Найти в Дзене
Маленькие Истории

Кикимора

В избе на краю леса, где половицы скрипели под дыханием ветра, жила Кикимора. Не красавица – зеленоватая кожа, космы спутанные, глаза – два уголька, таящие древнюю тоску. Она не вредила просто так, лишь оберегала свой дом, старую избу, пропитанную запахом трав и сушеных грибов. Бабы деревенские судачили, что Кикимора путает пряжу, бьет горшки, щекочет спящих. Но Маланья, знахарка, шептала другое: Кикимора – дух дома, она видит больше, чувствует тоньше. Когда в деревню приходила беда, Кикимора выла по ночам, предупреждая о грядущем. Однажды зимой, когда снег замел все тропы, в деревню пришел голод. Скот пал, запасы истощились. Люди роптали, теряли надежду. И тогда Маланья пошла в избу на краю леса. Она принесла Кикиморе горсть зерен и лоскут ткани. Кикимора приняла дары молча, своими холодными, костлявыми руками. В ту ночь, в деревне впервые за долгое время, не услышали воя. А наутро, на опушке леса, нашли свежую дичь. С тех пор, люди поняли: Кикимора – не зло, а часть их мира, хранител

В избе на краю леса, где половицы скрипели под дыханием ветра, жила Кикимора. Не красавица – зеленоватая кожа, космы спутанные, глаза – два уголька, таящие древнюю тоску. Она не вредила просто так, лишь оберегала свой дом, старую избу, пропитанную запахом трав и сушеных грибов.

Бабы деревенские судачили, что Кикимора путает пряжу, бьет горшки, щекочет спящих. Но Маланья, знахарка, шептала другое: Кикимора – дух дома, она видит больше, чувствует тоньше. Когда в деревню приходила беда, Кикимора выла по ночам, предупреждая о грядущем.

Однажды зимой, когда снег замел все тропы, в деревню пришел голод. Скот пал, запасы истощились. Люди роптали, теряли надежду. И тогда Маланья пошла в избу на краю леса.

Она принесла Кикиморе горсть зерен и лоскут ткани. Кикимора приняла дары молча, своими холодными, костлявыми руками. В ту ночь, в деревне впервые за долгое время, не услышали воя. А наутро, на опушке леса, нашли свежую дичь.

С тех пор, люди поняли: Кикимора – не зло, а часть их мира, хранительница дома и предвестница перемен. И стали оставлять ей угощения, маленькие дары, в знак уважения и благодарности. И в избе на краю леса, вновь зазвучала тихая песня Кикиморы, песня о доме, о лесе, о жизни.

Прошло время, и память о голодной зиме стала стираться. Но привычка оставлять дары Кикиморе осталась. Бабы приносили клубки шерсти, дети – лесные ягоды, мужики – щепотку табака. Кикимора принимала все, не меняя своего хмурого выражения. Но Маланья замечала, как в ее глазах проскальзывает искра благодарности.

Однажды весной, когда лес наполнился пением птиц, в избе Кикиморы появился странник. Высокий, худой, с глазами, полными печали. Он рассказал, что ищет редкий цветок, растущий только в этом лесу, цветок, способный исцелить его больную мать.

Кикимора молча выслушала его. Потом, не говоря ни слова, вышла из избы и повела странника вглубь леса. Долго они шли, сквозь колючие кусты и поваленные деревья. Наконец, пришли к полянке, залитой солнечным светом. В самом центре полянки рос тот самый цветок, с лепестками, сияющими, как звезды.

Странник сорвал цветок, благодаря Кикимору взглядом. А она, словно растворившись в воздухе, исчезла в лесной чаще. С тех пор, странники часто приходили к избе на краю леса, прося помощи у Кикиморы. И она, хоть и оставалась молчаливой и неприступной, всегда помогала тем, кто нуждался в ее помощи. Ведь она была не просто духом дома, а хранительницей леса, мудрой и справедливой.