Мы редко задумываемся о том, сколько простых вещей окружает нас каждый день: гудение стиральной машины, журчание воды из крана, скрип тормозов троллейбуса за окном. Они настолько привычны, что становятся невидимыми — до тех пор, пока что-то не нарушит их обыденный ритм. В нашем городе есть одна история, которая заставляет людей вздрагивать, когда первые лучи солнца только начинают пробиваться сквозь утренний туман. Это не просто городская легенда — в нее верят почти все, и я сама, хоть и не хочу, тоже начинаю верить.
Говорят, что мистические вещи у нас происходят не ночью, как в других местах, а ранним утром, когда петухи еще не пропели, а город окутан серой дымкой. В это время на работу добираются те, чьи смены начинаются с рассветом, или те, кому приходится ехать через весь город. И именно в эти часы появляется он — троллейбус. Обычный с виду, с тусклыми фарами и номером маршрута, который никто потом не может вспомнить. Он подъезжает к остановке тихо, почти крадучись, и открывает двери. Но есть одно правило: если на остановке больше двух человек, троллейбус проедет мимо, словно его и не было. А если ты один или с кем-то вдвоем, он остановится. И горе тому, кто решит в него сесть.
В нашем городе ходят слухи о пропавших людях. Их находили спустя дни, недели, а иногда и месяцы — в других районах, на заброшенных остановках, а порой даже в соседних городах. Они сидели молча, с пустыми глазами, будто ждали чего-то. На вопрос, что они делают, ответ был всегда один: «Жду троллейбуса». Если их уводили с остановки, они либо впадали в безумие, бормоча бессвязные слова, либо становились как живые куклы — ходили, если их вели, ели, если их кормили, но говорить о том, что с ними произошло, не могли. Их разум словно растворился в той поездке, из которой они так и не вернулись.
Однажды мне рассказала историю медсестра из местной больницы для душевнобольных. Ее звали Ольга, и она ухаживала за женщиной, которую нашли на заброшенной остановке в пригороде. Женщина, которую все звали просто Анна, была одной из тех, кто сел в тот троллейбус. Она не говорила, не реагировала, только сидела, глядя в пустоту. Но в одну ночь, под самое утро, Ольга зашла в палату, чтобы проверить, все ли в порядке. Анна сидела на кровати, что само по себе было необычно. Ее глаза, обычно пустые, вдруг вспыхнули странным светом. Она посмотрела на Ольгу и улыбнулась — так, словно узнала старую знакомую.
«Вы тоже с утра пораньше на работу?» — спросила Анна неожиданно ясным голосом. Ольга, растерявшись, кивнула и присела на край кровати, пытаясь понять, что происходит. Анна помолчала, глядя куда-то в угол комнаты, а потом вдруг протянула руку в пустоту и сказала: «Вот мой билет, сегодня до конечной остановки». Ее голос дрожал, но в нем чувствовалась странная решимость. Затем она повернулась к Ольге и добавила: «Кондуктор сказал, чтобы ты выходила. Тебе не в нашу сторону».
В ту же секунду комнату наполнил низкий гул, похожий на звук приближающегося троллейбуса. Воздух стал ледяным, и Ольга почувствовала, как невидимая сила толкает ее к двери. Она выбежала из палаты, сердце колотилось, а по спине бежал холодный пот. Когда она вернулась через несколько минут, собравшись с духом, Анна была мертва. Ее лицо застыло в гримасе ужаса, словно в последний момент она увидела нечто, от чего не смогла оправиться.
С тех пор я стараюсь не выходить из дома на рассвете. Я не пускаю своих родных, даже если им нужно на раннюю смену. Может, это просто байка, но каждый раз, когда я слышу утренний гул троллейбуса за окном, я невольно проверяю, заперта ли дверь.