Есть люди, рожденные не в то время. Есть время, отсчитывающее минуты не для тех людей. А есть редкие счастливчики, которые попадают в историю точь-в-точь тогда, когда их таланты становятся самыми востребованными на планете. Григорий Лернер принадлежал к последней категории.
В мае 1997-го, когда спецназ израильской полиции волок его с трапа самолета, этот невзрачный мужчина уже успел стать живой энциклопедией постсоветского беспредела. За его плечами была карьера, которой позавидовал бы любой голливудский сценарист. Он прошёл путь от студента журфака до мультимиллионера и не изобрёл ничего нового.
Лернер просто довел до совершенства искусство превращения чужих денег в собственное благополучие. В эпоху, когда само государство занималось тем же самым, только менее изящно.
Университет улицы против университета на Воробьевых горах
Парадокс Лернера начался еще на студенческой скамье. Получая классическое советское образование на журфаке МГУ, он параллельно осваивал совершенно другую специальность — алхимию теневого рынка. Пока сокурсники штудировали передовицы «Правды», Гриша постигал тонкости снабженческого дела в студенческих стройотрядах.
Снабженец в СССР был фигурой почти мифологической. Он умел достать любой товар, даже дефицитный, из пустоты, превращать связи в товары, а товары — в связи. Это была профессия, которой не учили ни в одном вузе, но без которой не работала ни одна стройка.
Лернер понял главное: в системе тотального дефицита тот, кто контролирует поставки, контролирует все. Диплом давал статус, но снабженческие таланты давали власть.
После выпуска он формально устроился в издательство «Колос», но фактически продолжал кормить растущую армию шабашников — первых ростков частного предпринимательства в стране победившего социализма. Именно здесь, на стыке легального и полулегального бизнеса, формировалась философия будущих олигархов: закон — это препятствие для слабаков, а государство — источник бесплатных ресурсов.
Когда в 1983-м Андропов решил прихлопнуть шабашничество, Лернер получил свою первую высшую награду — 11 лет лагерей за особо крупные хищения. Тюрьма стала для него не наказанием, а академией повышения квалификации. Выйдя через три года, он уже точно знал, что мир делится на тех, кто берет, и тех, у кого берут.
Кооператив «Азербайджанская кухня», кредит в 50 тысяч рублей, издательство репринтных книг, собственный банк — карьерная лестница строилась стремительно. Но самое главное было не в деньгах, а в понимании того, что наступает время, когда все прежние правила игры отменяются.
Как рождались новые хозяева жизни
К началу девяностых Лернер уже владел секретом, который позже принесет ему сотни миллионов: в стране, где рушится одна система и еще не родилась другая, главным было не опоздать к дележу.
Знакомство с Сергеем Тимофеевым (Сильвестром) стало поворотным моментом не только в биографии Лернера, но и в понимании того, как устроена новая Россия. Криминальный авторитет и беглый бизнесмен заключили союз, который стал образцом для тысяч подобных тандемов по всей стране.
Схема была гениальна в своей простоте. Лернер знал, как обманывать банки, государство и партнеров. Тимофеев давал силовую поддержку — в мире, где судебная система не работала, последнее слово оставалось за теми, у кого больше автоматов.
Женитьба Сильвестра на ближайшей соратнице Лернера Ольге Жлобинской довершила прекрасную картину. Теперь это была не просто деловая схема, а криминальная семья в полном смысле слова.
Но главное открытие Лернера заключалось в другом: в хаосе переходного периода банкиры сами готовы отдавать деньги тому, кто пообещает им защиту и стабильность (крышу). Не нужно было грабить банки с автоматами — достаточно было прийти к банкирам в костюме и с правильными документами, ну и доводами.
Технология была отточена до блеска. Нужно было создать фиктивную компанию в офшоре, оформить липовые гарантии, получить кредит, перевести деньги за границу. Пока жертва понимала, что ее обманули, деньги уже лежали на счетах в Швейцарии или на Кипре.
Самое удивительное то, что многие банкиры прекрасно понимали, что их обманывают, и все равно давали деньги. Потому что альтернативой была страшна.
Когда власть торгует совестью
Феномен Лернера невозможно понять без контекста эпохи, когда само государство превратилось в крупнейшую мошенническую схему. Пока он обворовывал частные банки на миллионы, чиновники распродавали национальное достояние на миллиарды.
История с Фондом 50-летия Победы стала тому примером. Деньги, выделенные из бюджета для ветеранов, через цепочку подставных фирм и банков оказались в карманах аферистов. При этом операцию курировали высокопоставленные чиновники, а одним из гарантов выступал сам Иосиф Кобзон.
200 миллиардов рублей исчезли в офшорных лабиринтах, а до ветеранов дошло менее одной тысячной процента, то есть дешевые китайские часы ко Дню Победы. Никто не понес наказания. Более того, многие участники схемы получили государственные награды.
Лернер знал, что в стране, где сама власть ворует, честность становится признаком слабоумия. Он не нарушал правила игры, он играл по тем правилам, которые установила система.
И тогда он создал Первую российско-израильской финансовую компанию. На презентацию проекта прилетели замминистры, зампреды Центробанка, именитые академики. Премьер-министр Черномырдин прислал приветствие. Все прекрасно знали, с кем имеют дело, но делали вид, что участвуют в легитимном бизнесе.
Почему? Потому что в стране, где не работают законы, работают только личные договоренности. А Лернер умел договариваться лучше всех.
Урок для потомков
Арест Лернера в 1997-м стал символическим концом эпохи. Не потому, что воровать перестали, просто научились делать это более изощренно. Израильский суд приговорил его к шести годам за кражу 37 миллионов долларов. Российская Генпрокуратура обвинила в хищении 200 миллионов. Но деньги так и не вернулись.
Выйдя на свободу в 2001-м, Лернер растворился в толпе. Одни говорят, что он тихо живет в Израиле под чужим именем. Другие утверждают, что давно перебрался в Америку. Третьи считают, его уже нет.
Но это неважно. Лернер выполнил свою историческую миссию. Он показал миру, как выглядит идеальный продукт русского капитализма девяностых. Человек без принципов, но с талантом. Без совести, но с умом. Без родины, но с паспортами разных стран.
Он украл у России не только деньги, но и иллюзии. Доказал, что в мире, где все продается, нравственность — непозволительная роскошь.
Можно было, конечно, рассказать полную биографию этого афериста и символа 90-х. Но стоит ли? Ведь таких как Лернер было много, и поэтому это скорее диагноз эпохи, которая научила целое поколение жить по принципу: если нельзя, но очень хочется, то можно. Если нельзя, но можно откупиться, то нужно. А если нельзя, но все так делают, то грех не воспользоваться.