Маленький отель, где остановилась Лия стоял на краю города, у дороги, ведущей в сторону забытых деревень Йоркшира. Когда она въехала на парковку, небо было затянуто пепельными облаками, и свет фонаря, горящего у входа, казался тусклым, как лампа в покинутой больничной палате.
Лия заглушила мотор, выдохнула. В салоне всё ещё пахло гвоздикой — лепесток, лежавший утром на подушке, теперь был засушен и запаян в пластиковый пакет. Рядом в бардачке — кукла и ампула. Всё это казалось абсурдным. Плодом усталости, паранойи, возможно, нервного срыва. Но Лия знала: если не пойдёт до конца, сойдёт с ума.
Или исчезнет — как мать.
Мужчина у стойки регистрации читал газету с заголовком «Полиция ищет подростков, пропавших вблизи Блэквуда». Он оторвался от чтения, увидел Лию — и на секунду замер, будто узнал. Но ничего не сказал.
— Комната на одну ночь, — сказала она. — На имя Картер.
Он кивнул, протянул ключ с биркой: номер 9.
— Завтрак с восьми, — пробормотал он и снова уткнулся в газету.
Комната оказалась маленькой, с облупленными стенами и скрипучей кроватью. На стене висела чёрно-белая фотография: девочка, стоящая у дерева с дуплом. Лия подошла ближе — и замерла. Фотография была почти идентична той, что прислал журналист Марк Стоун. Только дерево на этом снимке выглядело… мёртвым. Не старым, не высохшим, а именно мёртвым — как будто его кто-то убил.
Телефон завибрировал. Снова неизвестный номер.
— Доктор Картер, это Марк. Мы можем встретиться?
— Где вы?
— В пабе через дорогу. «У Кэрроу». Не откладывайте.
Паб оказался полупустым. Дым от камина и прелый запах пива смешивались с чем-то другим — запахом земли, плесени. Марк сидел за дальним столиком. Молодой, лет тридцать пять, щетина, синие глаза, которые изучали Лию, как микроскоп — с интересом и тревогой.
— Вы похожи на неё, — сказал он вместо приветствия.
— На Эвелин?
— На Белую.
Лия села.
— Что?
— Белая Дама. Один из местных мифов. Женщина в выцветшем платье, появляется в лесу, когда приходит «пятнадцатая луна». Говорят, она выбирает детей. Своих. Или тех, в чьих жилах течёт кровь Блэквуда.
Он разложил на столе распечатки: газетные вырезки, заметки, старые полицейские отчёты. В каждой — упоминания о пропавших: дети, подростки, даже взрослые. Всех объединяло одно — перед исчезновением им снились сны о лесу и ясене.
— Я приехал в Блэквуд семь лет назад. Работал над статьёй о фольклоре. А потом встретил Марию — мою жену. Мы остались. Она… — он запнулся. — Она исчезла два года назад. Последнее, что сказала: «Я видела девочку с куклой». Я начал копать. Нашёл ваше имя в материалах вашей матери. Эвелин писала, что нашла «ворота». Символы, которые связывают культ с реальностью. Не метафора, Лия. Дверь. Между этим миром и другим.
Лия взяла распечатку. Фотография амулета, похожего на ампулу из её куклы. Подпись: «Образец 5. Продукт ритуальной перегонки».
— Я нашла это, — она достала ампулу. — Что это?
— Считается, что жидкость используется в ритуале. Что-то вроде катализатора. Или… живой крови. Легенда гласит, что в каждой ампуле — часть души. Пять ампул. Пять детей. Каждые пятьдесят лун. Сегодня — последняя ночь.
— И вы хотите, чтобы я пошла в лес?
Марк опустил глаза.
— Думаю, выбора у вас уже нет.
Ночь выдалась ясной. Тихой. Слишком тихой. Лия, завернув куклу в ткань и засунув ампулу в карман, шла по старой лесной тропе. Марк шёл рядом, неся фонарь и рюкзак с оборудованием — камеру, тепловизор, диктофон.
— Вот сюда, — он указал на поворот. — Здесь начинались раскопки вашей матери.
Корни дубов вздымались над землёй, как кости. Ветки шевелились даже без ветра. Лия ощутила, как воздух стал плотнее, будто в него подмешали пепел.
— Вот оно, — прошептал Марк.
Они вышли на поляну. В центре — ясень. Огромный, с дуплом в форме сердца. У корней — круг из камней. И пять кукол из веток. Их головы были повернуты в сторону Лии.
— Это место… — она сделала шаг.
Земля под ногами дрогнула. Ветка треснула. Дупло засветилось изнутри — тускло, кроваво. И тогда послышался голос:
— Ты принесла ампулу?
Марк побледнел.
— Кто это?
— Не говори. Не двигайся, — прошептала Лия.
Из-за дерева вышла фигура. Женщина. Лицо скрыто вуалью, платье — выцветшее, с пятнами плесени. В руках — кукла. Такая же, как у Лии.
— Мама…?
Фигура замерла. А потом медленно подняла руку, указывая на землю перед собой. Там открылась яма. Свежая. Как будто выкопанная недавно.
— Положи её туда, — прошептала Белая Дама.
— Кого?
— Себя.
Марк схватил Лию за руку.
— Бежим.
Но земля уже ползла вверх. Из ямы поднимались руки — детские, тонкие, с ногтями, чёрными от земли. Они тянулись к Лие, хватая воздух. Фигурки из веток дрожали, как от ветра.
— Мы не уйдём, — сказала она. — Пока не узнаем правду.
Лия шагнула к дереву. Достала ампулу. Протянула Даме.
— Возьми. Но расскажи, что ты с ней сделала.
Белая Дама не шелохнулась. А потом прошептала:
— Эвелин хотела остановить нас. Но она ошиблась. Мы не зло. Мы — замок. Ты — ключ.
Лия почувствовала, как пальцы судорожно сжали ампулу. Внутри жидкость завибрировала. И тогда земля под ногами провалилась.
Она падала. Не вниз, а… вбок? Сквозь кольца дерева, как по тоннелю, выдолбленному из коры. Воздух жужжал, как улей. И вдруг — тишина.
Она стояла в зале. Каменном, влажном. Потолок был сплошь покрыт корнями. В центре — алтарь. Пятеро детей лежали на нём, как на жертвенной плите. Их лица были искажены криком. Один — держал куклу. Её куклу.
— Это было. И это будет, — прошептал голос в темноте. — Если ты не откроешь дверь, они уйдут навсегда. Станут частью нас.
— Я не позволю.
Она разбила ампулу о камень. Тьма завизжала. Корни отпрянули. Дети исчезли, как дым. И тогда она увидела мать.
— Лия…
Эвелин стояла у края зала, полупрозрачная. Руки вытянуты, лицо в слезах.
— Ты сильнее, чем я. Уходи. Пока они не поняли, что ты — последняя.
— Кто они?
— Мы.
И Лия проснулась. В номере отеля. Потная, сжимающая осколок стекла.
Но на её ладони остался след. Пентаграмма, нарисованная чёрной жидкостью.
И за окном, в утреннем свете, ясень качал ветвями, как пальцами.
Продолжение следует...
Начало тут:
