— Анечка, миски опять стоят, — сказала Валентина Петровна, проходя мимо меня на кухне.
Я замерла у плиты с половником в руке. Посмотрела на пол — две металлические миски стояли возле холодильника. Одна пустая, вторая с водой. Я их ставила утром, после того как дала Мурке завтрак.
— Что не так с мисками? — спросила я, стараясь говорить спокойно.
— Они всё время на полу стоят. Некрасиво. И места занимают.
Я обернулась к ней. Валентина Петровна стояла в дверях, поправляла халат. Лицо недовольное, губы поджаты.
— Но где же им стоять? Мурка же должна есть и пить.
— Ну не знаю, — вздохнула она. — Как-то же раньше без них обходились.
Ушла в комнату. А я осталась стоять, не понимая, что происходит. Миски были чистые. Я их каждый день мою. Утром и вечером. Что не так?
Мурка лежала на подоконнике, дремала на солнце. Серая пушистая кошка с белым пятном на груди. Мы её два года назад подобрали. Маленькую, больную, с гноящимися глазами. Выходили. Теперь она член семьи.
Валентина Петровна живёт с нами полгода. После того как упала дома, сломала ногу. Дима, мой муж, сказал:
— Одной ей тяжело. Давай пока к нам переедет. Поправится — вернётся.
Я согласилась. Думала, может, наконец подружимся. За пятнадцать лет брака мы так и не сблизились. Не ругались, но и тепла не было.
Теперь она живёт в нашей комнате для гостей. И каждый день находит, к чему придраться.
«Дима похудел — может, готовить лучше будешь?»
«Пыль на телевизоре — я вижу».
«Раньше ты спортом занималась? А то сейчас…»
Дима не замечает. Приходит с работы уставший, ужинает, смотрит новости. Если мама что-то говорит — кивает, не слушая. Я молчу. Думаю — перетерплю.
Но с каждым днём всё труднее.
Особенно когда дело касается Мурки.
— Шерсть везде. На диване, на одежде.
— Ночью бегает. Спать не даёт.
— Эти миски всё время мешаются под ногами.
Каждый день новые претензии. К кошке, ко мне, к дому.
А потом началось странное.
Вечером, когда я мыла посуду после ужина, Мурка подошла и положила мне под ноги носок. Димин носок.
— Мурка, что ты делаешь? — засмеялась я. — Это не игрушка.
Она посмотрела на меня, мяукнула тихо и ушла.
На следующий день принесла чайную ложку. Положила на пол рядом со мной и села, ждала, пока я замечу.
— Что за странности? — удивилась я.
Но она была серьёзная. Не играла. Приносила предмет, клала, смотрела, чтобы я увидела. Потом уходила.
Через неделю я поняла — это система. Каждый вечер, после ужина, Мурка приносила мне что-нибудь. Ручку. Резинку для волос. Крышку от банки. Монету. Скрепку.
Мелочи. Но всегда мне.
Дима смеялся:
— Дары приносит. Видимо, чувствует, что ты её любишь.
Валентина Петровна хмурилась:
— Мусор таскает по дому. А ты ещё хвалишь.
Но я не хвалила. Просто брала, что она принесла, гладила её и убирала вещи на место. Она мурлыкала и уходила довольная.
Каждый день так было. Месяц. Два. А потом заметила — Мурка стала приносить мне подарки днём тоже. После обеда. Хотя раньше только вечером носила.
А потом она не пришла.
Я ждала, мыла посуду, заваривала чай. Мурка сидела на подоконнике, смотрела в окно. Спокойная. Но ко мне не подходила.
— Что, больше не хочешь подарки дарить? — спросила я, подойдя к ней.
Она мяукнула, потёрлась о руку. Но ничего не принесла.
А утром меня разбудил крик.
— Господи! Что это такое?!
Валентина Петровна стояла в коридоре в халате, волосы растрёпаны. Показывала на свою комнату.
Я подбежала. На её подушке лежала дохлая мышь. Серая, довольно крупная.
— Эта кошка! — Валентина Петровна была бледная от возмущения. — Она нарочно! Мне на постель!
