— И чем ты думал, когда отдавал ей кулон? Уж явно не головой! — сердился Феликс. — Новая вакцина почти готова, мы идём на большие жертвы, а ты так себя ведешь безрассудно! Я тебя предупреждал по поводу девчонки, но нет же, ты самый умный оказался! У меня просто нет слов. Второй раз ты не сможешь убежать от Пустотников. Тогда тебе просто очень крупно повезло.
— Дядя, она мне правда нравится, чисто по-дружески. Но теперь меня волнует вопрос, почему Пустотники пришли за ней? Почему не за мной? Может быть я скоро умру, и поэтому им больше не интересен? Жаль, что они не очень разговорчивы, а-то можно было бы спросить.
— Шутник, — с укором ответил Феликс. — Вот только я не вижу здесь ничего смешного. — Они очень опасны, а ты сейчас очень уязвим. К тому же, я не знаю, как стресс влияет на течение твоей болезни и лечение.
Он посмотрел на капсулы, тянущиеся вдоль выложенной синим кафелем стены. В капсулах, под мягкой синеватой подсветкой, лежали люди с прикрепленными проводками, которые отходили от черепа и направлялись в большие ёмкости. На мониторах круглосуточно фиксировались показатели: интенсивность испытываемой эмоции, пульс, мозговая активность.
Они не были мертвы, но и живыми их назвать было невозможно. Вечные путники в стране образов и картинок, которые бесперебойно транслировались в их мозг, пока тот, не исчерпав весь свой ресурс, отключался навсегда.
Здесь, на нижних этажах Ориона, скрытых от посторонних глаз, создавалась жидкость для инъекции, которую Альтаир должен был регулярно вводить себе, чтобы жить. Инъекция генерировалась из человеческих эмоций и была чем-то вроде замещающего гормона, который Альтаир не мог вырабатывать самостоятельно. То, что не можешь выработать сам, можно позаимствовать у другого. Феликс называл это простым законом выживания. Желание выжить, не преступление, даже если за выживание приходится пожертвовать жизнью другого. Он не считал себя монстром, он просто старался обеспечить выживание.
— Если понадобится, мы найдем ещё больше людей, разработаем ещё одну инъекцию, найдем способ остановить твою болезнь. Я обещал твоему отцу, что позабочусь о тебе.
— Да, вот только его вылечить не удалось, — с досадой ответил Альтаир, — со мной произойдёт тоже самое.
— Раньше и воспаление лёгких было смертельным. Но прогресс всегда находит решение. Не сомневайся. И от твоей болезни есть лекарство.
— Им ведь не больно? — вдруг спросил Альтаир.
— Не думаю, — ответил Феликс, — Реальность куда более болезненна. Можно сказать, что они избавлены от реальности, просто смотрят мультики. Лёгкая жизнь и такая же лёгкая смерть. О чём ещё может мечтать человек?
Альтаир согласился. Укоры совести, появлявшиеся внутри, беспощадно разбивались о доводы, которые были так убедительны. И ведь действительно, никто никого не мучает, не причиняет ни боли ни страданий. Люди просты, так зачем придавать им столько значения? Это он, Альтаир, представитель далёких цивилизаций, достоин жить. Он сильный, молодой и красивый. Он не виноват, что ему не повезло, и он родился с “поломкой”. И хорошо, что есть шансы эту “поломку” если не исправить полностью, но хотя бы держать под контролем.
Но все же он не хотел себе признаваться, что предпочел бы не знать, каким способом дядя добывает инъекцию.
— Скоро нам понадобятся новые доноры, — Феликс подошёл к одной из капсул, в которой лежала женщина, ей транслировалась симуляция, в которой она сидела в окружении детей и читала им книги, — у этих жизненные показатели почти на нуле, да и эмоции слабоваты.
— Как мы их сможем найти? С каждым разом сделать это становится сложнее, — Альтаир посмотрел на женщину. Она была ему знакома, он видел её в библиотеке, но он предпочитал не думать об этом. Ведь есть думать обо всех, с кем он заводил знакомства, с кем общался, можно сойти с ума.
— Есть у меня одна идея, как их найти. Скажу больше, они сами придут к нам. Останется только отобрать самых способных. Немного похвалить, немного поощрить, сказать, что они особенные. Люди падки на такие вещи. — ответил Феликс. — А ты верни кулон, девчонка не стоит того, чтобы отдавать свою жизнь за неё. Помни, твоя жизнь дороже всего. Понял меня? Остальным я займусь сам.
Альтаир кивнул в ответ, но мысли его были совсем о другом. Он решил узнать, что же такого в этой девчонке, что даже Пустотники, которые были здесь исключительно из-за него, вдруг заинтересовались ей. Они никогда не интересовались людьми, тем более никогда не хотели их убить. Единственной их целью всегда был он. Альтаир не мог понять, почему это его так задело. Дело только ли в интересе, или он чувствует к Насте что-то более глубокое?
Из задумчивости его вырвал резкий, непрекращающийся звук. У женщины-донора остановилось сердце.
Продолжение следует...