
Муся прыгнула мне на колени. Начала мурлыкать — не громко, но настойчиво. Тёрлась головой о мою руку. Наверное, чувствовала, что мне плохо.
— Ты есть хочешь? — спросила я.
Она мяукнула в ответ.
Я пошла к холодильнику. Открыла — внутри только мои йогурты и пачка корма для кошек. Даже молоко забрал. Хотя стиральный порошок почему-то оставил.
Насыпала Мусе корм. Она ела не жадно, но основательно. Хрустела сухими кусочками, иногда поглядывала на меня.
— Хоть ты меня не бросила, — сказала я ей.
Она замурлыкала с набитым ртом.
Первую ночь я спала на полу. Не из принципа — просто негде было. Постельное бельё осталось, подушка тоже. Расстелила простынь на ламинат, укрылась пледом.
Муся улеглась рядом. Сначала кружила, мяла лапами ткань, потом устроилась у меня в ногах. Мурлыкала тихо, пока я не заснула.
Проснулась от того, что кто-то тёплый лежит у меня на груди. Открыла глаза — Муся свернулась клубком прямо на мне. Дышала ровно, спала крепко.
Я не стала её будить. Лежала и смотрела в потолок. Думала: что теперь делать? Как жить дальше? С чего начинать?
Муся проснулась, потянулась, зевнула. Посмотрела на меня и начала мыть лапу. Обычное утро для неё — хозяйка рядом, значит, всё в порядке.
— Ты права, — сказала я ей. — Начнём с завтрака.
Подруги, конечно, узнали. Марина, с которой ездили на море, звонила каждый день:
— Как ты там? Может, приехать к тебе?
— Не надо. Справлюсь.
— Одна в пустой квартире — это не дело. У меня диван раскладной есть, переезжай пока к нам.
— У меня тут кошка. И потом, это мой дом. Никуда не поеду.
Она не понимала. Думала, я упрямлюсь из принципа. А я просто не могла оставить Мусю. И не хотела убегать от проблемы.
На третий день купила матрас. Самый дешёвый, односпальный. Муся с интересом обнюхала новую мебель, потом запрыгнула и улеглась посередине.
— Это моя кровать, — сказала я ей.
Она посмотрела на меня и не сдвинулась с места.
— Ладно, будем делить.
Через неделю сходила в "Леруа". Походила между полками с мебелью, посчитала деньги в кошельке. Взяла стол — самый простой, белый. И два стула.
Муся наблюдала, как я собираю стол по инструкции. Сидела рядом, изредка пыталась поймать лапой болтающийся шуруп.
— Не мешай, — говорила я ей. — Это важное дело.
Когда закончила, поставила на стол единственную оставшуюся кружку. Села на новый стул. Муся прыгнула на второй стул, устроилась напротив.
— Ну что, теперь у нас есть кухня, — сказала я.
Она мяукнула. Согласилась.
Работать стало сложнее. Не потому что переживала — просто голова была занята бытовыми вопросами. Что купить, сколько денег осталось, как обустроить квартиру заново.
Коллеги, конечно, заметили.
— Лена, ты какая-то рассеянная стала, — сказала Света из соседнего отдела.
— Да так, дома проблемы.
— Серьёзные?
— Муж ушёл, забрал всю мебель.
Света присвистнула:
— Вот сволочь. А ты что, не догадывалась?
— Нет. Совсем не догадывалась.
И это была правда. За восемь лет брака мы ни разу серьёзно не ругались. Олег был спокойный, уравновешенный. Иногда казался равнодушным, но я думала — такой характер.
А оказалось, он просто копил недовольство. И дождался, когда меня не будет дома, чтобы всё закончить без объяснений.
Прошёл месяц. Я привыкла засыпать и просыпаться на полу с кошкой. Привыкла ужинать за пустым столом. Привыкла к тишине в квартире.
Но Муся не давала мне окончательно погрузиться в тоску. Каждое утро будила, тёрлась о щёку мокрым носом. Требовала завтрак, свежую воду, чтобы я с ней поиграла.
У неё была единственная игрушка — серая мышка на резинке. Олег покупал, ещё когда мы жили вместе. Муся приносила её мне в зубах, клала рядом и смотрела выжидательно.
— Играть будем? — спрашивала я.
Она мяукала: "Да".
Я дёргала за резинку, мышка прыгала по полу. Муся носилась за ней, ловила, встряхивала. Потом приносила обратно.
Мы играли по полчаса каждый вечер. И знаете что — мне становилось легче. Не весело, но легче.
На второй месяц купила диван. Подержанный, с "Авито". Парень-студент продавал, переезжал в общежитие. Диван был нормальный, только чуть потёртый на подлокотниках.
