— Как это — продать?! — растерялась Софья Андреевна, глядя на сына. — А жить мне где? В подъезде? На вокзале? Или ты меня решил в дом престарелых сдать?
— Мам, ну зачем ты начинаешь... — вздохнул Константин.
— Или ты мне коробку от стиралки предложишь обустроить? — Софья уже повышала голос. — Ты что, разум потерял, Костя?!
— Не кричи. Я же просто предлагаю обсудить варианты…
— Что обсуждать?! Дом — это не вещь, чтобы продавать, когда прижмёт! — она резко встала из-за стола. — Я здесь родилась, ты здесь вырос. А ты... на торги собрался выставить!
В это время в дом без стука зашла соседка, Лидия Васильевна.
— Софа! Ты чего сидишь, как соляной столб? Сама же говорила — в этом году всё засаживать будешь. А то прошлой зимой чуть не загнулась! И где твои огородные планы?
— Лида, я пыталась, честно... — опустила глаза Софья. — Молодые росточки только вылезли, а у меня рука не поднимается их губить...
— Да что там губить! Я же тебе месяц назад дала телефон Игоря, тракториста из Лимановки! Он бы тебе распахал весь участок и удобрил! Засеяла бы чем полезным! Не цветами же баловаться в твоём возрасте...
— Костя говорил, может, летом с друзьями приедет. Им шашлыки, костёр. А у меня сирень, розы...
— Да уж, "розы"! — фыркнула Лидия. — За последние пять лет твой сын три раза приезжал. И то с пивом, а не с мангалом.
— Ну, он работает. Дел много...
— А зимой, помнишь, как дороги замело? Ни продуктов, ни лекарств! Хорошо, я к тебе зашла. А твой "работящий" где был? Даже не дозвониться!
— Да он всегда приезжает, когда я зову...
— Ты, Софа, как девчонка, всё веришь и ждёшь. А время идёт. Надо разумом думать, а не сердцем. И грядки эти тебе сейчас нужнее, чем розовые кусты!
— Пожалуй, я сделаю грядки. Там, где сирень пропала…
— Вот и правильно. А от дочки-то что слышно?
— Да всё ничего. Костя с ней иногда говорит — день рождения, Новый год… Вот и всё общение.
— Всё реже твой Костя к тебе появляется, всё меньше заботы. Не хочу сгущать краски, но дальше будет только тише…
Софья Андреевна жила в хуторе Берёзовка, недалеко от Волынска. С детьми она осталась одна ещё лет двадцать назад — муж погиб на трассе. Дочь, Алина, родилась первой. Была рассудительной, рано научилась и стирать, и варить. А Костя появился на свет на закате материнской силы — ей уже было за сорок. Мальчик стал утешением. Разница между ними — пятнадцать лет. Разное время, разные подходы к воспитанию.
Алина уехала первой.
— Мам, я замуж хочу.
— За кого? За этого Ромку из посёлка? Не позволю! У него ни профессии, ни образования, ни культуры!
— Это моя жизнь, мама. Мне уже восемнадцать.
— Ты про его живот видела? Там души не найти — всё жиром заросло!
— Не в теле дело, он добрый, умный. Работу ему в городе предложили.
— И ты с ним уедешь?! А я тут одна?
— Учиться буду. И жить.
Софья плакала, упрашивала. Но Алина, собрав чемодан и выскочив в окно, исчезла. Больше ни писем, ни звонков. Только редкие слухи через знакомых.
Костя же долго жил с матерью. Обустроил двор под зону отдыха: беседка, качели, мангал, газон. Цветы. Ни грядок, ни картошки.
— Мамочка, какие тебе грядки? В Берёзовке открылся магазин! Всё есть — и картошка, и кабачки, и зелень. Зачем тебе спина болит на грядках?
— Ну, принято у нас, чтобы своё было...
— Да это раньше было принято! Сейчас 21 век!
Софья поддалась. Жила скромно, но красиво. Костя привозил продукты, лекарства, даже к врачам возил. Потом встретил девушку — Марину. Женился. Софья их приняла, но с Мариной не сошлись характерами. Та не скрывала пренебрежения к деревенской жизни и особенно к свекрови.
В очередной приезд Костя, как всегда, обнял мать, выложил на кухне пакеты, сел за стол.
— Мам, я поговорить хочу. Есть идея… Очень прибыльная.
— Ты опять про бизнес?
— Мам, в Берёзовке землю скупают! Тут коттеджный посёлок намечают. Инфраструктура, всё дела. Если продать твой участок с домом — можно взять хорошую однушку в Волынске. И ещё мне на стартовый капитал останется.
— Подожди… А я? Где жить?
— Мам, не начинай. Можно подумать о пансионате или просто снять квартиру. Не на улице же!
— Ты меня в квартиру?! С участка, где каждая травинка родная?! Ты что, совсем?! Это же дом нашей семьи!
— Мам, это просто дом. Старый, непрактичный. Пока цена держится, нужно продавать.
— Никогда! — Софья сжала кулаки. — Пока я жива, дом останется. И в завещание тебя не включу!
Костя вскочил, схватил ключи и вышел. Не попрощался.
Софья вышла во двор. На клумбе — розовый куст, в полураспустившихся бутонах. В одной руке — лопата, в другой — топор. Решила распахивать клумбу под огород, но не могла поднять руку.
— Всё никак? — раздался голос Лидии через забор.
— Нет сил. Ни в руках, ни в душе.
— Да поздно уже! Всё, сезон упущен. А Костя твой, может, и не вернётся.
— Что ты советуешь?
— Подумай головой. Оформи документы правильно — будет тебе однушка в Волынске. Больница рядом, магазин, тепло, соседи. Цивилизация.
Софья не спала ночь, думала. Утром села на автобус и поехала в Волынск. К Косте. Решила уступить, поговорить спокойно.
Поднялась на третий этаж. У двери замерла.
Из-за двери слышался спор:
— Вера, ну не хочет она продавать! Упрямая, как танк!
— Тогда иди грузчиком! Мне бизнес на чем держать?! Мы на грани, а ты сопли жуешь! Пусть сдохнет в своей Берёзовке!
Софья застыла. Потом яростно постучала.
— Мамочка?! — открыл Костя.
— Спасибо, сынок, что меня уже похоронил! — голос её дрожал. — Я ехала, чтобы поговорить, примириться. А теперь знай — не продам! Никогда! Лучше в землю зарою, чем отдам под твой бизнес!
— Мам...
— Пошёл вон с твоей ведьмой! — выкрикнула она. — Пусть её родители квартиры продают! А мой дом — не тронь!
Софья развернулась и ушла. Ночь провела на вокзале. Утром вернулась домой. Три дня лежала, потом, собравшись с духом, взяла топор и пошла к кустам. Но остановилась.
Рано утром в калитку настойчиво постучали.
— Кто там?
— Мама, это я. Алина.
— Алиночка?! — Софья застыла. — Дочка моя...
— Мам, как ты?
— Да вроде... — голос дрожал.
— Костя звонил. Говорит, ты с ума сошла, не хочешь дом продавать. А я ему — иди ты. Он решил, что ты уже всё… А я поняла — пора возвращаться.
— Дочка… но мы ведь…
— Это когда было? У меня трое детей. И теперь я тебя прекрасно понимаю!
— Дети?
— Две дочки и сын. А Рома — он теперь стройный, спортом увлёкся, работает в IT.
— А ты?..
— Приезжать будем. На выходные. Я тебе и продукты, и всё, что надо. Мы рядом теперь, мама.
— А грядки?
— Не нужны тебе больше грядки. Теперь у тебя — внуки.
Софья заплакала и обняла дочь.