— Мам, опять пропали деньги, — сказал Андрей, входя на кухню.
Я поставила чайник. Руки дрожали немного, хотя я старалась этого не показывать.
— Сколько? — спросила, не оборачиваясь.
— Полторы тысячи. Точно знаю, что оставил в тумбочке вчера вечером.
Он сел за стол. Я слышала, как он барабанит пальцами по столешнице. Нервничает.
— Может, в другое место положил? — предложила я. — Помнишь, в прошлом месяце искал ключи, а они в кармане куртки лежали.
— Мам, с ключами — одно дело. А тут деньги. Я специально в одно место кладу всегда.
Я налила ему чай. Поставила сахар. Молча. А в голове крутилось одно и то же: кто ещё мог взять? Живём вдвоём. Максим, внук, приезжает редко. Соседи ключей не имеют.
— Это уже четвёртый раз, — добавил Андрей тише. — За полтора месяца.
Я села напротив. Посмотрела ему в глаза. Он отвёл взгляд.
— Ты думаешь, это я беру.
— Я ничего не думаю. Просто не понимаю, куда деньги деваются.
— Но подозреваешь меня.
— Мам, ну кого мне ещё подозревать? Тут больше никого нет.
Я встала и пошла мыть посуду. Включила воду погорячее. Хотелось, чтобы руки были заняты. Чтобы не думать о том, как сын на меня смотрит.
За спиной услышала скрип стула. Андрей ушёл к себе.
Граф подошёл ко мне, потёрся о ногу. Наш пёс, рыжий дворняга. Мы его подобрали зимой два года назад — маленького, грязного, голодного. Теперь здоровый красавец, только уши висят смешно и хвост крючком.
— Хоть ты мне веришь, да, Графушка? — погладила его по голове.
Он посмотрел своими карими глазами и тихонько гавкнул. Как будто согласился.
Неделю мы с Андреем разговаривали только о необходимом. «Ужин готов». «Хлеб купить нужно». «Завтра поработаю дома». Всё. Никаких лишних слов.
А потом случилось снова.
Я подметала в прихожей, когда он пришёл с работы. Даже не поздоровался. Прошёл в свою комнату. Через минуту вышел с мрачным лицом.
— На этот раз из кармана куртки взяла?
У меня подкосились ноги. Я оперлась на швабру.
— Андрей, прекрати. Я не брала ничего.
— Тысяча рублей. Вчера вечером проверял — были. Сегодня — нет.
— Может, на работе потратил и забыл?
— На работе я ничего не покупаю. Обед из дома беру.
Он стоял передо мной и смотрел так, будто я была ему чужим человеком. Не мамой. Просто женщиной, которая живёт в его квартире и ворует его деньги.
— Понимаешь, мне очень неприятно об этом говорить, — продолжил он. — Но если это не прекратится...
— То что?
— Не знаю. Не хочу до этого доводить.
Я вернулась на кухню и села. Просто села и сидела. Граф улёгся рядом с моим стулом. Иногда поскуливал тихонько, как будто понимал, что мне плохо.
Вечером Андрей ушёл в магазин за продуктами. Я убиралась в его комнате — пылесосила, вытирала пыль. Как всегда делала. И думала: может, он прав? Может, я схожу с ума и действительно беру деньги, а потом забываю?
Но нет. Я помню каждую потраченную копейку. Веду тетрадку, записываю доходы и расходы. У меня своих денег едва хватает.
На следующий день, когда я пришла из поликлиники, Андрей сидел на кухне с какой-то коробочкой в руках.
— Что это? — спросила я.
— Замок, — ответил коротко. — На тумбочку поставлю.
Я сняла куртку. Повесила на крючок. Руки тряслись.
— То есть ты будешь от меня деньги прятать?
— А что мне остаётся делать?
— Поверить мне.
— Мам, я хочу поверить. Но факты говорят сами за себя.
Он ушёл к себе. Я слышала, как он что-то прикручивает, стучит молотком. А потом тишина.
Граф сидел в коридоре и смотрел то на меня, то в сторону Андреевой комнаты. Скулил негромко. Собаки чувствуют, когда в доме напряжение.
