Я стояла у окна, смотрела на двор, где играли соседские внуки, и думала о том, как быстро летит время. Вчера ещё сама была молодой мамой, носилась с Андрюшкой по больницам, водила в садик, помогала с уроками. А сегодня ему уже тридцать пять, у него своя семья, своя квартира, которую они с Мариной купили в ипотеку.
— Мам, ты чего задумалась? — голос сына прервал мои размышления.
Я обернулась. Андрей сидел за кухонным столом, попивал чай из моей любимой чашки с розочками. Марина возилась с маленькой Аришкой, пытаясь накормить её кашей.
— Да так, вспоминала, — ответила я, подходя к столу. — Хочешь ещё чаю?
— Не откажусь, — он протянул чашку. — Мам, а ты знаешь, сколько нам ещё платить за квартиру?
Я налила ему чай, добавила сахар. Знала, что разговор пойдёт не в ту сторону. Андрей в последнее время часто заводил речь о деньгах, о том, как тяжело им живётся с ипотекой и маленьким ребёнком.
— Лет десять ещё точно, — продолжал он, помешивая чай. — Может, и больше. Проценты-то какие сейчас!
Марина подняла голову от дочки:
— Людмила Петровна, а вы не думали о том, чтобы переехать к нам? У нас же трёхкомнатная, места хватит. И нам было бы легче с Аришкой, и вам не так одиноко.
Я усмехнулась про себя. Конечно, им было бы легче. И с ребёнком сидеть есть кому, и за квартиру плату разделить на троих.
— Девочки, не торопитесь так, — сказала я спокойно. — Мне и здесь хорошо.
— Но мама, — Андрей наклонился ко мне, — подумай реально. Тебе одной в двушке что делать? Коммунальные платежи те же, а доходы... Ну, пенсия же небольшая.
Вот оно, началось. Я поставила чашку на стол и посмотрела на сына. Этого мальчика я растила одна, после того как его отец ушёл к другой женщине. Работала на двух работах, чтобы он ни в чём не нуждался. Покупала ему всё, что просил: велосипед, компьютер, модную одежду. В институт поступил на платное отделение — я продала дачу, которую мы с покойными родителями строили всей семьёй.
— Андрюша, — сказала я тихо, — а помнишь, как ты в школе мечтал о новых кроссовках?
Он удивлённо посмотрел на меня:
— При чём здесь кроссовки?
— А при том, что я тогда месяц на одной гречке сидела, чтобы тебе эти кроссовки купить. Ты так расстроился, когда увидел, что у Максима такие же есть, а у тебя нет.
Марина неловко закашлялась, а Андрей нахмурился:
— Мам, это было давно. Мы сейчас о другом говорим.
— Нет, сынок, именно об этом. Ты привык, что мама всегда поможет, всегда найдёт выход. Когда женился, я дала вам всё, что накопила на старость — сто тысяч рублей на свадьбу. Когда Аришка родилась, я полгода к вам ездила каждый день, готовила, убирала, с ребёнком сидела. Бесплатно, между прочим.
— Мам, ну что ты... — начал Андрей, но я подняла руку.
— Дай досказать. Когда у вас холодильник сломался, кто новый покупал? Когда машину в аварии разбили, кто на ремонт давал деньги? Не напоминать?
Андрей молчал, смотрел в чашку. Марина покраснела и стала активно вытирать Аришке лицо.
— И вот теперь, когда я наконец-то вышла на заслуженную пенсию, когда можно было бы немного пожить для себя, ты приходишь и говоришь о том, чтобы я эту пенсию вам отдавала.
— Я не говорил отдавать! — вспыхнул Андрей. — Я предложил переехать к нам, жить вместе!
— А смысл какой? Чтобы я у вас нянькой работала? За свои же деньги?
В кухне повисла тишина. Только Аришка весело лопотала что-то на своём детском языке.
— Людмила Петровна, — осторожно начала Марина, — мы же не из-за денег предлагаем. Просто думаем, что так будет лучше всем.
Я посмотрела на неё. Марина хорошая девочка, но наивная. Думает, что я не вижу, как они живут. Каждые выходные в ресторанах, отпуск в Турции, новая мебель каждый год. А теперь оказывается, что денег не хватает.
— Мариночка, — сказала я мягко, — скажи честно, сколько вы тратите в месяц на рестораны?
Она растерялась:
— Ну... мы же редко ходим...
— Андрей в прошлом месяце в социальной сети фотографии выкладывал. Я считала. Четыре раза за месяц. Это сколько? Тысяч пятнадцать минимум?
