Иван Ефимович раньше был токарем 6-го разряда на заводе. Руки у него были, как у скульптора: мог выточить втулку с точностью до сотых миллиметра. Говорил он мало, слушал много, все его уважали.
Жена Зинаида работала в бухгалтерии. Три года не могли родить, а потом сразу двойня - Таня и Света. Жили в однушке: душно, тесно, но зато вместе.
В 91-м завод остановился. Сначала временно, потом - навсегда. В цеху осталась лишь тишина. Станки покрылись пылью, а Иван Ефимович - седыми пятнами по вискам.
Он долго искал работу. Не поднималась рука идти "в челноки". "Я станочник. Я - рабочий. А не торгаш", — повторял он, будто оправдываясь.
В конце концов пошёл сторожем в школу. Ночами сидел в проходной, пил дешёвый чай из банки и читал "Тихий Дон" по кругу. Платили копейки, но он держался. Говорил: "Я хоть за дело получаю, а не просто так."
Дочери выросли, уехали. Одна - в Москву, другая - в Германию. Зинаида ушла рано, сердце. Иван Ефимович остался один. Утром ходил в магазин за хлебом и молоком, вечером - на работу. А днём сидел у окна и смотрел, как пацаны гоняют мяч на школьном дворе.
Однажды зимой в школу пробрался мальчишка лет десяти, худой, в рваной куртке. Хотел украсть что-нибудь из еды в буфете. Иван Ефимович поймал его. Посмотрел и не сдал директору. Просто дал бутерброд и сказал: "Есть хочешь, приходи завтра вечером. Без воровства."
С тех пор мальчишка Витя приходил почти каждый день. Ел, слушал истории про завод, про токарные станки, про дисциплину. Иван Ефимович учил его закреплять провода, чинить звонок, писать грамотно. Через два года Витя стал отличником.
Прошло время. Витя окончил школу, поступил в техникум. Иногда забегал на проходную с хлебом и банкой варенья. Говорил: "Для меня вы не сторож. Вы человек, благодаря которому я не сорвался».
А весной Иван Ефимович ушёл на пенсию. Не потому что стар, просто понял - пора. В последний день вахтёрская была полна: учителя, уборщицы, даже директор пришёл с цветами. Но самым последним вошёл Витя - уже в форме, курсант железнодорожного училища.
- Я теперь тоже поезда собираю, как вы механизмы, только на рельсах.
Иван Ефимович усмехнулся.
- Главное, чтобы с точностью. До сотых.
Через год он получил письмо. Адрес на конверте был чужой, но почерк знакомый.
«Здравствуйте, Иван Ефимович.
Не люблю больших слов, но хочу, чтобы вы знали: вы были первым взрослым, которому я поверил. Вы не ругались, не отмахнулись, а увидели во мне человека.
Если когда-нибудь у меня будет сын, я расскажу ему, кто научил меня быть человеком.
Спасибо вам.
С уважением, Виктор»
Иван Ефимович аккуратно сложил письмо и положил рядом с орденской книжкой. Потом вышел на балкон, налил себе чаю в эмалированную кружку - ту самую, с цеха, и посмотрел вниз, где мальчишки гоняли мяч.
Мир был всё тот же. Только теперь было так тепло на сердце.
