Когда я писала "Десерт", мне хотелось не повторить Гогена, а поговорить с ним. По-соседски. Вот смотри, Поль, мол, как я поняла твои уроки.
Эта девушка на подоконнике — не модель и не символ. Она просто есть. Сидит, с кожей цвета спелого персика, ест виноград и не думает, что стала частью моей картины. Я долго искала такой свет — чтобы кожа мерцала, а небо за спиной грело, как печка.
Фрукты на коленях... Знаете, это случайность. Я принесла в мастерскую груши и виноград для перекуса, и это так красиво легло на тарелке, что стало ясно — будет картина. Иногда искусство рождается вот так просто: захотелось есть, а получилось писать.
Гоген научил меня главному — не бояться своего голода. Голода по цвету, по форме, по этой щемящей радости, когда кисть попадает в ритм. Мои оранжевые облака — не из Таити, они с дачи под Самарой, где я выросла. Но разве это важно?
Секрет "Десерта" в том, что я не знаю, кто здесь главный — девушка или фрукты. Жизнь или искусство. Гоген или я. И мне это нравится.
Когда картину выставили в Тольяттинском Художественном музее, одна женщина долго стояла перед ней, а потом сказала: "Я тоже так ем виноград по вечерам". Вот и весь мой Гоген. Не экзотика, а простая правда — солнечная, сочная, с косточками.
Ваша Полина Горецкая