— Мам, при чём здесь рестораны? — раздражённо сказал Андрей. — Мы же имеем право иногда отдохнуть!
— Конечно, имеете. Но тогда не жалуйтесь на нехватку денег и не просите у пенсионерки на ремонт.
Марина встала из-за стола, взяла Аришку на руки:
— Может, нам лучше пойти? — тихо сказала она мужу.
— Посиди, — остановила её я. — Дочка не виновата в том, что взрослые не могут по-человечески поговорить.
Аришка протянула ко мне ручки, и я взяла её к себе. Малышка сразу успокоилась, прижалась к моему плечу.
— Вот видишь, — сказала я Андрею, — она меня чувствует. Знаешь почему? Потому что я её люблю просто так, не за что-то. А ты, сынок, меня любишь только тогда, когда я полезна.
— Это неправда! — вскочил Андрей. — Я тебя люблю!
— Тогда скажи, когда ты в последний раз просто так приехал? Не за деньгами, не за помощью, а просто повидаться?
Андрей задумался. Я видела, как он напрягает память, и мне стало грустно.
— В новогодние праздники приезжали, — неуверенно сказал он.
— Это потому что больше некуда было идти. У Марининых родителей ремонт был, помнишь?
Марина виновато кивнула.
— Мам, ну что ты! — Андрей сел обратно на стул. — Мы просто заняты очень. Работа, ребёнок...
— Я понимаю. И я не обижаюсь. Но хочу, чтобы ты понял одну простую вещь: я не банкомат. У меня тоже есть свои потребности, свои мечты.
— Какие мечты? — искренне удивился сын.
Я улыбнулась. Конечно, ему и в голову не приходило, что у мамы могут быть мечты.
— А вот, например, хочу съездить к морю. Давно мечтаю. Или новую мебель купить — эта ещё с твоего детства. Или курсы какие-нибудь закончить. Вышивкой заняться.
— Но это же не серьёзно, — махнул рукой Андрей. — Это всё баловство.
— А ваш ремонт серьёзно?
— Ну да! Мы же семья создаём, детей растим!
— И я семью создавала. И тебя растила. Тридцать пять лет только о тебе и думала. А теперь хочу немного пожить для себя. Это так странно?
Андрей помолчал, потом сказал:
— Мам, мы же не заставляем тебя. Мы просто попросили.
— Сынок, а ты подумал, сколько мне лет? Мне шестьдесят. Сколько мне осталось? Лет двадцать, если повезёт. И что я должна эти двадцать лет потратить на то, чтобы вам помогать?
— Не двадцать, — тихо сказала Марина. — Больше. Сейчас люди до девяноста живут.
— Ну хорошо, тридцать. И что? Тридцать лет быть вашей домработницей?
— Не домработницей! — возмутился Андрей. — Ты же бабушка!
— Бабушка — это про любовь, а не про обязанности. Бабушка балует внуков, читает им сказки, печёт пирожки. А не встаёт в шесть утра, чтобы позавтракать всем приготовить.
Аришка в моих руках начала засыпать. Я осторожно покачала её.
— Мариночка, — сказала я, — ты мою маму помнишь?
— Конечно. Анна Васильевна очень добрая была.
— Добрая, да. И я в своё время тоже думала, что она должна мне помогать. У меня муж ушёл, денег нет, ребёнок маленький. Я к ней и говорю: мама, давай к тебе переедем, вместе легче будет. А она мне ответила так, что я до сих пор помню.
— Что сказала? — спросил Андрей.
— Сказала: доченька, я тебя вырастила, выучила, на ноги поставила. Теперь твоя очередь самой жизнь строить. А я хочу наконец-то отдохнуть.
— И что дальше?
— А дальше я обиделась, конечно. Думала, какая эгоистка. Но теперь понимаю — она была права. Она всю жизнь на нас потратила, на нас, детей. А когда настало время пожить для себя, мы требовали, чтобы она и дальше жертвовала.
— Но она же потом помогала, — возразил Андрей. — Когда я маленький был, она часто сидела со мной.
— Помогала, да. Но по собственному желанию, а не по принуждению. Приедет на пару часов, поиграет с тобой, сказку почитает — и домой. К своей жизни.
— И что ты хочешь сказать? — нахмурился сын.
— Хочу сказать, что я готова помогать вам. Но не жить для вас. Разница чувствуешь?
Марина кивнула:
— Чувствую. Людмила Петровна, а если мы просто будем иногда просить вас посидеть с Аришкой? Не переезжать, а просто...
