В общем, сегодня речь пойдёт о невротике. Давно о нём не вспоминали, не признавались в любви, не гладили по голове — а ведь стоит. Пора. Начнём, как водится, с простого и одновременно непростого — с невротика.
На первый взгляд — обычный человек. Ходит, разговаривает, даже улыбается. У него есть кофе, шапка, список дел на день. Всё вроде бы как у всех. Но если приглядеться — становится ясно: дела обстоят иначе. Это невротик обыкновенный, хотя ничего обыкновенного в нём нет, и именно это важно заметить сразу.
Он кажется внешне спокойным, но внутри — всё иначе. Внутри него как будто одновременно открыто множество вкладок, и все они, к сожалению, без интернета. Каждая из них что-то грузит, и что именно — неизвестно. Более того, он сам этого не знает. Просто чувствует, что всё это нужно удерживать в голове. На всякий случай.
Он охотится на спокойствие с завидной настойчивостью и определённым внутренним драйвом. Но это спокойствие то и дело ускользает, потому что у него пятнистая природа — его сложно удержать. Кроме того, всё осложняется тем, что он сам себя пугает своими же мыслями, как будто гоняется за собственной тенью. Это не ошибка и не особенность — это так заведено, так работает его внутренний мир.
Что делать, если сил хватает только на диван
База знаний от невроза психолога Елены Скрабовской
Про него, к слову, тоже ходят слухи. Кто-то говорит, что он «слишком», кто-то — что он «вечно переживает», кто-то замечает, что он «долго думает, но не делает». Но если говорить по-честному — он просто очень. Он очень чувствует, очень думает, очень старается. Очень хочет, чтобы всё было хорошо — и чтобы никто не пострадал. А если вдруг что-то идёт не так, то, разумеется, он первым почувствует в этом свою вину.
Он просыпается не в мире, а в процессе. Процессе постоянной внутренней сверки: как себя чувствует тело, что думает голова, в каком состоянии отношения, как реагирует на это желудок, и можно ли сегодня вообще выходить в люди. Как правило, ничего критичного не происходит. Но жить «просто так» — это всегда подозрительно.
Он охотится на покой с уважением, но и с недоверием. Потому что если вдруг становится спокойно, то тут же появляется мысль, что это ненадолго. Спокойствие воспринимается как аномалия. А аномалия — как прямая угроза. Поэтому, если уж говорить начистоту, тревога — это почти родное, почти уютное состояние, в котором хотя бы всё понятно.
О нём часто говорят разное. Что он слишком остро реагирует, что слишком часто думает, что выстраивает катастрофы на ровном месте. Возможно. Но кто-то же должен услеживать, чтобы всё не пошло под откос. Так вот — это он. Он услеживает. В голове, по ночам, пока вы спите.
Иногда он только надкусывает жизнь — не потому, что привередлив или равнодушен, а потому что страшно: а вдруг не справится, вдруг не переварит, вдруг будет слишком. Он не равнодушен — он просто осторожен. А вообще-то он старается. Сильно, глубоко, каждый день. Поэтому иногда замирает — чтобы не мешать. Чтобы не испортить. Чтобы не навредить.
И если кому-то вдруг кажется, что его слишком — стоит хотя бы один день попробовать быть на его месте. Попробовать жить с такой чувствительностью, с таким уровнем внутренней тревоги, с такой способностью видеть сразу десять возможных сценариев развития событий, ни один из которых не заканчивается хорошо. А потом, возможно, станет немного понятнее. И тогда можно будет говорить. Но лучше — мягко, тихо и с теплом, как с человеком, который на самом деле просто очень старается.
Что делать, если сил хватает только на диван
База знаний от невроза психолога Елены Скрабовской