— Мам, ты даришь мне квартиру? Ты серьезно? — Илюша смотрел на меня, глаза его округлились от изумления, словно он увидел чудо.
— А что такого? — я постаралась придать голосу непринужденность. — Да, квартира. Ты ее заслужил, как ни крути. Свое обещание сдержал, диплом получил…
Легкий румянец залил щеки сына, смущение тронуло его лицо, но сквозь него пробивалось неподдельное счастье.
— Дедушкина квартира все равно стоит пустая, — продолжила я, стараясь казаться деловитой. — Сдавать чужим людям… знаешь, как-то душа не лежит. Поэтому… пусть у тебя будет свой угол, сынок. Свое гнездо.
— Но это же… Это… — он вдруг побледнел, зрачки расширились, словно он смотрел в бездну щедрости. — Это как-то непомерно… Фух…
И тут уголки его губ дрогнули в счастливой улыбке.
— Ты… Ты у меня просто маман – космос! Я всегда это знал! Огромное тебе спасибище!
— Да не за что, дорогой, — я улыбнулась в ответ. — Ты вырос, образование получил, теперь работа будет… глядишь, и семьей обзаведешься. В общем, крыша над головой точно не помешает. Опора нужна.
Взгляд сына стал задумчивым, мечтательным, словно он уже видел себя хозяином своей жизни.
— Это точно… — прошептал он, словно боясь спугнуть ускользающую истину.
Вскоре Илья устроился в банк, скромным, но подающим надежды младшим специалистом. Не верх мечтаний, но для старта вполне сносно. Я же, наивная, уже рисовала в воображении, как его руки вдохнут новую жизнь в старую дедушкину квартиру: обои, словно пережиток прошлого, падут, стены заиграют свежей краской, шторы сменятся на современные. А там, глядишь, и до серьезного ремонта дойдет…
Я бы и сама с радостью, но… После ухода любимого папы, порог этой квартиры стал для меня тяжелым испытанием, ноющим напоминанием об утрате.
Провожая Илью во взрослую жизнь, я крепко обняла его, чувствуя, как тревога сжимает сердце:
— Не волнуйся, мам, все у меня будет хорошо… И спасибо тебе огромное!
На миг меня кольнуло предчувствие, смутное и необъяснимое. Но тут же отогнала его: Илья ведь не в чужую страну, даже не в другой город уезжает. Да и пора, в конце концов, двадцатилетнему парню самому строить свою судьбу.
И все же, тревога не унималась.
— Что со мной такое? — уговаривала я себя, — Илюша ведь не сорвиголова, всегда был спокойным, прилежным мальчиком… Ну чего я так переживаю?!
Первые недели я держалась молодцом – ни звонков, ни внезапных визитов, никаких попыток контроля. Пусть обживается! Но потом любопытство и материнская тревога взяли верх, и я все-таки нагрянула.
Илья был рад моему появлению. Напоил чаем, показал свое царство. В принципе, квартира осталась почти нетронутой. Разве что компьютерный стол перекочевал в гостиную, да и все…
Что же до чистоты…
О, о какой чистоте могла идти речь в берлоге двадцатилетнего юноши?! Нет, Илья в целом был парнем чистоплотным, но быт, очевидно, не входил в список его приоритетов после работы.
Я предложила помощь в уборке, он не возражал… И как-то незаметно вошло в привычку: каждое воскресенье я наведывалась к нему, чтобы прибрать, постирать и приготовить еды на несколько дней вперед.
Однако, с каждым разом я замечала, как квартира погружается во все больший хаос. Сначала списывала на занятость, на работу.
А потом стало очевидно: мусор неделями не выносится, гора немытой посуды громоздится в раковине, а в ванной… Ох, лучше и не вспоминать, что там творилось.
— Квартиранты и то аккуратнее живут, — невольно промелькнуло у меня в голове.
— Илюш, может, уборщицу наймем? — робко предложила я как-то.
— Да ну… — поморщился он. — Зачем деньги зря тратить? Ты же все равно ко мне каждые выходные приезжаешь! Ну правда, зачем платить какому-то левому человеку?
Меня, честно говоря, такой ответ покоробил, но я смолчала… Ох, наверное, надо было высказаться, но… Обидеть любимого и единственного сына не хотелось. Ну а то, что он, по сути, меня использовал, я предпочла не замечать.
— Он не хотел ничего плохого! — убеждала я себя.
Илья потихоньку осваивался в роли холостяка. Со временем он даже перестал утруждать себя тем, чтобы прятать свои носки и трусы, а грязные кружки из-под чая множились с неумолимой скоростью.