Дима вышел из ванной, увидел, скривился:
— Мам, ну что поделать. Кошка же. Охотничий инстинкт.
— Инстинкт? — голос у неё дрожал. — Она каждый день всякую ерунду по дому таскает! А теперь мне мертвую мышь принесла!
Я убрала мышь, поменяла постельное бельё. А потом села и подумала.
Впервые за два месяца Мурка принесла что-то не мне. А Валентине Петровне.
Почему?
Вечером я наблюдала за кошкой. Она лежала на диване, вылизывала лапу. Обычная. Спокойная.
— Мурочка, — позвала я. — Иди сюда.
Она подошла, запрыгнула на колени.
— Зачем ты ей мышь принесла? — спросила я, гладя её.
Мурка мурлыкала, тёрлась о мою руку.
И тут я вспомнила слова Димы: «Подарки дарит. Хорошо её кормишь».
А что если это правда подарки? Что если она благодарит?
За что она могла благодарить Валентину Петровну?
Я встала, пошла к ней в комнату. Она читала книгу в очках.
— Валентина Петровна, можно спросить?
— Что?
— Вы Мурку кормите?
Она подняла голову, посмотрела на меня удивлённо.
— С чего бы? У неё есть корм. Твоя кошка — ты и корми.
— Просто спрашиваю. Может, что-то со стола даёте?
— Нет, — отрезала она. — Не кормлю.
Я кивнула и ушла. Но что-то меня грызло.
На следующий день решила понаблюдать.
Утром все дела, Дима ушёл на работу. Валентина Петровна смотрела сериал, потом пошла на кухню. Я читала в спальне, но дверь оставила приоткрытой.
Час дня. Слышу — открывается холодильник. Шуршит пакет.
Выглянула осторожно. Валентина Петровна стоит у стола, режет ножом варёную курицу. Мелкими кусочками. Складывает в миску.
— Мурка! — зовёт тихо. — Мурочка, иди сюда!
Кошка прибегает. Валентина Петровна ставит миску на пол.
— Ешь, красавица, — шепчет. — Только молчи. А то Аня подумает, что я лезу не в своё дело.
Мурка ест. А Валентина Петровна гладит её по спинке. Нежно, осторожно.
— Хорошая ты какая, — бормочет. — И умная. Совсем как моя Муська была…
Я стою за дверью и понимаю. Она боится признаться, что привязалась. Боится, что я против её участия в уходе за кошкой.
Она кормит её. Каждый день. Тайком.
А потом придирается к мискам, потому что стесняется признаться, что хочет участвовать в заботе о кошке.
Вечером рассказала Диме.
— Точно видела? — переспросил он.
— Своими глазами.
Он помолчал, потом сказал:
— Знаешь, мама в детстве очень любила кошек. У неё была Муська. Рыжая такая. Мама её обожала. А когда Муська умерла, сказала — больше никого не заведу. И правда, больше не заводила.
— Почему?
— Боялась снова терять. Говорила — зачем страдать.
Понятно. Теперь многое становилось ясно.
На следующий день не стала прятаться. Когда Валентина Петровна пошла кормить Мурку, вышла на кухню.
Она увидела меня и замерла. В руках миска с курицей.
— Я… это… просто…
— Всё в порядке, — сказала я спокойно. — Мурка курицу любит.
Она поставила миску на стол, отвернулась.
— Не хотела скрывать. Просто она так просит. Глазами смотрит. И я подумала — вдруг ты против, что я её кормлю.
— Почему я буду против?
— Ну… это же твоя кошка. Твои заботы. А я тут вмешиваюсь.
— И добрые, — добавила Валентина Петровна тихо. — Совсем как у моей Муськи. Помню, приду со школы — она встречает у двери. Мурчит.
Я села за стол.
— Расскажите про Муську.
Она оглянулась неуверенно.
— Да что там рассказывать…
— Мне интересно.
Валентина Петровна вздохнула, села рядом.
— Умная была. Очень. Всё понимала. Когда болела — рядом лежала. Когда уроки делала — на тетрадях сидела. Мешала, конечно, но мне было приятно.
— Долго жила?
— Восемнадцать лет. А потом заболела. Быстро всё случилось. За неделю и не стало её.