Муся сразу его оценила. Запрыгнула, размялась лапками, улеглась в самом центре.
— Опять моё место заняла, — сказала я ей.
Она замурлыкала и закрыла глаза.
Но вечером подвинулась. Я села рядом, она перебралась мне на колени. Мурлыкала громче обычного.
— Тебе нравится новая мебель? — спросила я.
Муся замурлыкала ещё громче. Это было "да".
Как-то вечером зашла соседка, Галина Ивановна. Она жила в квартире напротив, мы раньше здоровались, но близко не общались.
— Девочка, а что у тебя случилось? — спросила она. — Я видела, мебель выносили, думала, переезжаешь. А ты всё тут.
— Муж ушёл. Мебель забрал.
— Ах ты, господи... А я и не заметила, что он исчез. Редко дома были.
Она прошла на кухню, оглядела мою новую обстановку.
— Скромненько, но чистенько. А кошечка-то как перенесла? Они к людям привязываются.
Я посмотрела на Мусю. Она лежала на диване, наблюдала за нами.
— Хорошо перенесла. Даже не искала его особо.
— А ты как? Не тяжело одной?
— Поначалу было страшно. Сейчас привыкла.
Галина Ивановна кивнула:
— Правильно. Мужики приходят и уходят, а мы остаёмся. Если что — обращайся, не стесняйся.
После её ухода я подумала: а ведь правда — не так уж и тяжело. Страшно было первые дни, когда не понимала, что делать. А сейчас у меня есть план: работать, копить деньги, обустраивать дом. И Муся рядом.
Через три месяца квартира снова стала похожа на дом. Не на тот, что был раньше — на другой. Мебель простая, но удобная. Занавески яркие — я выбрала жёлтые, весёлые. Олег бы сказал: "Слишком пёстро". А мне нравилось.
Муся освоилась окончательно. Знала, где её миска, где лоток, где её любимое место на диване. По утрам будила меня точно в семь — пора завтракать. По вечерам встречала у двери, мурлыкала, требовала внимания.
Мы выработали свой режим. Я приходила с работы, переодевалась, мы ужинали — я за столом, она у миски. Потом я мыла посуду, она сидела рядом и смотрела. Вечером играли с мышкой или я читала, а она лежала у меня на коленях.
Выходные проводили дома. Я убиралась, стирала, готовила. Муся ходила за мной по пятам, изучала каждое моё действие. Когда я включала пылесос, она пряталась под диван. Когда выключала — выходила и обнюхивала пол.
— Проверяешь качество работы? — спрашивала я.
Она мяукала серьёзно. Да, проверяю.
Зимой я заболела. Грипп, температура под сорок, лежала три дня не вставая. Муся не отходила от кровати. Лежала рядом, иногда клала лапу мне на руку.
Когда температура спала, я встала на кухню, поесть. Ноги дрожали, голова кружилась. Муся шла рядом, не убегала вперёд, как обычно. Будто понимала, что мне плохо.
— Спасибо, что была рядом, — сказала я ей, наливая себе чай.
Она мурлыкнула тихо. Не за что.
Весной я поняла, что больше не жду Олега. Не прислушиваюсь к звукам в подъезде, не вздрагиваю от телефонных звонков. Просто живу своей жизнью.
Подруги удивлялись:
— Лена, ты же совсем одна. Может, на знакомства сходишь?
— Не одна. У меня Муся есть.
— Это не то же самое.
— Для меня то же самое.
И это правда была. Муся не заменила мне человека — она была сама по себе, со своим характером и привычками. Но она была рядом каждый день. Встречала, когда я приходила домой. Мурлыкала, когда мне было грустно. Приносила игрушку, когда хотела поиграть.
Мы стали семьёй. Маленькой, но настоящей.
В мае я встретила Сергея. Случайно, в ветклинике. Привезла Мусю на прививку, он оказался дежурным врачом.
— Красивая кошка, — сказал он, осматривая её. — Характер хороший?
— Замечательный. Умная, ласковая. Уже пять лет вместе.
— Это видно. Она вам доверяет.
Муся вела себя спокойно, не вырывалась, не шипела. Сидела на столе и терпеливо ждала, пока её осматривают.
— А вы давно с ней? — спросил Сергей.
— Пять лет. Но последние два года мы живём вдвоём.
— Развелись?
— Муж ушёл. Забрал всё, кроме неё.
Сергей покачал головой:
— Странный мужик. Я бы никогда не оставил такую красавицу.
Я не поняла сразу, про кого он говорит — про меня или про Мусю.
