Где-то в моей папке с фотографиями до сих пор лежит та самая — мы все в кругу, я в сиреневом легком платье, невеста Таня (моя подруга детства) сияет на ней так, будто внутри настоящий свет. Зал, где проходит свадьба, шумит, кто-то машет официанту, жених Женя нервничает и сильно жестикулирует, чтобы что-нибудь унесли и что-нибудь принесли. В общем и целом, всё как на обычной хорошей свадьбе. Но был там один момент, который потом еще долго обсуждали между собой все родственники, подружки и даже персонал зала.
Наступил момент подарков молодожёнам. Конверт с деньгами, семейный плед, чайник с кофеваркой, корзинка с вином и сыром. И тут мама Тани — статная женщина, которая всегда держится с особой строгостью, неспешно встает, поправляет кофточку и говорит:
— А я, дети, дарю вам квартиру!
Господи, вы бы видели эти глаза! Особенно Женины. Он, кажется, на секунду просто перестал дышать. За столом все ахнули — не про себя, а вслух, с шумом, треском, тосты зазвучали где-то на заднем фоне. Таня сразу залилась краской, Женя чуть привстал, кланяясь тёще, как японский работник начальнику.
— Павловна, вы что, серьёзно?! — кто-то прокричал с глубины зала.
Павловна только улыбнулась — мол, да, серьёзно. Только глазами не улыбалась. А мы, подруги, друг на другу киваем, удивляемся - ну, вот это да, вот это повезло, вот будет счастье в новой то квартире.
Прошли тосты, подарки, весёлое гуляние, а про то, что новоиспечённые супруги теперь собственники роскошной квартиры, разговоры не утихали долго. Мечта сбывается - завидовали им друзья. Квартира — это же самое важное для семьи. Никто и не подумал тогда уточнить, как она подарила, что именно и где. Ведь мама сказала: “Дарю”, а мама всегда была ответственной за своё слово.
*****
Через пару месяцев после свадьбы, я с Ирой (еще одной нашей подругой) зашли к Тане в гости — жили они тогда в малюсенькой съемной однушке, где окна выходили во двор с кривыми березами. На столе запахло кофе, Таня достала из пакета ватрушки и почти шепотом заговорила:
— Девчонки, представляете… Мы спросили у мамы, а когда нам уже можно переезжать? А она руками всплеснула: “Какая вам квартира? Там жильцы до конца года снимают, я же не могу выкинуть людей на улицу!”, - Таня покрутила чашку в руках.
— Ты не переживай, со временем всё утрясётся, — попыталась я её приободрить.
— Ага, всё утрясётся… — Таня как-то даже смешно передразнила меня, усмехнулась сквозь усталость. — Уже прошло полгода, а мы все ещё на съемной живём. Мама свою квартиру сдает, денег не дает, только поправляет: “Вы же молодые, сами справитесь! Я вот в вашем возрасте…” — ну, вы знаете.
Прошёл год. Женя с Таней, так и не дождавшись чуда, начали подумывать об ипотеке. Свадебный кредит выплатили сами — даже ни разу не заикнулись родителям, чтобы помогли. Съём квартиры забирал всё больше и больше денег, да и обидно было — подарок-то был, а вот где он?
Как-то Таня рассказала:
— Я ей говорю: “Мам, ну ты же на всю свадьбу сказала, что квартира наша!” А она улыбается, мол и правда ваша, только после моей смерти, не раньше, — Таня уже не скрывала слёз. — А пока она моя и делаю с ней что хочу.
Муж Тани, Женя, все чаще ронял в сторону тёщи резкие слова:
— Да её подаркам грош цена! Только язык у ней щедрый. Может, еще ипотеку на нас запишет — в подарок!
Таня напрягалась. У неё с Женей на этом фоне, периодически, начинались споры. Иногда громкие, чаще тихие на кухне.
— Ты могла бы сама поговорить с ней ещё раз! — требовал Женя.
— А ты почему только на меня давишь?! — Таня, это твоя мама, я не могу…
Иногда мне казалось, что им эта призрачная квартира уже по ночам снится. Встречались я с ними всё реже и реже.
Свадебные фото уже давно перекочевали в дальние альбомы в шкаф, ватрушки на кухне уступили место бутербродам впопыхах. Иногда Таня долго молчала, просто смотрела в окно. Мы все ждали, всё надеялись — ну, не может такого быть. Мама — она же мама! Слово дала — держи.
***"
Тот разговор случился ненароком. Я зашла к Тане просто так, без повода — принесла ей свой фирменный абрикосовый пирог, чтобы хоть чем-то скрасить эту нескладную их жизнь. Женя был дома. На улице шёл мелкий дождь, стояла осень, квартирка у них конечно душная, особенно когда все дома и гости пришли.
— Присаживайся, — Таня устало кивнула на табурет, — чайник на плите, сейчас поставлю.
Женя молча поздоровался, сел у окна. Он долго не знал куда деть руки. По его видо было заметно, что нет в доме мира. Даже чайник вскипел как-то злобно, будто ему не терпится докричаться - поссорьтесь уже, наконец или помиритесь.
— Мы тут маме снова напомнили, — начинает Таня вдруг ни с того ни с сего. — Сказали: или отдавай квартиру, или не морочь нам голову, скаже что не будет квартиры! Мы ипотеку брать собираемся.
И тут Женя словно взорвался.
— Да она и не собиралась её нам отдавать! — его голос чуть не срывадся на мат. — Мы тут горбатимся, квартиру чужую снимаем, а она у нас такая щедрость! Только на свадьбе сказала “дарю”, а теперь “подождите, умру — получите всё разом по наследству!”
Таня опустила глаза, убрала волосы за ухо.
— Мама говорит мне, что она ничего не нарушила, что она нас не обманула — говорит Таня, будто оправдывается. — Онатпоаторяет каждый раз, что нам просто придётся подождать, сто она ее для нас сбережёт. Даже в наследство получите две квартиры и мой счет в банке - хватит закрыть ипотеку.
За окном сильнее заморосил дождь, в углу тарахтел старый холодильник. Я смотрела на Таню, а она, кажется, вся съежилась, как человек, у которого заканчивается всякое терпение.
А за дверью раздался звонок. За дверью оказалась, конечно же, мама Тани. В комнату она вошла по хозяйски, высоко держа подбородок, с тем особенным взглядом, каким смотрят врачи в приёмной на своих пациентов. Она прошла на кухню, ей тоже налили чаю и поделились абрикосовым пирогом.
— Хотели поговорить? — спросила она, когда тишина затянулась.
Таня замерла, посмотрела на Женю, а он, вопреки обыкновению, не стал скрывать раздражения:
— Да, хотели. Объясните нам, при свидетелях, квартира – точно наш подарок, или просто пустые слова для родственников?
— Дети, ещё раз вам говорю, что я никого не обманывала. Квартира будет ваша, но как только меня не станет, а пока она моя.
Таня тоже решилась сказать маме.
— Мам, мы живем на съемной квартире. Платим кучу денег чужим людям. Мы молодая семья, мы уже переругались даже из-за твоего подарка. Подарок — это когда его можно подержать в руках, а не ждать когда ты ляжешь в могилу. Я не хочу ждать твоей смерти. Да и сколько ждать? Пятнадцать лет? Двадцать? Мне даже страшно, что я так думаю.
Молчание. Павловна не спешила уходить. Посмотрела на дочь и на зятя.
— Я вас люблю, но я бы хотела, чтобы вы жили мирно и знали, что вас ждет что-то хорошее впереди.
Мама допила чай, сказала спасибо мне ща пирог и ушла. Когда дверь за ней закрылась, Таня заплакала.В тот вечер никто больше не спорил.
Таня с Женей подали заявку на ипотеку, они мирились, что квартиру им точно уже не отдадут. Они решили, что лучше выбрать собственное счастье, чем жить в ожидании несбыточной щедрости.
Жизнь потекла дальше, уже без ссор. Свадебные фото так и не повесили на стену, но в альбоме Таня потом подпишет простым карандашом:
“Самый дорогой подарок — быть рядом друг с другом и не ждать чудес”.