Есть леди, что в крайней степени не из обидчивых. Знакомы с такими? Или вы тоже владеете мастерством в совершенстве извлекать из всего, что происходит, причины, реабилитирующие поведение другого, находить ему оправдания и почти моментально прощать? Возможно, ещё до момента, когда тот, другой, осознает, что Вас вообще-то резанули будто по самому сердцу или встряхнули болезненно какая-то фраза или действие…
Некоторые взрослые «послушные девочки» живут так, словно сердце у них устроено совсем необычным образом, будто оно создано из прозрачного жёлтого янтаря (видели такой — с насекомыми внутри?). В нём давно забытые сцены: чья-то по отношению к ним вина, чья-то жестокость, чьё-то беззастенчивое вмешательство. Все эти тяжёлые для бесконечно прощающей женщины истории остались внутри напоминаниями, но внешне не изменили отношений с другими.
Всепрощающая «хорошая девочка» не из тех, кто громко хлопает дверью, оставляя в прошлом проявляющего насилие, даже если еще долго носит с собой напоминания в виде синяков на теле, да неистовой боли в душе Пройдёт пару часов или дней, она приложит ладонь туда, где болит, сделает вид, что ничего страшного не случилось, останется в отношениях, как будто ничего плохого не произошло, хотя внутри уже исчезло важное, а появилось то самое, что с годами становится коркой разочарования, которую она не позволяет никому рассмотреть.
Всерощающая — не образец святости, точно не образец зрелости, не героиня книг по эмоциональному интеллекту. Ппрощение не делает её великой в глазах своих и чужих. Она прощает не с лёгким сердцем, а наступая на свои травмы, чтобы не упустить то, что можно ещё удержать, даже если удержание это похоже на прогулку по самому краю высокого обрыва, где даже дышать приходится осторожно, чтобы не спугнуть последние остатки связи.
Иногда такая «хорошая девочка» прощает вещи настолько немыслимо-тяжёлые, при упоминании о которых у подруг застывает горячий чай в чашках, покрываясь корочкой льда: измены, разворачивающиеся практически на глазах, коварные обманы, многомесячные предательства, когда всё уже настолько ясно, что и выяснять подробности бессмысленно. Не так уж и редко всепрощающая оказываются плотно влипшей в паутину абьюзивных отношений и остаётся в них очень надолго, если не навсегда.
Большинство людей другого типа не выдерживает такую боль, кто-то какое-то время пытается справиться с ситуацией, призывая к ответу и требуя изменений, другие уходят, считая партнёра, который повёл так жестоко, неподходящим. А она прощает. По крайней мере, она так думает и ведёт себя соответственно.
В таких историях она не выбирает проявить гордость и самоуважение, потому что слишком хорошо помнит: можно остаться правой, но навсегда потерять близость, можно всё сказать, как есть, но оказаться в одиночестве и изоляции, она знает, как всё это разрывало её изнутри, когда была, возможно, ещё совсем малышкой.
Прощение, в её случае, — не жест освобождения, не стратегия, не какой-то там план, а почти рефлекс, выработанный в результате личного опыта: когда-то, может быть, в далёком детстве, выяснилось, что, если простить жестокость, сделать вид, что её и не было, возможно, самый важный человек не покинет или хотя бы даст немного внимания.
Она чаще всего не жалуется, не пишет длинных сообщений с вопросами, не устраивает сцен, не читает нотаций, потому что знает цену слов, разлетевшихся в никуда, и умеет ждать, умеет молчать, умеет присутствовать с теми, кто давно душою ушёл, но ещё физически рядом, потому что даже эта иллюзия для неё, как она считает и чувствует, всё же лучше, чем абсолютная пустота.
Может вполне показаться, будто она готова мириться со всем на свете, но на самом деле она старается не разрушать связи слишком поспешно, не обрывать то, что ещё может удерживаться, пусть и на последних тоненьких-тоненьких ниточках, не сжигать до основания мосты, по которым, возможно, другой когда-нибудь всё-таки решится вернуться.
Её молчание в ответ на то, что давно перешло границы, — не покорность, согласие или безразличие, а скорее понимание, что любые слова, сказанные тому, кто не готов услышать и взять на себя хоть какую-то долю ответственности, не приближают людей друг к другу, а, наоборот, делают расстояние между ними только больше, оставляя за собой болезненный шлейф, рассматривая который, кажется, невозможно понять — была ли там настоящая обоюдная тёплая связь, или всё это время только она одна пыталась её сохранить.
Иногда внутри неё накапливается нечто, что можно было бы назвать гневом, если бы оно не было таким беззвучным — сгусток боли, ушедший в самую глубину янтарного сердца, туда, где уже осели прежние разочарования, прежние «я знала» и прежние же «но всё же осталась».
И всё же у некоторых таких взрослых «хороших девочек» однажды возникает понимание того, что то, как именно они прощают, нередко и не прощение вовсе в смысле обретения лёгкости, а заталкивание глубоко внутрь обид, злости, разочарования и прочего.
И тогда кто-то из них, бывшая ранее всегда понимающей, сдержанной, условно прощающей, вдруг осмеливается пойти к психологу. Не для того, конечно, чтобы научиться прощать привычным способом ещё лучше, а чтобы, наконец, понять, как перестать оставаться с теми, кто заставляет страдать, и как научиться не оправдывать причиняющих боль и насилие.
Публикация про удобную «хорошую девочку» ВОТ. Про спасающую по этой ССЫЛКЕ
Статья «Топ-50» признаков абьюза ТУТ, Ещё про всепрощающую ЗДЕСЬ
«Почти инструкция: как выйти из абьюзивных отношений» ТАМ
Автор: Нестерова Лариса Васильевна
Психолог, Очно и Онлайн
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru