Светлана Ивановна замерла в прихожей, сжимая мокрую тряпку, и смотрела на семнадцатилетнюю Катю, словно впервые ее разглядела. Девочка небрежно бросила сумку на пол, пнула ботинки под вешалку и, не сказав ни слова, направилась в свою комнату.
— Катя, постой, — позвала Светлана. — Не могли бы ты убрать обувь на место? И сумку тоже.
Катя обернулась. Ее лицо, точь-в-точь как у отца — худощавое, с острым подбородком и прямым носом, только глаза ярче, — выражало едва скрываемое раздражение.
— А ты кто такая, чтобы мне указывать? — бросила она. — Пожалуюсь отцу, и он тебя выгонит.
Светлана ощутила, как кольнуло в груди. Три года назад, когда Сергей Николаевич привел ее знакомиться с дочерью, Катя была вполне приветливой. Но чем ближе была их свадьба, тем холоднее становилась девочка. А после того, как они поженились, Катя и вовсе начала открыто игнорировать мачеху.
— Катя, я просто хочу, чтобы в доме был порядок, — мягко сказала Светлана. — Это ведь теперь наш общий дом.
— Мой и папин, — отрезала Катя. — А ты тут никто.
Дверь в ее комнату громко хлопнула. Светлана осталась стоять в коридоре, крепко сжимая тряпку. Нужно было найти выход из этой ситуации, но она не знала, с чего начать.
Сергей Николаевич вернулся домой около восьми вечера. Мужчина лет пятидесяти, с проседью на висках и усталым взглядом. Поцеловал жену в щеку, поинтересовался, как дела, и сел за ужин. Светлана подала ему жареную рыбу с овощами и размышляла, стоит ли упоминать очередной конфликт с падчерицей.
— А где Катюха? — спросил Сергей, оглядываясь.
— У себя. Наверное, уроки делает.
— Позови ее, пусть поест.
Светлана постучалась в Катину комнату.
— Катя, папа дома. Иди ужинать.
— Не буду, — буркнули из-за двери.
— Катя, быстро за стол! — крикнул Сергей с кухни.
Катя появилась мгновенно. Подошла к отцу, обняла его, чмокнула в лоб.
— Привет, пап! Как на работе?
— Нормально. А у тебя в школе что нового?
— Да все как обычно. Ой, знаешь, сегодня Маша Петрова рассказывала, что ее мама в университет поступила. В сорок пять лет! Хочет юристом стать.
Светлана невольно нахмурилась. Это была явная шпилька — Катя знала, что мачеха мечтала о высшем образовании, но так и не смогла его получить. После училища — замужество, потом развод, работа в две смены, чтобы поднять сына.
— Молодец, — пробормотал Сергей. — Учиться никогда не поздно.
— Ага, — протянула Катя, бросая взгляд на Светлану. — Только не всем это дано, правда, Светлана Ивановна?
Сергей ничего не заметил, продолжая есть и рассказывать о делах на заводе. А Светлана сидела, глотая обиду, понимая, что девочка нарочно пытается ее задеть.
После ужина Катя помогала отцу чинить удочки — они собирались на рыбалку. Светлана мыла посуду, слушая их смех из соседней комнаты. С отцом Катя была совсем другой — открытой, веселой, заботливой. И от этого становилось еще больнее.
Сергей женился на Светлане не из большой любви, и она это понимала. Они встретились в больнице: он привез Катю с простудой, она работала там медсестрой. Вдовец с дочкой, она — разведенная, чей сын уже жил отдельно. Обоим хотелось тепла и уюта.
Поначалу все шло гладко. Сергей был надежным, хозяйственным, хорошо зарабатывал на заводе. Катя казалась обычным подростком — иногда капризничала, но в целом была вежливой. Однако со временем Светлана заметила, что падчерица затеяла свою игру. Могла, например, специально испачкать только что вымытый пол, а потом с невинным видом извиняться. Или "забывала" передать записки от учителей, из-за чего Светлана попадала в неловкое положение.
Самое неприятное — при отце Катя превращалась в ангела. Помогала по дому, болтала о школе, шутила. Но стоило Сергею уйти — и она становилась настоящей маленькой тираншей.
В тот вечер Светлана решилась поговорить с мужем.
— Сережа, — начала она осторожно, — мне кажется, у нас с Катей проблемы.
Он оторвался от телевизора, удивленно посмотрел на нее.
— Что случилось?
— Она меня не принимает. Я не знаю, как быть.
Сергей нахмурился.
— Света, она же еще ребенок. Подростки все такие. Потерпи, привыкнет.
— Сережа, может, мне с ней серьезно поговорить? Объяснить, что я не хочу занять место ее мамы, но нам нужно уживаться?
— Не надо, — отрезал он. — Не трогай ее. Она и без того пережила смерть матери. Давай не будем ее травмировать.
Светлана поняла, что разговор окончен. Сергей всегда защищал дочь, даже не вникая в суть.
Через месяц случился настоящий скандал. Светлана вернулась с работы и обнаружила, что в ее шкафу все перевернуто. Одежда валялась на полу, бумаги были разбросаны.
— Катя! — позвала она. — Иди сюда!
Девочка появилась с невинным выражением лица.
— Что такое?
— Зачем ты копалась в моих вещах?
— А я не копалась. Может, это собака?
— У нас нет собаки!
— Ну, тогда не знаю, — пожала плечами Катя. — Может, ты сама все разбросала?
Светлана почувствовала, как закипает от злости.
— Катя, хватит лгать! Убери этот бардак!
— А почему я должна убирать то, что не разбрасывала? — дерзко ответила девочка.
— Потому что я старше! Потому что я твоя мачеха! Потому что в этом доме должны быть правила!
— Ты мне никто! — крикнула Катя. — Папа женился на тебе, потому что некому было стирать и готовить! А ты думаешь, что можешь мной командовать!
В этот момент вернулся Сергей. Услышав крики, поднялся в комнату.
— Что тут происходит? — строго спросил он.
— Она меня обижает! — тут же захныкала Катя, бросаясь к отцу. — Кричит, ругается! А я ничего не сделала!
Сергей обнял дочь, погладил по голове, посмотрел на жену.
— Света, при чем тут ребенок? Если у тебя нервы, не срывайся на Кате.
— Сережа, посмотри, что она натворила! — Светлана указала на разгром.
— Наверное, что-то искала. Катя, что ты искала?
— Я хотела взять цветные карандаши для школы. Думала, у Светланы Ивановны есть. Но она меня не слышала, вот я и заглянула в шкаф.
— Ну вот, — сказал Сергей жене. — Ничего страшного. Убери все, и не будем раздувать.
Катя бросила на мачеху победный взгляд и ушла. Сергей тоже ушел. А Светлана осталась убирать беспорядок, чувствуя себя чужой в этом доме.
После этого отношения с падчерицей стали еще хуже. Катя открыто проявляла враждебность: могла накричать при отце, игнорировать просьбы, "случайно" портить вещи Светланы.
Сергей же делал вид, что ничего не происходит. Он много работал, приходил уставший, хотел покоя. Если Светлана жаловалась на дочь, он раздражался и просил "не раздувать проблемы".
Светлана чувствовала, как теряет себя. На работе ее ценили — она была отличной медсестрой, к ней тянулись люди. Но дома она превращалась в тень, боясь лишний раз заговорить.
Весной, когда Катя готовилась к выпускному, стало совсем невыносимо. Девочка вела себя еще наглее, чувствуя свою безнаказанность.
— Знаешь, Светлана Ивановна, — сказала она как-то за завтраком, — подруги говорят, что мачехи обычно не задерживаются в семьях. Дети их выживают.
Сергей был в другой комнате и не слышал. Светлана посмотрела на падчерицу.
— И что ты ответила?
— Сказала, что у нас иначе. Папа добрый, никого не выгонит. Даже если его очень попросить.
— Катя, за что ты так со мной? — тихо спросила Светлана. — Что я тебе сделала?
Девочка задумалась, потом ответила:
— Ты не должна была здесь появляться. Мы с папой жили хорошо. А ты все испортила.
— Но твой отец был одинок...
— Зато у него была я! — вспыхнула Катя. — Мне не нужна другая мама! Моя мама была лучшей, а ты хочешь занять ее место!
Вот в чем было дело. Покойная Ольга Викторовна осталась в памяти Кати идеальной — доброй, красивой, всегда радостной. Девочка не помнила, как мать болела, как страдала от болезни. Только светлый образ.
Светлана сочувствовала падчерице, но от этого ей не становилось легче.
Все изменилось в конце мая, перед выпускным. Катя готовилась к празднику, и дом был полон суеты: платье, туфли, прическа. Девочка наслаждалась вниманием.
— Пап, ты меня на выпускной отвезешь? — спросила она за ужином.
— Конечно, доченька. И заберу потом.
— Может, лучше на такси? — предложила Светлана. — Там до утра веселье, а тебе утром на работу.
Катя резко повернулась к мачехе.
— А тебя кто спрашивал? Это мой выпускной, и папа меня отвезет!
— Катя, не груби, — устало сказал Сергей.
— Я не грублю! Она просто лезет не в свое дело! — Катя вскочила. — Вечно она суется между нами!
— Катя! — прикрикнул отец.
— Что "Катя"? Она тут лишняя! — И девочка выбежала.
Светлана молча убирала посуду. Сергей курил на балконе, глядя в темноту.
— Сережа, — позвала она, — нам надо поговорить.
Он вернулся на кухню, сел напротив.
— Я устала, — сказала Светлана. — Я не могу так жить.
— О чем ты?
— Твоя дочь меня ненавидит. А ты ей это позволяешь.
Сергей вздохнул, потер виски.
— Света, она ребенок. Скоро в институт уедет, все наладится.
— А если не уедет? Будет дома еще год? А потом мужа приведет?
— Не накручивай.
— Я не накручиваю! Я хочу понять — я твоя жена или прислуга?
Сергей молчал, потом сказал:
— Свет, что ты от меня хочешь? Дочь выгнать? Она у меня одна.
— Я не прошу выгонять! Я прошу, чтобы ты объяснил ей, что нельзя так относиться к людям!
— Она же не нарочно...
— Нарочно! — взорвалась Светлана. — Она прекрасно понимает, что делает!
Они говорили до ночи, но так и не договорились. Сергей считал, что жена преувеличивает. Светлана поняла, что он не хочет ссориться с дочерью.
На следующий день все рухнуло. Светлана пришла с работы и сразу почуяла неладное. На кухне пахло гарью, повсюду был беспорядок: продукты разбросаны, посуда грязная.
— Катя! — позвала она.
Девочка вышла с виноватым видом.
— Светлана Ивановна, я хотела испечь торт к выпускному. Не вышло.
— Почему такой бардак?
— Сейчас уберу, не волнуйся.
Светлана заглянула на кухню и ахнула. Это был не просто беспорядок — настоящий хаос. Мука на полу, скорлупа на столе, молоко на плите. В духовке дымилось что-то черное.
— Катя, что ты натворила?
— Ну, я же сказала — не получилось.
— Почему не позвонила мне? Я бы помогла!
— Зачем? Я сама справлюсь.
Светлана открыла духовку — противень был в нагаре, тесто сгорело.
— Катя, ты понимаешь, что могла пожар устроить?
— Не устроила же, — равнодушно ответила девочка.
— А если бы дом сгорел? Люди пострадали?
— Не драматизируй. Ничего не случилось.
Светлана посмотрела на падчерицу и поняла — это было нарочно. Катя умела готовить, мать ее научила. Это была провокация.
— Зачем? — тихо спросила Светлана. — Зачем ты это сделала?
— Что сделала? — удивилась Катя.
— Устроила этот погром. Специально.
Катя усмехнулась.
— Докажи.
В этот момент что-то в Светлане надломилось. Она схватила Катю за плечи.
— Хватит! Хватит издеваться! Что тебе от меня надо?
— Убирайся из нашего дома! — крикнула Катя. — И не возвращайся!
— Это мой дом тоже! Я здесь жена!
— Ты никто! Папа женился на тебе из жалости! Ты никому не нужна!
Светлана отпустила девочку, отступила. Катя смотрела на нее с торжеством.
— Знаешь, — тихо сказала Светлана, — может, ты и права. Может, я тут лишняя.
— Наконец-то поняла! — фыркнула Катя.
Светлана пошла в спальню, достала чемодан, начала собирать вещи. Руки дрожали, но она старалась держаться. Катя стояла в дверях, наблюдая.
— Куда это ты?
— К сыну. Поживу у него.
— А папе что скажешь?
— Правду. Что устала бороться с тобой.
Светлана закрыла чемодан, взяла сумку и направилась к выходу.
— Светлана Ивановна, — окликнула Катя.
Мачеха обернулась.
— Ты же не серьезно? — В голосе девочки мелькнула тревога. — Просто пугаешь?
— Очень серьезно.
— А если папа расстроится?
— Надо было думать раньше.
Светлана ушла. Катя осталась в коридоре, вдруг осознав, что натворила.
Сергей вернулся в девять. В доме было тихо, пахло гарью, а дочь смотрела телевизор.
— Где Света? — спросил он.
— Уехала, — ответила Катя, не оборачиваясь.
— Куда?
— К сыну. Сказала, что устала с нами жить.
Сергей прошел в спальню — вещей жены не было. На кухне увидел беспорядок.
— Катя! Иди сюда!
Девочка подошла.
— Что тут произошло?
— Пекла торт, не вышло. А она начала кричать, что я нарочно. Ну я и сказала, что она лишняя.
Сергей медленно повернулся к дочери.
— Что ты сказала?
— Правду. Что мы с тобой жили хорошо, а она мешает.
Сергей сел, закрыл лицо руками.
— Пап, ну что ты? — забеспокоилась Катя. — Она вернется. Куда ей деваться?
— Не вернется, — глухо сказал он.
— Почему?
— Потому что я ее знаю. Она гордая. Если ушла — то насовсем.
Катя вдруг поняла, что отец не радуется, а страдает. Он действительно любил Светлану.
— Пап, может, позвонить ей? Извиниться?
Сергей посмотрел на дочь тяжелым взглядом.
— Зачем? Ты добилась, чего хотела. Теперь будем жить вдвоем, как ты мечтала.
— Я не думала, что ты расстроишься...
— А я не думал, что моя дочь может быть такой жестокой.
Он ушел в свою комнату. Катя осталась на кухне, чувствуя горечь победы.
Три дня прошли в молчании. Сергей возвращался с работы хмурый, ел, что готовила дочь, и ложился спать. Утром сам варил себе кофе — раньше это делала Светлана.
Катя пыталась вести себя как ни в чем не бывало — болтала, шутила. Но отец отвечал коротко, не улыбался.
— Пап, может, на рыбалку съездим? — предложила она.
— Не хочется.
— А в кино?
— Голова болит.
— Пап, ну что ты как чужой?
Сергей отложил газету, посмотрел на дочь.
— Катя, ты понимаешь, что натворила?
— Понимаю. Но она сама виновата! Лезла в нашу жизнь!
— В какую жизнь? Мы были семьей...
— Мы и сейчас семья! Ты и я!
— Нет, Катя. Семья — это когда уважают друг друга. А ты два года травила человека, который тебе ничего не сделал.
— Она хотела занять место мамы!
— Она хотела жить спокойно! А ты устраивала ей ад!
Катя заплакала.
— Пап, я не хотела тебя расстраивать...
— Ты не хотела думать! Тебе казалось, что все должны плясать вокруг тебя!
Сергей прошелся по комнате.
— Знаешь, что самое обидное? Не то, что ты Свету обижала. А то, что меня обманывала. Делала вид, что ты хорошая, а за спиной творила гадости.
— Но мама...
— Мама тут ни при чем! — оборвал он. — Твоя мать была доброй. Она бы никогда так не поступила!
Катя плакала громче.
— Хватит реветь, — устало сказал Сергей. — Что сделано, то сделано.
Но Катя видела, что отец обижен по-настоящему. Пропасть между ними росла.
Выпускной прошел уныло. Катя накрасилась, надела платье, но радости не было. Сергей отвез ее в школу молча, не пожелал удачи. Утром, забирая, выглядел так, будто его заставили.
— Как вечер? — спросил он.
— Нормально, — буркнула Катя.