К ужину Андрей не вышел. Я поставила ему тарелку в холодильник и легла спать. Долго лежала без сна. Слушала, как за стеной сын включил телевизор, потом выключил. Как скрипнула его кровать.
А утром всё изменилось ещё больше.
Андрей встал раньше обычного. Собрался на работу молча. Я заварила ему кофе, как всегда. Поставила на стол.
— Спасибо, — сказал он сухо.
— Андрюш, давай поговорим нормально. Я же твоя мать.
— Именно поэтому мне и больно, — ответил он, не поднимая глаз от чашки.
— Больно от чего?
— От того, что ты не можешь сказать правду.
Я села напротив. Взяла его руку.
— Я говорю правду. Я не брала твои деньги. Никогда.
Он посмотрел на меня долго. В его глазах было столько усталости, что захотелось заплакать.
— Хорошо, — сказал наконец. — Тогда объясни мне, куда они деваются. У меня других версий нет.
— У меня тоже нет. Но это не значит, что виновата я.
Он допил кофе и ушёл. А я осталась сидеть на кухне. Граф подошёл, положил морду мне на колени.
— Что делать, мальчик? — спросила я его. — Собственный сын мне не верит.
Граф тихонько заскулил и лизнул мне руку.
В тот день я не убиралась в Андреевой комнате. Не стирала его рубашки. Не готовила ему обед на завтра. Просто сидела дома и читала. Граф не отходил от меня.
Вечером Андрей пришёл голодный и усталый. Разогрел себе вчерашний суп. Мы поужинали в тишине.
— Мам, — сказал он, когда мы заканчивали есть. — Я не хочу, чтобы между нами была вражда.
— Я тоже не хочу.
— Тогда давай решим эту проблему по-взрослому.
— Как?
— Скажи честно — тебе нужны деньги? На лекарства, может быть? Или ещё на что-то? Я не буду ругаться. Просто дам.
Я отложила ложку. Посмотрела на него.
— Андрей, если бы мне нужны были деньги, я бы попросила. Как просила всю жизнь, когда было трудно. Зачем мне воровать у собственного сына?
— Тогда объясни мне происходящее.
— Не могу. Не знаю, что происходит.
Он кивнул и больше ничего не сказал.
На следующий день я пошла к соседке Тамаре Ивановне. Она педагог на пенсии, умная женщина. Рассказала ей всю ситуацию.
— Знаешь, Света, — сказала она, наливая чай. — Может, у тебя дома кто-то ещё есть? Кто мог бы деньги брать?
— Кто? Граф, что ли?
— Ну мало ли. Может, внук приезжал и ты не заметила?
— Максим всегда предупреждает, когда едет. И у него ключей от нашей квартиры нет.
— А домработница? Сантехник? Кто-нибудь из знакомых?
— Никого не приглашала. Да и Андрей сразу бы догадался.
Тамара Ивановна задумалась.
— Странная история. Может, сын лунатик? Сам берёт и не помнит?
Я усмехнулась.
— Он всю жизнь крепко спит. Никогда не ходил во сне.
— Тогда не знаю. Но одно скажу точно — ты не из тех, кто способен на такое. Я тебя двадцать лет знаю.
Домой я вернулась немного успокоенная. Хотя бы кто-то мне верил.
Граф встретил меня у двери. Радовался, виляя хвостом. Я его погладила, дала косточку из холодильника.
— Ты у меня единственный, кто мне доверяет, — сказала ему.
А вечером произошло то, что всё изменило.
Мы с Андреем смотрели новости. Он на диване, я в кресле. Граф лежал на ковре между нами. Вдруг встал, потянулся и куда-то ушёл.
Через несколько минут вернулся. Что-то держал в зубах.
— Граф, что ты принёс? — спросил Андрей.
Пёс подошёл ко мне, сел рядом с креслом. Изо рта у него торчала какая-то бумажка.
Я взяла её. Развернула. Купюра. Пятьсот рублей.
— Откуда это у него? — удивился Андрей.
— Понятия не имею. Граф, где ты это нашёл?