— Конечно! — обрадовалась я. — С удовольствием! Внучку я обожаю. Но это будет помощь бабушки, а не работа домработницы.
Андрей всё ещё выглядел недовольным:
— А как же ремонт? Мам, нам действительно тяжело.
Я посмотрела на него долго, потом встала и пошла к шкафу. Достала оттуда фотоальбом, принесла к столу.
— Посмотри, — сказала я, открывая первую страницу. — Это я в двадцать лет. Красивая была?
Андрей неохотно посмотрел:
— Красивая.
— А это в тридцать. Видишь, уже усталая. Это когда ты в школу пошёл, я на двух работах вкалывала.
Я перелистнула страницу:
— А это в сорок. Совсем замученная. Помнишь, ты тогда в институт поступал? Я ещё и по вечерам уборщицей работала, чтобы за учёбу платить.
— Мам, хватит, — тихо сказал Андрей.
— Не хватит. Вот это в пятьдесят. Видишь, как постарела? А всё почему? Потому что всю себя тебе отдавала. И ни разу не пожалела, понимаешь? Ни разу!
Я захлопнула альбом:
— Но теперь моя очередь жить. Я хочу похудеть, хочу красиво одеваться, хочу путешествовать. Хочу встретить хорошего мужчину, может быть.
— Мужчину? — удивился Андрей. — В твоём возрасте?
— А что, в моём возрасте любить нельзя? Мне что, в монахини постригаться?
Марина засмеялась:
— Людмила Петровна, вы правы. Нужно жить полной жизнью.
— Вот именно. И знаешь, что я тебе скажу, сынок? — Я посмотрела Андрею прямо в глаза. — Пенсию получу — потрачу на себя. На курсы, на одежду, на путешествия. А на ваш ремонт заработайте сами.
Андрей покраснел:
— Значит, ты от нас отказываешься?
— Не от вас, а от ваших бесконечных просьб о деньгах. Я же говорю: помогать буду, но жить для вас не стану.
— Но мы же семья! — воскликнул он.
— Именно. Семья. А в семье каждый должен нести свою ответственность. Ты мужчина, отец, муж. Твоя ответственность — обеспечивать жену и ребёнка. Моя ответственность была — вырастить тебя. Я её выполнила.
Аришка проснулась и заплакала. Марина взяла её у меня, стала укачивать.
— Хорошо, — сказал наконец Андрей. — Я понял. Будем сами справляться.
— Вот и правильно, — улыбнулась я. — А я буду самой лучшей бабушкой для Аришки. Буду приезжать в гости, играть с ней, дарить подарки. Но не буду жить вашей жизнью.
Марина подошла ко мне и обняла:
— Людмила Петровна, простите нас. Мы действительно не подумали о ваших чувствах.
— Ничего страшного, дорогая. Просто запомните: уважение к родителям — это не только материальная помощь детям. Это ещё и понимание того, что у родителей есть своя жизнь.
Андрей встал, подошёл ко мне:
— Мам, прости. Я правда не думал...
— Я знаю, сынок. Ты просто привык. Но теперь придётся отвыкать.
Он неловко обнял меня:
— А курсы какие ты хочешь закончить?
— Английского языка, — сказала я и рассмеялась. — Представляешь? В шестьдесят лет английский учить!
— Классно! — неожиданно поддержала Марина. — А потом сможете в Англию съездить!
— Вот именно! — обрадовалась я. — Или в Америку. Всю жизнь мечтала посмотреть на Статую Свободы.
Андрей покачал головой:
— Ты меня удивляешь, мам.
— И тебя ещё не раз удивлю, — пообещала я. — Жизнь только начинается!
Они собрались уходить. Я дала им баночку варенья и пирожки, которые напекла с утра.
— Людмила Петровна, — сказала Марина на прощание, — а можно я буду иногда звонить? Советоваться по поводу Аришки?
— Конечно, дорогая! Звони в любое время.
Андрей поцеловал меня в щёку:
— Мам, а ты не злишься?
— Нет, сынок. Просто рада, что мы поговорили. Наконец-то.
Когда они ушли, я села в кресло у окна и посмотрела на свои руки. Уставшие, с венами, с пигментными пятнами. Но ещё крепкие. Ещё способные творить, любить, мечтать.
Завтра я пойду записываться на курсы английского. А ещё куплю себе новое платье. Давно хотела. И никого спрашивать не буду — можно или нельзя. Моя пенсия, моя жизнь, мои решения.
Хорошо, что мы поговорили. Очень хорошо.