Больше они не говорили.
Дома Катя заплакала. Самый важный день прошел впустую — она думала только о том, как все испортила.
Через неделю пришли результаты экзаменов. Катя поступила в педагогический на факультет литературы. Обычно это был бы праздник, но Сергей только кивнул:
— Молодец. Поздравляю.
— Пап, ты не рад?
— Рад, — сухо ответил он. — Теперь будешь жить в общежитии. Самостоятельно.
Катя почувствовала страх.
— А дом? Я же буду приезжать...
— Дом продаю, — спокойно сказал Сергей.
— Как?! — Катя вскочила. — Это же наш дом! Там мама жила!
— Мама жила, а ты выгнала человека, который мог сделать этот дом живым.
Сергей пошел на кухню, стал заваривать чай. Он не кричал, говорил ровно.
— Пап, можно все исправить! Позвони Светлане, я извинюсь!
— Поздно, Катя. Некоторые вещи не исправляются.
— Ты не можешь продать дом!
Сергей посмотрел на дочь так, что она отступила.
— Ты не разрешаешь? А когда ты издевалась над Светланой, ты у кого спрашивала?
Катя пыталась спорить, плакала, угрожала. Сергей сказал:
— Делай, как хочешь. Мне уже все равно.
Это было страшнее криков. Отец стал чужим. Катя потеряла не только мачеху, но и отца.
Через месяц дом продали. Сергей переехал в маленькую квартиру, а Катю отвез в общежитие. Они говорили только о необходимом.
— Денег хватит на семестр, — сказал он, вручая конверт. — Дальше сама.
— Как сама? А стипендия?
— Стипендии мало. Будешь подрабатывать.
— Другие родители помогают!
— Другие дети не выгоняют мачех.
Сергей уехал. Катя осталась у общежития с сумками, впервые почувствовав себя одинокой.
Студенческие годы были тяжелыми. Катя работала официанткой, репетитором, продавцом. Она поняла, что мир не крутится вокруг нее.
С отцом общалась редко. Он присылал деньги к праздникам, поздравлял сухо. Встречи были редкими, разговоры — натянутыми.
Однажды Катя спросила:
— Пап, ты когда-нибудь меня простишь?
Сергей помолчал, потом сказал:
— Я простил. Но забыть не могу.
— А Светлана? Ты с ней общаешься?
— Иногда видимся. В больнице.
— Как она?
— Нормально. Замуж вышла.
Катя почувствовала боль. Ей казалось, что Светлана страдает, ждет возвращения.
— За кого?
— За врача. Хороший человек.
— А дети у них будут?
— Не знаю. Не мое дело.
Сергей собрался уходить.
— Пап, а если бы я тогда извинилась...
— Ты бы не извинилась. Характер не тот.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что ты до сих пор не извинилась.
Катя хотела возразить, но поняла, что отец прав. Она до сих пор считала, что не совсем виновата.
После института Катя работала учительницей, вышла замуж, родила сына. Жизнь шла, но с отцом теплоты не было. Он был вежливым дедом, но далеким.
В тридцать Катя решила помириться. Позвонила отцу, попросила встретиться.
— Хочу поговорить. Серьезно.
Они сидели в кафе. Сергей постарел, но держался прямо.
— Пап, я хочу извиниться. Перед тобой и Светланой Ивановной.
— Перед Светланой уже не извинишься.
— Почему?
— Умерла. Полгода назад.
Катя почувствовала, как мир рухнул.
— От чего?
— Рак. Как у твоей мамы.
Катя заплакала.
— Я не знала...
— Ты никогда не думала ни о ком, кроме себя.
Сергей допил кофе, встал.
— Пап, давай начнем сначала!
— Зачем? Мне поздно начинать. А тебе рано заканчивать.
— Но ты мой отец!
— Да. А ты моя дочь. Но это не значит, что мы обязаны любить друг друга.
Он ушел. Катя осталась, понимая, что некоторые ошибки не исправить. Жестокость не прощается, даже с раскаянием. Взрослая жизнь — не сказка с хорошим концом.
В тот день она повзрослела. И поняла, что цена ее детской злобы — потеря семьи навсегда.