Пёс посмотрел на меня, потом в сторону коридора. Встал и пошёл к двери. Остановился, обернулся. Как будто звал за собой.
— Он хочет что-то показать, — сказал Андрей.
Мы пошли за Графом. Он довёл нас до гостиной, остановился у комода. Сел и посмотрел наверх.
— Что там может быть? — пробормотал Андрей, открывая верхний ящик.
Ящик был полупустой. Носовые платки, старые очки, несколько ручек. Ничего особенного.
Граф тихонько гавкнул. Подошёл к комоду, встал на задние лапы. Передними оперся о край, заглянул в ящик.
— Может, во втором? — предположила я.
Андрей выдвинул средний ящик. Тоже ничего интересного. Старые фотографии, какие-то документы.
Граф спрыгнул на пол и подошёл к нижнему ящику. Поскулил и посмотрел на нас.
Андрей потянул ручку. Ящик заело — он открывался редко, там лежали совсем старые вещи. Потянул сильнее.
Ящик выдвинулся. И мы оба застыли.
На дне, среди клочков бумаги и обрывков, лежали деньги. Некоторые целые, некоторые надорванные. Разные купюры.
— Что это такое? — прошептал Андрей.
Я молчала. Не понимала. Откуда в нашем комоде чужие деньги? Мы этим ящиком не пользовались уже больше года.
Андрей осторожно достал деньги. Пересчитал. Некоторые купюры были целые, некоторые с надрывами по краям.
— Тут почти пять тысяч, — сказал он тихо. — Но некоторые испорчены.
Граф сидел рядом и смотрел на нас. В его глазах не было вины или страха. Только какое-то довольство. Как будто он гордился тем, что показал нам свою находку.
— Граф, — сказала я медленно. — Это ты сюда складывал?
Пёс завилял хвостом.
И тут до меня дошло.
— Андрей, а он же мог брать деньги из твоих карманов и из тумбочки. Собаки любят всякие бумажки таскать.
— Но зачем ему их прятать?
— Не прятать. Играть с ними. Грызть. А то, что остаётся, попадает в одно место. Видишь, многие надорваны? Он с ними играл, как с игрушками.
Мы посмотрели на Графа. Он сидел и радостно дышал, высунув язык.
— Получается, он всё это время воровал? — спросил Андрей.
— Не воровал. Играл. Для него это просто интересные бумажки. Они хорошо пахнут, шуршат. А остатки от игры оставались здесь.
Андрей сел на пол рядом с Графом. Погладил его по голове.
— Ты серьёзно думал, что это игрушки?
Граф лизнул ему руку.
А потом Андрей посмотрел на меня. И я увидела в его глазах то, чего не видела уже много недель. Стыд. Настоящий, глубокий стыд.
— Мам, — сказал он тихо. — Прости меня.
Я не ответила сразу. Не могла. В горле стоял комок.
— Я думал... я был уверен... — продолжал он. — Господи, что я наделал.
— Ты не поверил мне, — сказала я наконец.
— Я дурак. Полный дурак.
— Не дурак. Просто решил, что знаешь лучше меня, кто я такая.
Андрей встал, подошёл ко мне. Обнял.
— Прости, мама. Пожалуйста, прости.
Я обняла его в ответ. Конечно, простила. Куда денешься. Но что-то внутри изменилось навсегда.
На следующий день мы специально проследили за Графом. Андрей оставил на столе сто рублей. Мы спрятались в коридоре и смотрели.
Граф подошёл к столу, встал на задние лапы. Схватил купюру зубами. Потом лёг на пол и начал с ней играть. Подбрасывал, ловил, грыз. Минут через десять потерял интерес и пошёл к комоду. Ящик был приоткрыт — он носом подтолкнул купюру внутрь.
— Вот оно как, — прошептал Андрей. — Он действительно просто играет.
— Как я мог подумать на тебя такое? — говорил он. — Ты же всю жизнь последнее отдавала.
А на следующий день снёс замок с тумбочки. Принёс мне цветы. Купил торт.
— Хватит себя ругать, — сказала я. — Что было, то было.
Но он чувствовал, что я не до конца отошла. И был прав.