Чего он только не «оставлял» к моему приезду… Однажды в раковине я обнаружила нечто, напоминающее чайный гриб! То есть не настоящий чайный гриб, конечно, а колонию плесени в кружке… Илья лишь пожал плечами. Забыл, бывает…
Я мыла, стирала, готовила и каждый раз давала себе внутреннее обещание, что в следующий раз обязательно с ним поговорю. Обязательно. И каждый раз откладывала этот разговор…
Ну знаете же, как это бывает? Ну вот в следующий раз точно, не сегодня, он устал, не сейчас, у него проблемы на работе. И так до бесконечности…
И вот настал день, когда мне надоело быть бесплатной домработницей. Был конец августа, день солнечный, но с легким налетом осени, нежаркий. Я прибыла «на объект», обвешанная пакетами с едой, средствами гигиены и свежим постельным бельем. Илья сидел за компьютером, увлеченно уничтожая виртуальных врагов в какой-то «стрелялке».
— Привет, мам, — бросил он, не отрываясь от экрана, — супу хочу! Свари, а?
Я молча прошла на кухню. Там царил хаос, настоящая катастрофа в миниатюре. За горой немытой посуды не было видно раковины, прилипшие к плите засохшие макароны превратились в окаменелости, а вокруг мусорного ведра раскинулась настоящая свалка из пакетов.
И тараканы. Господи боже, там были тараканы! Причем не обычные рыжие «прусаки», а огромные южные… Откуда он их только взял?! Их там были целые полчища…
Сначала я увидела одного, он деловито прошествовал по столу, помахивая усами. Потом второго. Третьего… Я вдруг застыла посреди всего этого бедлама и подумала: "Хватит!"
Из кухни открывался вид на комнату, словно на театральную сцену. Я застыла, наблюдая за безмятежным Ильей. Он, должно быть, чувствовал мой взгляд, но даже не соизволил повернуться. Лишь лениво буркнул, не отрываясь от экрана:
— Мам, ну ты скоро там? Жрать охота!
И в этот момент меня словно пронзила молния – хватит! Больше ни одной уступки этому царству эгоизма!
— Илья, – произнесла я с ледяным спокойствием, – я больше не приеду.
— Чего?
Он оторвался от игры, словно вынырнул из виртуального мира, настолько нелепым показалось ему мое заявление.
— Не приеду, сынок. Ни в следующее воскресенье, ни через неделю. Никогда. Ты взрослый. Сам справляйся.
Резко развернувшись, я направилась к выходу. Он было рванулся за мной, но двери лифта захлопнулись, отрезав его от меня.
Илья позвонил на следующий день. Я проигнорировала звонок. Он звонил снова и снова, бомбардируя сообщениями:
«Мам, ну что такое?»
«Мам, ты обиделась, что ли?!»
«Мам, я не знаю, как борщ готовить!»
А потом звонки внезапно прекратились. Потянулись недели, одна за другой… Признаюсь, по ночам меня бросал в холодный пот – а вдруг он голодает там? Или заболел? А если стиральная машинка сломалась, и он ходит в грязных носках?
Рука тянулась к телефону, пальцы набирали его номер… Но я одергивала себя. Нет! Он не ребенок, а взрослый мужчина. И я оставила его не на необитаемом острове, а в собственной квартире, которую он превратил в… бог весть что.
Два месяца пролетели в тревожном ожидании. Я почти смирилась с тем, что мы с сыном стали чужими, хотя и не понимала, состоялась ли эта болезненная сепарация, и станет ли мне легче в будущем.
Но однажды вечером раздался телефонный звонок. В трубке дрожал голос Светланы Николаевны, соседки снизу из папиной квартиры.
— Галина Алексеевна, – затараторила она, – помогите! У нас тут кошмар какой-то творится!..
— Что случилось? – испугалась я.
— От вашего сына тараканы ко мне бегут! – возмущенно выдохнула она. – Сначала по одному, а теперь целыми ордами! А запах… Вы не представляете, какой смрад стоит! И шум по ночам, музыка, какие-то странные личности шляются туда-сюда… Что он там устроил, притон?!
— Сейчас буду, – отрезала я.
Мгновенно вызвав такси, я помчалась к Илюше. Дверь, к моему удивлению, оказалась не заперта. Я осторожно толкнула ее и вошла.
О, Господи… Лучше бы я осталась снаружи. В нос ударил тошнотворный запах гниющих отходов, застарелого пота и еще чего-то неописуемого, но невыносимо мерзкого. А потом… Моим глазам предстала жуткая картина, словно сошедшая с полотен Босха.
Хаос, царивший в квартире, не поддавался описанию. Казалось, здесь побывали вандалы. Пол покрывал толстый слой мусора, на стенах виднелись зловещие следы непонятного происхождения, в углах комнаты висели огромные паутины с жирными пауками, и… Да-да, тараканы! Они были повсюду. Наглые, они даже не думали прятаться от света.