Валентина Петровна замолчала. Мурка подошла, потёрлась о её ноги.
— Я тогда решила — всё. Больше никого. Зачем мучиться потом?
— Но ведь восемнадцать лет радости тоже были.
— Были, — тихо согласилась она. — Но когда потеряла, показалось, что боль всё перечеркнула.
Мурка запрыгнула к ней на колени. Валентина Петровна стала её гладить машинально.
— А эта, — посмотрела на кошку, — такая же добрая. И умная. Когда вчера мышь принесла, сначала испугалась. Потом подумала — может, это благодарность?
— Точно благодарность, — улыбнулась я. — Она мне каждый день что-то приносит. Носки, ручки, всякую мелочь. Так говорит спасибо.
— Правда?
— Правда. Значит, вы ей очень нравитесь.
Валентина Петровна покраснела.
— Не хотела врать про миски. Просто стеснялась сказать, что тоже хочу за ней ухаживать. Думала, ты не поймёшь. Это же ваша с Димой кошка, а я тут временно.
— Ничего страшного.
— Страшного. Я боялась привязаться к ней. Думала — если не буду обращать внимания, то и не полюблю. А получается наоборот. Чем больше кормлю, тем больше она мне нравится.
Я поняла. Она боролась с собой. Хотела остаться равнодушной, но не получалось.
— Валентина Петровна, давайте кормить её вместе? Я утром, вы днём. И миски тоже вместе мыть будем.
Она кивнула.
— Хорошо. Договорились.
С того дня всё постепенно налаживалось.
Сначала Валентина Петровна перестала придираться к мискам. Потом стала реже делать замечания по дому. А через неделю впервые сама предложила помочь — подсказала, как лучше котлеты жарить.
Ещё через несколько дней поделилась рецептом рыбного супа. Стала рассказывать про свою Муську — какая та была умная, как играла, как встречала с работы.
А Мурка снова стала приносить подарки мне. Каждый вечер. Но не только мне.
Валентине Петровне тоже кое-что доставалось. Правда, не каждый день. И не всегда то, что нужно. Иногда приносила её тапок. Иногда — карандаш, которыми она кроссворды разгадывала. Один раз принесла очки для чтения, которые лежали на тумбочке.
— Она что, за мной следит? — удивлялась Валентина Петровна.
— Наблюдает, что вам важно, — отвечала я.
— Умная какая.
А ещё Мурка стала спать не только на нашей кровати. Иногда уходила к Валентине Петровне. Особенно когда та плохо себя чувствовала. Ложилась рядом, мурлыкала. Валентина Петровна сначала прогоняла, потом перестала.
— Она тепло даёт, — объясняла. — Полезно для суставов.
Но я видела — дело не в суставах. Дело в том, что одиночество тяжело переносить. А рядом с живым существом легче.
Прошло полгода. Валентина Петровна так и не вернулась в свою квартиру. Сказала, что привыкла к нам.
— И к Мурке привыкла, — добавила. — Без неё уже скучно будет.
Дима только плечами пожал:
— Значит, остаётся. Места хватит.
А недавно я подслушала, как Валентина Петровна разговаривает с кошкой:
— Знаешь, Мурочка, я думала, что после Муськи никого любить не смогу. Боялась. А оказывается, зря боялась. Любить — это не больно. Больно — не любить.
Мурка мурлыкала в ответ. А я стояла за дверью и понимала: иногда нужно время, чтобы сердце оттаяло. И иногда помогают в этом не люди, а животные. Они не требуют объяснений. Не обижаются. Просто любят. И показывают, что любить можно без страха.
Теперь мы с Валентиной Петровной вместе ухаживаем за Муркой. Она её кормит днём, я — утром и вечером. Миски моем по очереди. А Мурка дарит нам свои подарки. Мне — всякую мелочь. Валентине Петровне — то, что она потеряла.
Как будто говорит: не бойтесь терять. Всё, что важно, всегда найдётся.
Спасибо, что дочитали до конца.
Понравился рассказ? Поставьте лайк 👍
Не понравился? Напишите в комментариях почему, это поможет мне расти.