Доверие — штука хрупкая. Сломать легко, а починить почти невозможно. Я простила Андрея. Но не забыла, как он на меня смотрел те недели. Как ставил замки. Как избегал разговоров.
Граф стал героем дня. Андрей купил ему новую игрушку, большую кость. Я — специальное лакомство.
— Надо ящик закрывать плотнее, — сказал Андрей. — Чтобы не пихал туда обрывки.
— И деньги в недоступные места класть, — добавила я.
Мы решили, что будем прятать деньги в недоступные для Графа места. А его просто внимательнее смотреть.
Через неделю приехал Максим. Мы рассказали ему всю историю.
— Дедушка Граф-кладоискатель, — засмеялся он. — Надо ему сейф купить, пусть там свои сокровища хранит.
— Ему бы объяснить, что деньги — не игрушки, — сказал Андрей.
— А зачем? — удивился Максим. — Пусть собирает. Главное, теперь мы знаем, где искать.
И правда. Граф так и продолжил свою коллекцию. Иногда находил на полу монетку — тащил в комод. Однажды принёс чек из магазина. В другой раз — фантик от конфеты.
— У него есть система, — заметила я. — Всё, что шуршит и помещается в пасть, несёт в ящик.
— Хозяйственный пёс, — согласился Андрей.
Но между нами всё-таки что-то изменилось. Мы стали осторожнее друг с другом. Я не заходила в его комнату без спроса. Он не оставлял деньги на видных местах.
Как будто оба боялись повторения той ситуации.
Однажды вечером, когда мы смотрели телевизор, Андрей сказал:
— Мам, а ведь могло бы быть и хуже.
— В каком смысле?
— Ну, если бы не Граф. Если бы он не показал нам свой клад. Я бы так и думал, что ты...
— Думал бы, — согласилась я.
— И что бы мы делали?
— Не знаю. Наверное, жили бы как чужие люди.
— Не хочу даже представлять.
Граф лежал у моих ног. Я погладила его по голове.
— Спасибо тебе, умница, — сказала ему. — Ты нас помирил.
Пёс поднял голову, посмотрел на меня своими добрыми глазами. И снова положил морду на лапы.
А недавно случилась забавная история.
Пришла к нам соседка занять денег до пенсии. Я дала ей тысячу рублей. Она сунула купюру в карман и пошла на кухню пить чай.
Через полчаса собралась уходить — а денег нет.
— Света, ты уверена, что дала мне тысячу? — спросила она.
— Конечно, уверена.
— А где она? В кармане пусто.
Мы стали искать. На кухне, в прихожей, в коридоре. Нигде нет.
А потом я догадалась.
— Граф! — позвала я.
Пёс прибежал, виляя хвостом.
— Где деньги, разбойник?
Он посмотрел на меня невинными глазами. Потом пошёл к комоду. Сел рядом и гавкнул.
Мы открыли ящик. Там лежала соседкина тысяча.
— Вот это да, — удивилась соседка. — Он что, деньги собирает?
— Коллекционирует, — объяснила я. — У него хобби такое.
Теперь, когда к нам приходят гости, я всегда предупреждаю:
— Деньги в карманах не оставляйте. У нас тут живёт коллекционер.
И правда. Граф продолжает пополнять свою коллекцию. Но теперь мы знаем его секрет.
А главное — знаем друг друга лучше.
Хотя иногда, когда Андрей долго ищет что-то по карманам, я в шутку говорю:
— Может, опять Граф взял?
И мы смеёмся. Но в этом смехе есть что-то натянутое. Как будто мы оба помним те недели недоверия и боимся их повторения.
Доверие, как оказалось, можно вернуть. Но шрам остаётся навсегда.
Зато Граф стал для нас чем-то большим, чем просто собакой. Он стал символом правды. Когда в доме возникают споры или недопонимания, мы смотрим на него и вспоминаем: не всё так просто, как кажется на первый взгляд.
А он смотрит на нас своими умными глазами. И, кажется, понимает больше, чем мы думаем.
Спасибо, что дочитали до конца.
Понравился рассказ? Поставьте лайк 👍
Не понравился? Напишите в комментариях почему, это поможет мне расти.