Сергей позвонил через неделю. Сказал, что хочет узнать, как Муся себя чувствует после прививки.
— Нормально, — ответила я. — Ест, играет, как обычно.
— Отлично. А может, я зайду, посмотрю? Просто чтобы убедиться.
Я засомневалась. Не потому что он мне не нравился — просто отвыкла от мужчин в доме.
— Не знаю...
— Я принесу корм. Хороший, премиум-класс. Мусе понравится.
— Ладно, приходите.
Он пришёл в воскресенье, с пакетом корма и букетом ромашек.
— Это вашей хозяйке, — сказал он Мусе, протягивая мне цветы.
Муся внимательно обнюхала его ботинки, потом штаны. Потом села в стороне и стала наблюдать.
— Она проверяет, — объяснила я.
— Понимаю. Я подожду.
Сергей не пытался её погладить или привлечь внимание. Просто сидел на диване, пил чай, рассказывал про свою работу. Муся слушала, иногда подходила ближе, но держала дистанцию.
К концу вечера она уже лежала на диване рядом с ним.
— Кажется, экзамен сдан, — сказал Сергей.
— Это хороший знак, — согласилась я. — Она людей чувствует.
Мы встречались три месяца, прежде чем он остался ночевать. Я волновалась, как отреагирует Муся на чужого мужчину в доме.
Но она восприняла это спокойно. Вечером легла на диван, как обычно. Утром пришла будить не только меня, но и его. Мурлыкала одинаково громко.
— Она тебя приняла, — сказала я Сергею за завтраком.
— Я старался ей понравиться.
— И понравился.
Муся сидела на своём стуле и наблюдала, как мы едим омлет. Иногда мяукала, напоминая о себе.
— Она завтрак просит? — спросил Сергей.
— Нет, просто участвует в семейной трапезе.
— Семейной?
Я замерла с вилкой в руке. Сказала не подумав.
— Ну... мы с ней уже семья. А теперь, может быть, и втроём.
Сергей улыбнулся:
— Мне это нравится.
Через полгода он переехал ко мне. Не торопились, не устраивали свадьбу — просто жили вместе. Муся привыкла быстро. У неё появился ещё один человек, который её кормил, играл с ней, чесал за ушком.
Иногда я думала: а что было бы, если бы Олег забрал её с собой? Или если бы я тогда не завела кошку вообще?
Наверное, было бы труднее. Намного труднее.
Муся не дала мне впасть в депрессию после развода. Заставляла вставать по утрам, заботиться о ком-то, кроме себя. Её присутствие делало дом живым, даже когда в нём не было никого, кроме нас двоих.
А ещё она помогла мне понять, что такое настоящая привязанность. Не из обязательства или привычки — а просто потому, что мы нужны друг другу.
Недавно Сергей спросил:
— А что, если завести ещё одну кошку? Мусе будет веселее.
Я посмотрела на неё. Она лежала на подоконнике, на том самом месте, где я её впервые увидела после отпуска. Уже не молодая — седые волоски появились на мордочке, спит больше, чем раньше.
— Не знаю. Она привыкла быть единственной.
— Спросим у неё?
— Как?
— Съездим в приют, посмотрим. Если она не против какого-нибудь котёнка — значит, берём.
Я подумала. Муся спасла меня, когда мне было плохо. Может быть, теперь наша очередь кого-то спасать.
— Ладно, попробуем.
Муся открыла один глаз, посмотрела на нас. Будто поняла, о чём мы говорим.
— Что скажешь, девочка? — спросила я её. — Готова к пополнению в семье?
Она зевнула и снова закрыла глаза.
Я решила, что это согласие.
Сейчас у нас живут две кошки. Муся и Рыжик — молодой кот из приюта, которого мы взяли месяц назад. Они ещё притираются друг к другу, но не дерутся.
Муся ведёт себя как старшая сестра. Показывает Рыжику, где миски, где лоток, где лучше всего спать. Иногда вылизывает ему шерсть на голове.
А Рыжик играет с её старой мышкой. Муся не возражает. Лежит на диване и наблюдает, как он носится по квартире.
— Хорошо, что взяли его, — говорю я Сергею вечером. — Ей не скучно теперь.
— Тебе тоже не скучно?
— Мне давно не скучно.
И это правда. После того как Олег ушёл, я думала, что моя жизнь закончилась. А получилось наоборот — она только начиналась.
Всё из-за серой кошки, которая осталась ждать меня на подоконнике.
Спасибо, что дочитали
Понравился рассказ? Поставьте лайк 👍
Не понравился? Напишите в комментариях почему, это поможет мне расти.