Меня охватило ощущение, что я попала в фильм ужасов… Что он здесь устроил?!
С трудом пробираясь сквозь завалы хлама, я увидела, как из комнаты выходит незнакомый парень с дредами и в татуировках.
— А вы кто? – спросил он, небрежно ковыряясь в зубах.
— Я мама Ильи. А вы кто?
— А, вы мама! – расплылся он в улыбке. – Илюха говорил, что вы красотка, но не предупредил, что настолько! Я Дэн, снимаю у него комнату.
— Комнату? – я едва не задохнулась, – Снимаете? Да это моя квартира!
В этот момент я услышала звук открывающейся двери и обернулась. На пороге стоял Илья с пакетами фастфуда в руках. В глазах у меня потемнело, я чувствовала, как теряю контроль над собой…
— Мама?! – Илья застыл, как вор, пойманный с поличным. – А ты… Что ты здесь делаешь?
Тут и началось! Я кричала, он огрызался, татуированный Дэн пытался улизнуть, но я схватила его за рукав и заставила остаться.
— Комнаты сдаешь?! – бушевала я. – В моей квартире?! Без моего разрешения?!
— Да, сдаю! А что такого? Ты же сама сказала, что это моя квартира! Ты подарила ее мне! Помнишь? Или забыла?!
В общем, как выяснилось, Илья недолго тосковал в одиночестве. Для удобства он заказывал еду с доставкой, а чтобы «покрыть расходы», разместил объявление о сдаче комнаты. Дэн (Денис по паспорту, разумеется) оказался первым, кто откликнулся…
— Да ты вообще… Ты хоть глаза разуй, посмотри, что здесь творится! – голос мой дрожал от гнева. – Плесень на стенах, тараканы маршируют… Скоро тут мамонты заведутся, а ты и глазом не моргнешь!
Илья смотрел на меня с таким невинным видом, словно я прилетела с другой планеты. Он, казалось, искренне не понимал, что меня так взбесило.
— Ну… да, – промямлил он, словно оправдываясь. – Немного, может, и не убрано… Но зачем же так кричать?
— Немного не убрано?! Да у тебя тут Чернобыльская зона, а не квартира! Тараканы в наглую по столу расхаживают… Илья, как ты вообще живешь в этом… свинарнике? Даже гастарбайтеры, живущие в вагончиках, содержат свои углы чище, чем ты, интеллигент с высшим образованием!
Он пожал плечами, словно я выжила из ума, а не он превратил квартиру в филиал помойки.
— Ну, так ты же всегда убирала… – пробурчал он. – А теперь ты не приходишь. Вот и…
Этой фразы, такой простой, такой будничной, оказалось достаточно, чтобы чаша моего терпения переполнилась.
— Все. Собирай свои вещи, – отрезала я, стараясь сохранить спокойствие.
— Что? – не понял Илья, вырванный из мира собственных мыслей.
— Собирай вещи. Немедленно. Это моя квартира, и я не намерена больше терпеть этот кошмар. Ты выезжаешь прямо сейчас.
— Но, мам!
— Никаких "но"!
Я сжала зубы, выдержала натиск его мольб, криков и обвинений в предательстве. Сердце мое разрывалось на части, но я держалась. Лишь потом, вернувшись домой, я разрыдалась в подушку. Но о своем решении не пожалела ни секунды.
Квартиру я выдраила до блеска, сделала косметический ремонт, сменила замки и сдала приличной семейной паре. Илья вернул долг этому своему Дэну и перебрался в комнату в общежитии.
Мы не разговаривали несколько мучительных месяцев. Он обижался, дулся, но я стояла на своем.
Спустя несколько недель Илья позвонил и предложил встретиться в кафе.
— Я устроился на новую работу, – сказал он, помешивая ложечкой остывший кофе. – Зарплата теперь выше. И снял комнату недалеко от офиса. У пожилой женщины, чем-то напоминающей тебя…
И он смущенно улыбнулся. Я кивнула, стараясь скрыть волнение.
— Знаешь, – продолжил он после паузы, – я сначала так на тебя злился… Думал, как ты могла так со мной поступить? А теперь… Теперь понимаю, что ты была права. Я был как… Как большой, капризный ребенок. Думал, что мир мне чем-то обязан. И ты, кстати, тоже.
Мы проговорили еще долго, обо всем на свете. А на прощание он крепко обнял меня и тихо попросил:
— Мам, а научи меня все-таки борщ варить, а? Не сейчас, в другой раз. Просто покажи, как…
Я невольно улыбнулась, почувствовав тепло внутри. Кажется, мой сын, наконец-то, начал взрослеть.